«Мой Пушкин» читать бесплатно онлайн книгу📙 автора Марины Цветаевой, ISBN: , в электронной библиотеке MyBook
image
image

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Бесплатно

4.39 
(51 оценка)

Мой Пушкин

43 печатные страницы

2001 год

12+

Введите вашу электронную почту и читайте эту и еще 322 000 книг

Оцените книгу
О книге

«… В красной комнате был тайный шкаф.

Но до тайного шкафа было другое, была картина в спальне матери – «Дуэль».

Снег, черные прутья деревец, двое черных людей проводят третьего, под мышки, к саням – а еще один, другой, спиной отходит. Уводимый – Пушкин, отходящий – Дантес. Дантес вызвал Пушкина на дуэль, то есть заманил его на снег и там, между черных безлистных деревец, убил.

Первое, что я узнала о Пушкине, это – что его убили. Потом я узнала, что Пушкин – поэт, а Дантес – француз. Дантес возненавидел Пушкина, потому что сам не мог писать стихи, и вызвал его на дуэль, то есть заманил на снег и там убил его из пистолета …»

читайте онлайн полную версию книги «Мой Пушкин» автора Марина Цветаева на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Мой Пушкин» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация

Дата написания: 

1 января 1937

Год издания: 

2001

ISBN (EAN): 

5040083971

Объем: 

78196

Правообладатель
12 133 книги

Поделиться

N_V_Madigozhina

Оценил книгу

М. Цветаева в своем эссе об известной повести А. Пушкина «Капитанская дочка» высказала некоторые мысли, которые мне хотелось бы напомнить и снабдить своими комментариями...
Поэтесса XX века утверждала, что для нее с самого первого, детского прочтения этой повести установилась такая, как сказали бы критики, «система персонажей»: главный герой — Пугачев, герой второго плана — Гринев, а дальше уже идут едва различимые персонажи, вроде Маши Мироновой, Швабрина, Екатерины II и др., и проч. Поэтому она, Марина, в детстве никак не понимала, почему Пушкин назвал свою повесть - « Капитанская дочка». Сама она назвала бы это произведение - «Вожатый»...
Больше всего Цветаеву удивляло, что Пушкин свою повесть о Вожатом — Пугачеве написал уже после «Истории пугачевского бунта...», то есть зная о зверствах, которые совершал в действительности реальный Пугачев... Во всяком случае множество отвратительных поступков мятежника было описано в документах, составленных и хранящихся в официальных архивах. И вот дворянин Пушкин в своем художественном произведении Пугачева преобразил и — полюбил!
Цветаевой ли не знать, что авторы очень часто больше любят в своих произведениях именно злодея, ибо он получается самым интересным , самым запоминающимся ... Поэтому Марина и оформила свое эссе, как воспоминания маленькой девочки, которая не разбирается в законах построения художественного текста. И эта «девочка» наивно и мудро пишет о дружбе « беленького» с «черненьким», Гринева с Пугачевым. Марина напоминает читателю о том, что есть
«высокое зло» , а есть - предательство. Есть враг достойный, а есть — ничтожество, о котором и говорить -то в повести не хочется. Нельзя любить того, кто подал руку, целовал, говорил о верности … и предал. И совсем другое дело — враги, каждый из которых не будет унижаться, не преклонит колен, не солжет... Такого врага можно и полюбить, даже не переходя на его сторону! О такой «любви» Гринева и Пугачева и пишет Цветаева.
Это враги, каждый из которых тщится делать другому добро, стремится быть великодушным, хочет отблагодарить за любой дружественный поступок. Пугачев хочет сохранить жизнь Гриневу и его возлюбленной, дворянин, в свою очередь, мечтает вырвать Пугачева « из среды злодеев , и... спасти его голову»...
Совершенно права Цветаева, заметившая, что после общения с бунтовщиком, Петруша как-то очень быстро поумнел и повзрослел, действует уже не как «недоросль», а как взрослый человек, как состоявшаяся личность. Он понимает, что по долгу службы он должен убить самозванца, во всяком случае он не должен испытывать к нему симпатию...но в сердце своем , к счастью, мало кто волен.
Конечно, эта повесть о том, что в любом противостоянии есть место любви и состраданию, мудрый человек не должен быть никогда ослеплен ненавистью и имеет право оставаться над схваткой, так как почти в любой войне, кроме освободительной, « правда» и « ложь» - понятия условные и исторические.
«Над схваткой» сумел остаться Пушкин в своей замечательной повести
«Капитанская дочка». Повесть, понятно, названа так потому, что представляет собой записки Гринева, для которого самым главным человеком в этой истории была все-таки любимая Маша, от всех этих ужасов бледневшая и падающая в обморок, что и полагалось делать хорошо воспитанной чувствительной дворянской девушке...
Проза любого настоящего поэта почти всегда насыщена символами и метафорами. М. Цветаева в своих статьях тоже остается поэтом, эмоциональным и субъективным. Но в этом и достоинство ее эссе.

