— Здравствуйте, — улыбнулся он в ответ. Улыбка была широкой и искренней, словно луч солнца сквозь серые тучи. — Помочь, уверен, сможете. Мне нужны таблеточки… — он замялся, словно подбирая нужное слово.

— Для потенции? — уточнила она без тени смущения, сохраняя непроницаемую маску профессионализма.

— Нет, что вы, — усмехнулся он, скользнув взглядом по витринам. — Мне нужно что-нибудь для памяти. С потенцией всё в порядке, а вот память… — он махнул рукой, — ни к чёрту.

— Да, — вздохнула она, будто разделяя его печаль. — Вот эти — очень хорошие, но они сосудорасширяющие, и в составе есть кофеин…

— Отлично, — перебил он, взмахнув рукой. — Беру. Сколько их в упаковке?

— Тридцать штук. Принимать по одной или две таблетки два раза в день. Курс — от одного до двух месяцев, в зависимости от состояния.

— Хорошо, запомнил, спасибо большое, — проговорил мужчина, доставая карту. Расплатившись за лекарство, он пожелал девушке всего хорошего и, получив дежурный ответ, вышел из аптеки. Он сунул таблетки в карман и направился в супермаркет.

Взяв тележку, он неспешно двинулся по торговому залу. Раньше его холостяцкий рацион, скудный и непритязательный, вполне удовлетворял потребности одинокого пенсионера. Теперь же, с появлением новых обстоятельств, всё изменилось. Он неторопливо прохаживался между рядами, внимательно изучая сроки годности на продуктах — отбирал самое свежее и без колебаний отправлял в тележку.

Наполнив тележку до краёв разнообразными продуктами, он направился к кассам. Утреннее время было благосклонно — никаких очередей, что не могло не радовать. Сгрузив покупки на ленту транспортёра, он аккуратно поставил тележку на место.

— И два пакета, пожалуйста, — попросил он. Продавщица, не теряя времени, протянула два пакета и принялась пробивать товар, ловко сканируя штрих-коды. Спустя несколько томительных минут, когда лента почти опустела, она озвучила сумму. — Картой или наличными?

— Картой.

Выйдя с пакетами, раздувшимися от покупок, словно паруса на ветру, он всей душой рвался к спасительной прохладе автомобиля. Десяток метров, отделявших его от заветной цели, казались сейчас непреодолимым расстоянием. И тут, словно назло, навстречу замаячила фигура. Пётр Андреевич, обладавший цепкой памятью на лица, сразу узнал его. Михаил. Имя всплыло из глубин памяти, как пробка из бутылки. Всего пару лет назад, в стенах городской терапии, судьба свела их в одной палате. Познакомились, разговорились. Несмотря на разницу в возрасте, общий язык нашёлся мгновенно, и они общались, словно старые приятели. Михаил, приблизившись, снял свои чёрные очки, и в его взгляде мелькнуло удивление — казалось, он тоже узнал его. Невольный свист сорвался с его губ.

— Пётр Андреевич, вот уж не ожидал тебя здесь встретить, — Михаил крепко пожал руку приятелю. — Рад до чёртиков!

— Здравствуй, — улыбнулся мужчина. — Взаимно, взаимно. Какими судьбами в нашу глушь?

— Тёща у меня в этих краях живёт, — Михаил махнул рукой, усмехнувшись. — Недалеко отсюда. А ты как сам? Здоровье не подводит?

— Спасибо, держусь. Для пенсионера, пережившего инсульт пару лет назад, думаю, неплохо сохранился. У тебя-то как жизнь?

— Да тоже ничего, — отозвался Михаил. — Вчера, блин, удачно, в кавычках, гостили у тёщи с женой, стали невольными свидетелями жуткой аварии.

— Авария? Где?

— Ну ты даёшь, — удивился Михаил. — Тут недалеко, часов в одиннадцать вечера. Две машины в хлам.

— Ого! — воскликнул Пётр Андреевич. — Сильно разбились?

— Мягко сказано — в лепешку. Куча искореженного металла, лобовое столкновение на полном ходу. Там все оцепили, менты, скорая. Объезжать пришлось, дорога перекрыта.

