4 глава

Выходя из кабинета Райана Белфи, Делия чувствовала негодование и усталость. Впереди обустройство, знакомство с военными, работа, но сил уже не было. Хоть разговор был недолгий, все жизненные силы как будто вытянули из нее через трубочку, оставив ее, как стакан в кафе, с жалкими каплями на дне, до которых не дотянуться.

– И почему всегда одно и то же? – вырвался у нее вопрос, когда они с Эваном вышли на улицу.

Она еще и суток не провела на базе, никак не показала себя, но буквально чувствовала нежелание Белфи иметь с ней какие-либо дела.

– Иначе бы было слишком скучно? – предположил Эван, пожав плечами.

– Я была бы не против небольшой доли скуки.

Эван негромко рассмеялся. Делия не смогла не улыбнуться. У него был особенный смех – добрый, обволакивающий, успокаивающий. В те моменты, когда Эван так смеялся, на его щеках появлялись ямочки, а кудрявые отросшие волосы придавали детской непосредственности. Невольно складывалось впечатление, что действительно все будет хорошо, все трудности останутся позади, и даже тот факт, что они находились в филиале ада на земле, ничего не менял.

– Какие у нас планы?

Спрашивая, Делия попыталась придать голосу наивысший уровень энтузиазма. Как с самого детства говорила мать: «делай вид, пока не заставишь поверить других, а потом сможешь поверить и сама». Подходило ли это к ситуации? Скорее нет, чем да, но проговаривание, пусть даже не вслух, помогало собраться мыслями. Фотографию, командировки Делия любила больше званых ужинов, приемов и бесчисленной череды благотворительных мероприятий, проводимых главами комитетов, в которых состояли мать и ее подруги. Но сейчас, когда силы заканчивались, когда настроение падало, когда странная ментальная усталость медленно, но верно поражала каждую клеточку, небольшая доза самообмана была к месту.

Притворяйся, пока не почувствуешь себя энерджайзером.

Притворяйся, пока не убедишь себя, что тебе плевать на неприятности, а ты в состоянии на голом энтузиазме пойти вперед.

– Подкупаем местных спутниковым телефоном и вкусняшками, а потом начинаем расспрашивать про деревню, на которую было совершено нападение, – отчеканил Эван.

Делия кивнула в знак согласия.

– Думаешь, капитан Душка даст нам спокойно приехать в деревню?

– Да черт его знает. Хотя он ничего, как мне показалось. Но давай начнем с сержанта. И с местных, которые здесь. Я слышал, военные приняли кого-то из деревни для оказания помощи.

Делия снова кивнула, хотя мнение Эвана о Белфи разделить не смогла. Снова думать о том, что к Эвану относились явно терпимее лишь из-за того, что он мужчина, тоже не хотелось. За годы работы военным фотографом Делия четко решила для себя не позволить этим мыслям захватить над собой власть, не жалеть себя даже в минуты слабости. Она приехала работать, значит, этим она и займется.

И взглянув на ряд одинаковых темно-зеленых палаток, Делия перевела мысли в рабочее русло.

Затея расспрашивать на военной базе про ошибки военных, живущих здесь, была откровенно рискованной. Журналистов и так особо не жаловали, особенно после недавнего скандала, когда военный фотограф опубликовал запись, где солдаты были выставлены в не самом хорошем свете²⁴. Скандал получил такой общественный резонанс, что от него все еще воняло. Как в квартире, где разложился труп. Зловонный смрад намертво впитался в вещи и стены, пусть сам источник уже и вынесли.

Разговоры о записи с расстрелом раненого иракца в мечети долго были у всех на слуху. Поднялась цунамная волна судебных и политических расследований, а автор отхватил свою дозу неприятностей. Фотокорреспондент получил угрозы военных, приглашения на телешоу и посттравматический синдром, который описал позже в книге.²⁵ Делия порой думала об этом отклике, последствиях и об обратной стороне успеха, если это слово подходило, но к какому-то однозначному мнению так и не пришла.

