Цитаты из книг автора «Марио Пьюзо»

Большей частью с этой публикой связываться нет расчета – однако личность, подобная Люке Брази, может в умелых руках стать грозным оружием. Понимаешь, раз он не страшится смерти – и, больше того, сам ищет ее, – то фокус состоит в том, чтобы сделаться для него тем единственным в мире человеком, от которого он смерть принять не хочет. Чтобы одного лишь он страшился – не смерти, но того, что может принять ее от тебя. И тогда он твой.

Нери надавал ему таких затрещин, что у парня раздуло губы, разбил ему в кровь скулу. Закинул ему назад голову и хряснул его о стенку. Всадил ему кулак в живот и, повалив ничком,

Ударение на слове «тебя» давало понять, что между Майклом и Карло Рицци существуют особые дружеские отношения, недосягаемые для других.

Майкл был поражен видом Нино – человек разваливался, это было заметно невооруженным глазом. Мутный взгляд, полуоткрытый рот, обрюзглое мятое лицо. Майкл сел на край его кровати.

В номер, катя перед собой тележку с медикаментами, вошла сиделка. Джонни встал и сверху вниз посмотрел на спящего – или умирающего, как знать. Нет, Нино не позавидовал тому, что к приятелю вновь вернулся голос. Он другому завидовал, понял Джонни. Что приятель так счастлив из-за этого. Что пение для него так много значит. Ибо ясно было, что для Нино Валенти уже ничто не значит так много, чтобы ради этого захотелось жить.

Джул быстрыми, ловкими движениями осматривал лежащего: послушал сердце, пощупал пульс, измерил давление. Потом вытащил из чемоданчика шприц, небрежно всадил иглу в руку Нино и нажал на головку поршня. С бесчувственного лица понемногу сходила восковая бледность, щеки порозовели, будто кровь быстрей побежала по жилам.

Официантка благодарно улыбнулась, беззвучно, одними губами возвращая ему «спасибо»; глаза, прикованные к нему, затуманились, торс слегка отклонился назад, и вся она, от длинных стройных ног в сетчатых чулках до бурно вздымающейся груди под тонкой открытой блузкой, замерла, все более напрягаясь, точно струна, – и разом сникла, охваченная трепетом блаженства. Прямо-таки оргазм испытала женщина, оттого лишь, что со словами «Спасибо, красавица» ей улыбнулся Джонни Фонтейн. Полное впечатление. Превосходно исполнено, лучшего исполнения Джонни еще не видел. Но он уже знал по опыту, что все это одна туфта.

Призывный блеск в глазах, чувственная походка, полуоткрытый рот, готовый впиться в ближайшую частичку столь явно обожаемого существа. Ни дать ни взять – самка в период течки, но только все это было показное. Тьфу ты, выругался про себя Джонни Фонтейн. Еще одна. Полный набор приемов, завлекающих мужчину в постель. С ним такое срабатывало, только когда он бывал очень пьян, а сейчас он пьян не был.

Второй раз у Майкла перехватило дыхание, бешеными толчками разнеслось по телу ощущение сродни не столько вожделению, сколько одержимости собственника. Впервые понятна сделалась хрестоматийная ревность, свойственная мужчине-итальянцу. Он бы сейчас своими руками убил всякого, кто попытался бы дотронуться до этой девушки, заявить на нее права, увести ее от него. Он желал завладеть ею с исступлением скупца, алчущего золотых монет, с неистовой страстью издольщика, мечтающего о своей земле.

Она была так невероятно хороша, что Фабрицио пробормотал: – Господи Иисусе, прими мою душу, умираю, – в шутку вроде бы, но подозрительно осипшим голосом.