— Надо будет в интернете посмотреть, что пишут. У нас тут аварии — редкость, трафик не чета городскому.

— Да я уже глянул, — кивнул Михаил. — В одной машине девчонка за рулем, вроде жива, но в критическом состоянии. А водителю второй машины не повезло — мужик, говорят, пьяный в стельку был, скончался на месте.

— Вот это ужас! — слушая его Пётр Андреевич невольно вспомнил о Валерии. В этот момент он как раз заметил её у ворот своего дома. Футболка девушки была в крови, но на лице не было ни единой царапины. Будь она в одной из тех машин, вряд ли бы она смогла преодолеть такое расстояние, да и сохранить лицо и тело без единой травмы было бы немыслимо.

— Да уж, — подтвердил Михаил. — Такие вот дела. Стой, а ты что здесь делаешь?

— Недавно приобрел неподалеку домик. Я же, помнишь, охотник заядлый, я рассказывал. — Он махнул рукой в сторону леса. — Живу теперь в тиши да благодати, свежий воздух вокруг, что еще нужно? Устал я от городской суеты.

— Ну, с тобой все понятно.

— Ладно, рад был видеть, тороплюсь просто, нужно ехать.

— Да, давай, я тоже рад встрече. А к кому это ты спешишь? — Михаил прищурился, лукаво улыбаясь и бросил взгляд на пакеты с продуктами. — Неужто любовницу завел в наших краях?

— Нет, у меня сеанс йоги на двенадцать, — отшутился Петр Андреевич, уклонившись от ответа. Оба расхохотались.

— Йога у него! Старый пройдоха! Ладно, бывай! Они попрощались, Михаил зашел в магазин, а Петр Андреевич погрузил пакеты в машину и поехал домой. Вернувшись, он с радостным облегчением убедился, что ворота всё-таки закрыл. Загнав свою машину в гараж, он вошёл в дом.

Оставив продукты на кухонном столе, он заглянул в гостиную. Лера спала на диване, рядом с ней лежала раскрытая тетрадь. Петр Андреевич не стал ее будить. Он взял тетрадь, чтобы не мешать девушке, и уже собирался закрыть ее, когда его внимание привлекли несколько новых записей:

«Ссадина на ноге. Заметила только сегодня. Не помню, где поранилась».

«В гостиной красивая картина. Она мне нравится».

«Тревога не покидает. Ночью слышала голос, посторонний. Мне страшно. Пожалуй, до прихода Петра Андреевича, я посплю. Он очень добр ко мне».

Мужчина закрыл тетрадь. Голос? Странно. Он не слышал ничего. Наверное, ей приснился кошмар. Этой ночью её явно что-то беспокоило: этот странный стон, хрипы. Вряд ли она слышала собственный звук. Да и как она могла услышать что-либо, если спала? А может, не спала вовсе, а притворялась? Он пошёл в свой кабинет. Пока Валерия отдыхала, он решил поискать в интернете информацию о вчерашней аварии.

Когда он включил ноутбук, на экране появился логотип модели. Обычно через несколько секунд загружался рабочий стол, но не в этот раз. Внезапно блеснула вспышка, и он выключился. Из вентиляции потянулся дым.

— Какого хрена?! — В нос ударил запах горелой электроники. Он отключил ноутбук от сети и захлопнул крышку. Остался без новостей, интернета, связи с сыном и внучками, которые собирались позвонить вечером.

Глава 2

1

Ноутбук испустил дух. Помимо тонкой струйки дыма, красноречиво намекавшей на кончину, он теперь отказывался подавать признаки жизни. Пётр Андреевич с современной техникой еще как-то ладил, но с ремонтом нет. Проще купить новый, чем трепать себе нервы с этим доходягой, благо финансы позволяли.

За этой возней с мертвым ноутбуком он совсем позабыл про таблетки, которые полагалось принять по расписанию. Взглянув на часы и убедившись в своей оплошности, он спустился на кухню. Заранее извлеченная из блистера таблетка ждала своего часа. Пётр Андреевич налил воды из графина в стакан и залпом выпил. Послевкусие лекарства обволакивало нёбо неприятной вязкостью, будто съел недозрелую хурму. Он снова потянулся к графину, надеясь смыть этот навязчивый осадок. Дверь гостиной приоткрылась, и на кухню вошла Валерия.