Делия поскорее отогнала гнетущие мысли, чтобы снова не погрязнуть в их трясине, и ее вниманием завладела жара. Потянув за ткань прилипшей к телу туники из хлопка, она посмотрела на мешковатые штаны и громко выдохнула, проклиная про себя зной и страну, где нельзя было надеть легкое короткое платье или шорты с топом. Хотя вряд ли она бы решилась разгуливать в таком виде по военной базе.

Делия и Эван решили где-нибудь присесть и немного перекусить за обсуждением планов. Они шли, пытаясь вспомнить дорогу к палаткам с едой, как вдруг мимо прошло двое солдат, едва их не задев. Делия с недоумением и немым возмущением уставилась им в спины, но солдаты даже не обернулись. Зато взгляд зацепился за Белфи и Хоулела, которые шли к ним. Инстинкты, интуиция, здравый смысл хором завопили: ничего хорошего сейчас не будет. Делию не удивило, что Хоулел не ждал их по стойке смирно, пока они были у Белфи, чтобы довести до спальных мест, но удивило, что не прошло и получаса, как они подняли новую волну недовольства.

Райан Белфи и в кабинете выглядел воинственно и угрожающе. От одного воспоминания об этом Делии захотелось сделать новый вдох, но от сухого воздуха на улице стало еще хуже. Делия смотрела, как он целенаправленно шел к ним, и только усилие воли заставило ее стоять на месте, а не сделать шаг назад.

Они дошли до места, где будут спать. Осмотрелись. Выслушали все правила и придирки. Делия понимала, что лучше ничего не говорить, а просто послушать, согласиться, а потом промолчать. И когда Райан переключил внимание на осмотр спальных мест военных, Делия даже выдохнула, продолжая просто наблюдать. Белфи прошелся, осмотрелся и вдруг замер. Заминка продлилась несколько секунд, но почему-то привлекла внимание. Ей вдруг показалось странным все: его неожиданный приход, придирки, этот ступор. Что-то подсказывало Делии, что подобное поведение у Белфи не было частым.

И когда он вышел, Делия не смогла оставить это без внимания:

– Интересно, что сейчас было, – протянула Делия, смотря, как Трой бодро шагал вверх по лестнице за Белфи. – Как же… – подходя ближе к гамаку, сказала она, чтоб осмотреть свою новую «кровать».

Ей хотелось сказать что-то резкое о ситуации, о словах Белфи, но она решила держать язык за зубами. Вместо этого она взяла рюкзак и положила на гамак, который отвели ей. В нем лежала подушка, одеяло, а по размеру они подходили даже более высокому, чем она, Эвану. Мелочь, но факт оказался довольно приятным.

– Знаешь, Дели, с самого начала ты как-то воинственно ко всем настроена, – как бы невзначай протянул Эван.

– Знаешь, Эви, – в той же манере протянула Делия, – если я с первой минуты не произведу впечатление человека, который может за себя постоять – мои дела будут очень плохи. Проверено на жизненном опыте. Если я буду слишком милой – будет много излишнего внимания. Если слишком спокойной и безропотной – начнут вытирать ноги. Так что – это самая эффективная модель. Потом уже можно быть очаровашкой.

Эван многозначно покивал, сжав губы, словно задумывался над смыслом каждого слова, который он услышал.

– У тебя тут целое расследование было, Ричардс?

– Ага. Секрет успеха – быть вежливой и уважительной к местным порядкам, но не забывать про свои границы и интересы, отстаивая их путем ума и диалога. Главное – выбрать правильную модель поведения, проанализировав другую сторону. Так что буду наблюдать, – пояснила Делия, наклонившись за своими вещами. Когда она положила рюкзак в гамак и выпрямилась, то продолжала ощущать на спине взгляд Эвана, который явно заинтересовался несвойственными ей речами. Делия немного пожалела, что процитировала почти дословно, нарвавшись этим на лишние вопросы, но отступать уже было некуда. – Меня папа этому научил. Он работает с людьми. Знает всякие… подобные приемы и способы подать себя в нужном свете.

– А ты, гляжу, уроки усвоила хорошо, – одобрительно произнес Эван.

– Что я? Пообщался бы ты с моей сестрой. Она в этой игре мастер. Я так… любитель, – со смешком произнесла Делия. – Когда Вайолет узнала, что я собралась в Коренгал, то применила все свои таланты, даже детей подключила. Но… я гордый обладатель иммунитета…

– Твои родители, близкие с ума, наверное, сходят от твоей работы, – усмехнулся Эван.