Поделиться

Alfa19

Оценил книгу

Книгу читала летом после шестого класса и уж точно тогда я не могла ее правильно понять. Сейчас почему-то вспомнилось. Наверное, когда увидела конкурс на рецензии к публицистике. Но сразу написать не успела, теперь восполняю пробелы.
Еще при первом прочтении на меня произвели впечатления некоторые фразы, до сих пор их помню. Тогда я еще воспринимала их просто как интересные словообороты, несколько смешные ввиду своей необычности. Теперь решила составить их список.

...Пушкин - поэт, а Дантес - француз.
...но до "Дуэли" Наумова был другой Пушкин, Пушкин, - когда я еще не знала, что Пушкин Пушкин. Пушкин не воспоминание, а состояние, Пушкин - всегда и отвсегда...
Памятник Пушкина был не памятник Пушкина (родительный падеж), а просто Памятник-Пушкина, в одно слово, с одинаково непонятными и порознь не существующими понятиями памятника и Пушкина.
Памятник Пушкина со мной под ним и фигуркой подо мной был и моим первым наглядным уроком иерархии: я перед фигуркой великан, но я перед Пушкиным я. То есть маленькая девочка. Но которая вырастет. Я для фигурки - то, что Памятник-Пушкина - для меня. Но что же тогда для фигурки - Памятник-Пушкина? И после мучительного думанья - внезапное озарение: а он для нее такой большой, что она его просто не видит. Она думает - дом. Или - гром. А она для него - такая уж маленькая, что он ее тоже - просто не видит. Он думает: просто блоха. А меня - видит. Потому что я большая и толстая. И скоро еще подрасту.
Памятник Пушкина был черный, как рояль. И если бы мне потом совсем не сказали, что Пушкин - негр, я бы знала, что Пушкин негр.
- На Патриаршие пруды или...?
- К Памятник-Пушкину!
На Патриарших прудах - патриархов не было.
А вот как памятник Пушкина однажды пришел к нам в гости.
Внукам я рассказала сразу. Не своим, а единственному внуку, которого я знала - няниному
И чем старше я становилась, тем более это во мне, сознанием, укреплялось: сын Пушкина - тем, что был сын Пушкина, был уже памятник.
(Господи, как каждому положена судьба! Я уже пяти лет была чьим-то духовным ресурсом. Говорю это не с гордостью, а с горечью.)
Сказав волк, я назвала Вожатого. Назвав вожатого - я назвала Пугачева: волка, на этот раз ягненка пощадившего, волка, в темный лес ягненка поволокшего - любить.
Моя первая любовная сцена была нелюбовная: он _не_ любил (это я поняла), потому и не сел, любила _она_, потому и встала, они ни минуты не были вместе, ничего вместе не делали, делали совершенно обратное: он говорил, она молчала, он не любил, она любила, он ушел, она осталась, так что если поднять занавес - она одна стоит, а может быть, опять сидит, потому что стояла она только потому, что _он_ стоял, а потом рухнула и так будет сидеть вечно. Татьяна на той скамейке сидит вечно.
После тайного сине-лилового Пушкина у меня появился другой Пушкин - уже не краденый, а дареный, не тайный, а явный, не толсто-синий, а тонко-синий,обезвреженный, прирученный, Пушкин издания для городских училищ с негрским мальчиком, подпирающим кулачком скулу...
Но помимо едущего и летящих, я была еще третьим: луною, той, что, невидимая, видит: Пушкина, над ним - Бесов, и над Пушкиным и Бесами - сама летит.

И многое-многое другое. Они остаются в памяти и рано или поздно ты к ним возвращаешься. Сейчас искала эти фразы и параллельно перечитывала знакомые полюбившиеся строки. Вообще публицистику читать сложно, но ты становишься старше и начинаешь понимать. Когда-нибудь я перечитаю еще раз и пойму еще лучше, а пока вспоминаю красивый слог безумно поглощающих мыслей великой поэтессы.