— Я услышала, как вы зашли, — произнесла она.

— Решил утолить жажду, в горле пересохло, — ответил он, решив умолчать о своей лекарственной рутине. — Ну как ты? Когда я приехал, ты спала, не хотел будить, но раз уж проснулась, позволь угостить тебя завтраком, хотя уже скорее обедом.

— Все хорошо, не откажусь, — ответила девушка. — Я хотела бы с вами поговорить. Пока вас не было, я бродила по дому и случайно наткнулась на вашу свадебную фотографию. Она стоит в рамке в зале, возле телевизора.

— Я был женат дважды, но на фотографии первая свадьба, — уточнил Пётр Андреевич. — И?

— Когда я смотрела на нее, ко мне вернулись какие-то обрывки воспоминаний, и я решила поделиться с вами.

— Так, и что же тебе удалось вспомнить?

— Я стояла перед зеркалом и любовалась собой, — начала рассказывать Валерия. — На мне было белое, пышное свадебное платье. Где-то за стеной слышались радостные голоса, мама, подруги. Это был день свадьбы.

— Но у тебя нет обручального кольца, — заметил Пётр Андреевич, указывая на ее пальцы.

— Да, его нет, — подтвердила Валерия. — Но я отчетливо помню день свадьбы, это не могло присниться.

— Ну, тогда одно из двух. Либо ты потеряла кольцо, либо ты в разводе. Такое часто бывает: люди сходятся, а потом понимают, что ошиблись или поторопились, и расходятся. Ну, а про то, что его можно потерять, — он усмехнулся, — такое тоже случается.

— Возможно, вы правы, — пожала плечами Валерия. — Может быть, чуть позже мне удастся вспомнить что-то еще, но пока это все.

Пётр Андреевич принялся за приготовление своего фирменного омлета с беконом, нарезал свежий хлеб и другие продукты.

— Тебе нужно поесть. Надеюсь, тебе понравится, я редко готовлю для кого-то, но, думаю, все не так уж и плохо.

— Выглядит аппетитно, — сказала девушка с легкой улыбкой и чуть смущаясь.

— Лера, я еще хотел кое-что у тебя спросить, позволишь?

— Конечно, — кивнула она. — Я вас внимательно слушаю.

— Когда я вернулся, как я уже говорил, ты спала. Рядом с тобой лежал твой дневник, — Пётр Андреевич осекся. — Клянусь, он был открыт! — он виновато улыбнулся. — Я бы никогда не стал читать чужие записи…

— Вы можете читать его в любой момент, мой дневник — это и ваш дневник, — перебила его девушка. — Извините, продолжайте.

— Спасибо. Так вот, прежде чем убрать его, я увидел несколько записей. Там было про мою картину в зале, кстати, мне она тоже очень нравится, но об этом позже. И было еще кое-что.

— Кажется, я поняла, о чем вы хотите спросить, — смотря ему в глаза, сказала Валерия. — Запись про то, что я слышала голос? Об этом?

— Да, именно.

— Что конкретно вас интересует? — в её голосе прозвучало едва уловимое волнение.

— Дело в том, что я не слышал никакого постороннего голоса в доме, — ответил мужчина. — Я проснулся посреди ночи, спустился на кухню попить воды и услышал этот странный хрип, доносившийся из гостиной. Сначала я подумал, что тебе плохо.

— Я слышала голос и раньше, — прервала его Валерия. — В основном ночью. Это даже не голос, а что-то странное, я не могу это объяснить.

— Ты это помнишь?

— Да. И еще, я иногда чувствую что-то. Словно кто-то еще присутствует там, где я одна. Чье-то присутствие рядом. В такие моменты веет очень сильно холодом.

Пётр Андреевич внимательно слушал её, пока не находя этому никакого рационального объяснения.

— Вы, наверное, считаете, что я ненормальная? — вдруг спонтанно спросила Валерия, все тем же спокойным голосом.