– Можно подумать, что твои нет, – парировала Делия.

– Да, но…

Эван замялся, Делия невольно усмехнулась, поняв причину этой заминки и то, что друг пытался подобрать слова.

– Ты не незамужняя женщина в стране, где они считаются никем, – договорила Делия. – Ты меня обижаешь, Эван. Я думала, что мы уже перешли все эти неловкости, – с улыбкой добавила она. – И можем открыто говорить друг с другом.

Эван нахмурился, невинно улыбнулся и пожал плечами.

– Неприятная тема, – в свою защиту сказал он.

– Отец с братом относятся к этому спокойнее матери и сестры, – в мирном русле продолжила Делия. – Но снова мусолить все это не особо хочется.

– Как пожелаешь, – явно с облегчением произнес Эван.

Делия не стала ничего отвечать. Она присела на тумбочку, положила на колени рюкзак и снова стала осматриваться. Неприятный запах ношенных носков и пропотевшей обуви уже не казался таким едким. Она смотрела на провода над головой, на незамысловатый гамак и молодых парней, начавших бросать в их сторону все более частые взгляды.

«Вы тоже должны завоевать свое место на базе и показать, что достойны уважения»,– подумала Делия и почувствовала странное удовольствие от того, что находилась в этой трясине не одна.

***

Разобравшись с вещами и сложив их согласно всем армейским порядкам, Делия направилась к металлической лестнице и поднялась на улицу. Яркое солнце после темноты бункера больно ударило по глазам. Делия зажмурилась и выставила руку вперед, загораживая глаза от лучей, чтобы дать им возможность снова привыкнуть к свету.

Каждый раз в первый день на военной базе Делия делала одно и тоже: покончив с формальностями и обустроившись, она выходила на территорию и осматривалась, запоминая расположение важных для нее мест вроде столовой или душевой.

Но сейчас на базе было непривычно тихо, словно она вымерла. Даже сновавшие по территории немногочисленные солдаты стали двигаться быстрее и напоминали не то уличных воров, не то призраков, которые исчезали так же быстро, как и появлялись.

Делия шла дальше. В воздухе висело что-то нехорошее, но что именно понять она так и не смогла. Антураж из блеклых построек, шуршащих навесов палаток и палящего солнца делал настроение еще более пессимистичным.

Вдруг ее взгляд зацепился за ребенка вдалеке. Это было так неожиданно, что сперва Делии показалось, что перед ней галлюцинация. Она направилась к мальчишке и, чем ближе подходила, тем больше убеждалась, что он реален. Делия на ходу провела рукой по лбу, стирая проступивший пот, и туже затянула хвост. Белье, одежда и даже резинка в волосах насквозь пропитались потом, но Делия не обращала на это внимания, чувствуя, что поймала важную нить. Она оказалась там, где и хотела, там, где можно запечатлеть влияние войны на мирное население. Эта мысль бодрила, придавала сил, даже немного возбуждала.

Делия затормозила примерно в ярде, когда поняла, что большая палатка перед ней – это санчасть. Мальчик лет девяти сидел на койке рядом со входом и напоминал всклокоченного воробья, готового драться с другой птицей за кроху хлеба. Делия смотрела на явно исхудалое тело, но больше ее задел взгляд – глаза заплыли кровью, кожа была покрыта царапинами от шрапнели и грязью. К нему медики еще явно не успели приступить.

– Хабарнегар, – спокойно произнесла Делия. – Журналист.

Мальчик с осторожностью и опаской смотрел на нее. Делия ощутила странный холодок по коже, словно жара испарилась, а ее начало обдувать из мощного вентилятора.

Мальчик что-то произнес. Делия не очень хорошо владела языком, поэтому смысл сказанного от нее ускользнул. Единственное что Делия поняла – интонация. Пренебрежительная, раздраженная, но особой неожиданностью это не стало. В странах вроде Афганистана, тем более, если речь заходила о деревнях, даже такие сопляки ставили себя выше женщины лишь потому, что принадлежали к мужскому полу.