Цитаты из книг автора «Марион Вудман»

Интересный брачный мотив встречается в сновидениях современных мужчин и женщин. Этот мотив я бы соединила с легендой о принцессе. Хотя я пишу с точки зрения женщины, позвольте мне напомнить читателям-мужчинам, что в тех сказках, где много внимания уделяется принцессе, очень ярко проявляется мужская фемининность, особенно в борьбе за освобождение юной фемининности от влияния матери. Мужчина, который идентифицируется с материнским бессознательным, обычно находится в состоянии психологического паралича или одержимости. Он не может действовать самостоятельно, ибо у него еще не развиты собственные чувственные ценности. Мужчина, который попал в услужение к своей матери и угождает ей, хотя метафорическая мать представляет собой некую утопическую сущность, которая не имеет никакого отношения к его собственным чувствам, не живет своей жизнью. Понятно, что поиск может привести его в незнакомый мир; между тем он живет в замкнутом коллективе с его стабильными законами. Однако закон не имеет ничего общего с индивидуальными чувствами человека, пока он не будет привнесен в сознание как его собственная ценность. Эта ценность часто воплощается в сновидениях мужчин через образ юной девушки. Степень зрелости этой молодой женщины соответствует той форме, которую принимает устойчивая зрелая маскулинность. Принц должен обладать достаточной силой, чтобы держать в объятиях освобожденную принцессу, не становясь инфантильно зависимым от нее (например, взрослый принц никогда не назовет свою жену «мамочкой»).

Бракосочетание – это фундаментальный архетипический образ, существующий в бессознательном. Как же маскулинность и фемининность взаимодействуют в этой особенной паре? Напоминает ли это сказочная свадьбу? Будут ли они жить осознанно после окончания всех церемоний?

Мой отец был «вечным юношей», в котором никогда не было ни капли патриархальности. Смирить свой бунт – значит искупить гомосексуальную Тень своего отца, отбросив все модели, не удовлетворяясь созданным искусственным образом. Это не сентиментальность, если вы расплачиваетесь за нее кровью. Фантазия – это неоплаченное страдание.

У меня нет настоящего Анимуса. Я охотница за Анимусом. Мой Анимус становится очень послушным, он убивает мою фемининность. А настоящий Анимус – творческий – помогает женщине становиться зрелой, он ее бережет.

С другой стороны, если мы осознаем тьму, то это осознание станет «лучом света в темном царстве». Результатом этого странствия станет зрелое сознание, а также руки и ноги, сердце и гениталии, достаточно мощные, чтобы выдержать свет.

Пламя нашего страха, скорби и ярости горит невидимым светом. Не осознавая того, что делаем, мы можем унизиться до служения тьме.

Пока наше сознание будет подчинено мраку бессознательного, мы вслепую проживаем испытания, которые выпадают на нашу долю, либо проецируя их на своих мужчин, либо видя в потерпевшем поражение мужчине образ собственного поражения.

Божественная маскулинность внутри нас все еще изранена недоумками-кесарями – внутренними и внешними. На определенном уровне ранящий и раненый едины. Прощая своих противников, мы высвобождаем духовную энергию, содержащуюся в нашей ране. Через рану мы впускаем в себя бога.

этих мучений и физической смерти родилась духовная жизнь. Его жизнь является предметом подлинного сознательного исследования.

Однако, бывает так, что травма является для человека спасением. Он страдает от физического или психического отчуждения, одиночества и испытывает муки распятия. Архетипический образ, который две тысячи лет находился в центре Западной цивилизации, – это образ бога, зачатого смертной женщиной, девой, от божественного духа, бога, который родился в яслях на скотном дворе, подвергался гонениям Ирода, жил в согласии со своей истиной, любил изгоев общества, противопоставлял себя обществу и был распят как преступник. Из