— Почему ты так думаешь? Я вовсе не считаю тебя ненормальной или какой-то еще.

— Просто, вдруг моё присутствие здесь опасно для вас? Может быть, я одержима и могу в любой момент нанести вам вред, сама того не зная и не понимая. Вы этого не боитесь?

— Ну, как тебе сказать… — он опустил взгляд, затем снова посмотрел на нее. — Если ты спросишь, верю ли я в мистику, я отвечу — да, верю, в какой-то степени. Но я не думаю, что ты способна причинить мне какой-либо вред или стать одержимой.

— Откуда вам это знать? И кстати, я хотела спросить… — она сделала паузу. — Вам не было страшно приводить совершенно чужого для вас человека поздно ночью к себе домой?

— Нет, не было, — ответил Пётр Андреевич. — Видишь ли… — он улыбнулся, — человек был в беде, и ему нужна была помощь. Да и к тому же, я сошел бы с ума, если бы, проснувшись утром, узнал, что возле моих ворот всю ночь под дождем просидела раненая девушка.

— Я не знаю, откуда кровь, со мной все нормально, нет никаких травм, — выпалила она эти слова очень быстро, словно скороговорку. Он не обратил на это внимания.

— Но кровь была. Может быть, у тебя было кровотечение из носа? Вполне возможно, тогда капли попали тебе на футболку.

— Я не помню, — говорила она снова очень тихо и спокойно. — Извините, не сочтите за грубость, но я хотела бы отдохнуть и благодарю вас за обед.

— Конечно, конечно, — кивнул он. — Я, кстати, хотел узнать, может быть, тебе страшно спать в гостиной? Может быть, переберешься в спальню? У меня много свободных комнат.

— Нет, все в порядке, — ответила девушка. — Вы и так много для меня сделали и продолжаете делать, я не хочу наглеть. Пётр Андреевич, у меня к вам просьба.

— Какая?

— Если я правда вас никак не стесняю, можно какое-то время я побуду у вас? Просто если нет, вы сразу скажите.

— Валерия, я думал, мы это обсудили еще тогда, ночью. Ты меня никак не стесняешь, даже не думай об этом. Я живу один, я вроде это уже говорил, поэтому никакого дискомфорта ты мне не доставишь. Дом большой, как ты уже успела заметить, — он улыбнулся. — Места много.

— Спасибо большое, — она продолжала смотреть на него своими голубыми глазами. — Вы единственный человек, кому я могу довериться.

После этих слов она встала из-за стола и направилась обратно в гостиную. Через несколько минут она включила телевизор. День клонился к закату. Пётр Андреевич отыскал свой старый телефон, которым давно не пользовался, отдавая предпочтение ноутбуку. Все то же самое, интернет, новости. Он взглянул на время: 20:16. Уже хотел набрать номер сына, но после нескольких безуспешных попыток обнаружил, что вверху экрана, там, где должен быть значок связи, полностью отсутствуют палочки сигнала. Он поставил телефон на зарядку и решил, что позвонит утром: возможно, связь появится, видимо, из-за погоды где-то возник сбой.

Вечером он предложил Валерии перекусить, но та отказалась, сказав, что не хочет. Пожелав ей спокойной ночи и получив взаимное пожелание, он направился к себе. Какое-то время он еще сидел в своем кабинете, скрестив руки перед собой, и размышлял о разговоре с Валерией, да и вообще, не переставал думать о ней. Тем временем девушка взяла свой дневник, хотела сделать новую запись, но передумала. Вместо этого она положила тетрадь под подушку и выключила телевизор.

Если Пётр Андреевич изнывал от мучительной бессонницы, утоляемой лишь горстью сильнодействующих таблеток, да и то не сразу, Валерия провалилась в сон, едва сомкнув веки, около одиннадцати часов. В эту ночь ей явился первый осознанный сон. Она наблюдала за собой со стороны, словно бесплотный дух, привязанный к этому дому. Валерия плавно приблизилась к дивану, где покоилось её спящее тело, и бесшумно присела рядом. Долгие минуты она молча вглядывалась в себя, пока не подняла руку и не коснулась головы спящей. Спящая, словно ощутив чужое прикосновение, издала невнятный стон.