Поделиться

fleur-r

Оценил книгу

Книга расшикарнейшая: одновременно легкая, как стихи, текущие рекой, и вдумчивая, мудрая, как проза. И житейская, и философская. Наивная и продуманная, выверенная до мелочей. Она о Пушкине и о Цветаевой. О ком в большей степени? О Пушкине глазами Цветаевой, ее ушами, душой, сердцем. Это ее восприятие личности и творчества признанного гения. Оно особое, не похожее ни на мое, ни на чье-то другое, потому что выстраданное, продуманное, прочувствованное, временем проверенное.
Кто главный герой "Капитанской дочки"? Ответ прост, утверждает Цветаева, конечно, Пугачев. Какая пара фигурирует в тексте? Гринев и Пугачев. А Маша - бледная моль, вечно вздыхающая и всего на свете боящаяся.А Пугачев - центр, Пугачев - притяжение, Пугачев - бунт, крик, буран, стихия, вожатый, спасение. Пугачев - любовь. Настоящая. к одному. Не за тулупчик только, за человеческое добро. Любовь всепоглощающая, способная не брать ничего себе. а только отдавать. В жизни и смерти. Пугачев "Истрии пугачевского бунта" совсем иной, глазами дворян, противников, но что-то внутри поэта протестует, чтобы полностью принять Пугачева - убийцу.
Будучи ребенком, Цветаева влюбилась в этого героя-бунтаря. Я читала и вспоминала свою любовь: тоже бунтарь, казак, защитник народа и герой: "И палач в рубахе красной высоко поднял топор... И скатилась с плеч казацких удалая голова". Я обожала Степана Разина, не давала маме спать, забрасывая ее вопросами о нем. а она не понимала, как я могу быть восхищена убийцей и бунтарем. Я видела его не по историческим свидетельствам и документам, а, как Цветаева своего Пугачева по "Капитанской дочке", по стихотворению Сурикова, которое перечитывала по сто раз в день и плакала. От бессилия, от боли, от раздирающего грудь крика: "За что с ним так? Как же дальше без него?"
Поэтому я поняла, вспомнила, прочувствовала каждое слово Цветаевой, каждый всплеск ее поэтической прозы.
Пушкин и Дантес. Пушкин и Гончарова. Кто об этом не писал, кто не говорил? Каждый считал своим долгом либо опустить, либо оправдать Наталью Николаевну. (Понятно, что при всем желании оправдать Дантеса невозможно. Его хотели понять. но не оправдать.) Цветаева Наталью Гончарову (или Ланскую, но не Пушкину) очеловечила, показала ее равность Пушкину: они оба первые - в таланте и в красоте. Не было у нее ума и таланта, а у него - красоты. Потому и равны. И так непохожи.
Проза поэта - явление чарующее. Чары, исходящие от Пугачевва, действуют не только на Гринева, чары Пушкина и Цветаевой действуют на всех неравнодушных.

Поделиться

Еще 2 отзыва
Черная с белым, без единого цветного пятна, материнская спальня, черное с белым окно: снег и прутья тех деревец, черная и белая картина «Дуэль», где на белизне снега совершается черное дело: вечное черное дело убийства поэта – чернью. Пушкин был мой первый поэт, и моего первого поэта – убили.
8 апреля 2021

Поделиться

О Гончаровой не упоминалось вовсе, и я о ней узнала только взрослой. Жизнь спустя горячо приветствую такое умолчание матери. Мещанская трагедия обретала величие мифа. Да, по существу, третьего в этой дуэли не было. Было двое: любой и один. То есть вечные действующие лица пушкинской лирики: поэт – и чернь. Чернь, на этот раз в мундире кавалергарда, убила – поэта. А Гончарова, как и Николай I, – всегда найдется. – Нет, нет, нет, ты только представь себе! – говорила мать, совершенно не представляя себе этого ты. – Смертельно раненный, в снегу, а не отказался от выстрела! Прицелился, попал и еще сам себе сказал: браво! – тоном такого восхищения, каким ей, христианке, естественно бы: «Смертельно раненный, в крови, а простил врагу!» Отшвырнул пистолет, протянул руку, – этим, со всеми нами, явно возвращая Пушкина в его родную Африку мести и страсти и не подозревая, какой урок – если не мести, так страсти – на всю жизнь дает четырехлетней, еле грамотной мне.
8 апреля 2021

Поделиться

Нас этим выстрелом всех в живот ранили. О Гончаровой не упоминалось вовсе, и я о ней узнала только взрослой. Жизнь спустя горячо приветствую такое умолчание матери. Мещанская трагедия обретала величие мифа. Да, по существу, третьего в этой дуэли не было. Было двое: любой и один. То есть вечные действующие лица пушкинской лирики: поэт – и чернь. Чернь, на этот раз в мундире кавалергарда, убила – поэта. А Гончарова, как и Николай I, – всегда найдется.
8 апреля 2021

Поделиться

Еще 121 цитата

Автор книги