— Тише, тише, — прошептала Валерия, успокаивая себя сонную. — Спи, не просыпайся. Тебя ждёт ещё череда сновидений. До утра далеко.

Она отняла руку и покинула гостиную. В доме царила зловещая тишина, давящая, гнетущая. Миновав кухню и зал, она направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Возле спальни она уловила звук — приглушённый голос.

Резким движением распахнув дверь, она оказалась в спальне. Окно было открыто, и полная луна, воцарившись в центре проёма, заливала комнату мертвенным светом. В этом лунном сиянии Валерия увидела тело хозяина дома. Его глаза, стеклянные и неподвижные, смотрели в потолок, рот приоткрыт в безмолвном крике. Он был мёртв. Подойдя ближе, Валерия заметила зияющие кровоточащие раны на его теле. Белая футболка, в которой он заснул, пропиталась багровой кровью.

— Что случилось? — прошептала она, в ужасе глядя на его изувеченное тело.

— Ты не видишь? Он мёртв, — раздался мужской голос из тёмного угла комнаты, куда не проникал лунный свет. — За то, что посмел тебе помочь.

Валерия узнала этот голос. Не оборачиваясь, она бросилась бежать из спальни. И сон сменился другим…

Теперь она очутилась в другом доме, в том, где ещё недавно жила со своим мужем. Больше не было стороннего наблюдателя, она была собой, в своём собственном теле.

— Ты снова со мной, — прозвучал голос. СНОВА этот проклятый голос из прошлого сна. — Соскучилась по мне?

— НЕТ! — хотела закричать она в ответ, но, раскрыв рот, поняла, что не может говорить. Она жадно глотала воздух, пытаясь издать хоть звук, но тщетно.

— Не можешь ничего сказать? — усмехнулся мужской голос. — Ну, возможно, потому что ты боишься меня, или же, потому что всё это сон.

Валерия вскочила с кровати и кинулась к выходу, но там, где в реальности должна была быть дверь, зияла лишь стена. Она оказалась в плену тьмы, наедине со своим мужем, или лишь с его голосом?

— Никто тебе не поможет, я всё равно отомщу. Никакой Пётр Андреевич тебя не спасёт, — спокойно прошептал голос, звучавший совсем рядом, в паре метров от неё. Она ощущала леденящий холод, исходящий оттуда, где он скрывался. Медленно, на ощупь, она побрела к выходу, пытаясь найти дверь, но её встречала лишь бесконечная пустота.

— Тебе удалось сбежать, — мужчина сделал паузу. — Но от меня тебе не скрыться. Понимаешь? Ты можешь бежать сколько угодно, прятаться где угодно, но я всегда рядом. Всегда, даже несмотря на то, что я мёртв.

Внезапно в спальне вспыхнул свет. Кроме Валерии, здесь никого не было.

— Я не боюсь тебя, — сказала она и услышала свой собственный голос. Её сердце бешено колотилось, холодный пот покрывал лицо. Она обернулась и увидела фотографию в стеклянной рамке, стоявшую на тумбочке у кровати. На ней была она со своим мужем. Не раздумывая, она схватила её и начала яростно бить о край тумбочки. С каждым ударом осколков становилось всё больше, они разлетались во все стороны, острые края полоснули её пальцы. После нескольких ударов она смахнула остатки фотографии на пол. Зелёные глаза мужа, пронзительные и злые, смотрели на неё с окровавленных обрывков.

После спальни с призраком мужа и россыпью осколков стекла на полу последовал последний сон. В нём она бежала ночью по дороге, заливаемой дождём. Её лицо было мокрым от слёз и капель дождя. Она бежала изо всех сил в неизведанную, кромешную тьму, не оглядываясь и не останавливаясь. Впереди была дорога в никуда, слева зловеще чернел дремучий лес. Она была готова бежать куда угодно, сколько угодно, пока её не покинут силы и она не рухнет бездыханно на дорогу. Это случилось быстрее, чем она ожидала.