Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Зубы дракона. Мои 30-е годы

Зубы дракона. Мои 30-е годы
Книга в данный момент недоступна
Оценка читателей
3.67

Эта книга посвящена 30-м годам, десятилетию, которое смело можно назвать «проклятым», потому что оно ознаменовалось широким тоталитарным экспериментом, десятилетию, которое окрашивалось историками то в беспросветно красный цвет, то в непроглядно черный. Справедливо и то, и другое: индустриализация совершалась как усилиями «марша энтузиастов», так и рабским трудом бесчисленных зэков. М. Туровская включила в книгу ряд эссе, написанных в разное время и по разным поводам, поставив себе задачу вернуть эпохе хотя бы часть ее реальной многосложности, пестроты и случайности. Это попытка описать 30-е с дистанции истории, но и по личному опыту.

Лучшие рецензии и отзывы
bookeanarium
bookeanarium
Оценка:
67

Майя Туровская - один из сценаристов фильма «Обыкновенный фашизм», который снял в 1965 знаменитый иркутянин Михаил Ромм. Туровская – автор многочисленных монографий, лауреат премии «Ника» в номинации «За вклад в кинематографические науки, критику». В книге «Зубы дракона» объектом её критики становится Советский Союз.

Книга состоит из трёх частей, в каждой из них – подробности о социальной жизни, международных отношениях и кинематографе трёх стран: СССР, Германии, США. Голливудские фильмы, трофейные киноленты, советские лидеры кинопроката, - обо всём этом Майя Туровская может говорить часами. Родилась она в 1924 году, с 1992 года в эмиграции, переехала в Мюнхен: это накладывает отпечаток на стиль речи, в тексте изрядное количество устаревших слов, но вот воспоминания живее всех живых, поэтому первая половина книги читается на одном дыхании. Между делом узнаёшь много интересных деталей: выясняется, что немецкая Энне Бурда сделала после войны карьеру на выкройках для перешивания платья, а глава про анекдоты, где говорится о «приёмах языкового сопротивления» и «деформации прецедентных текстов» даёт возможность посмотреть на ситуацию в стране с филологической стороны.

Вне зависимости от точки зрения очевидцев, всегда важно выслушать их всех. Здесь всё написано по памяти, это не учебник и не манифест: воспоминания, и только. После рассказа о голоде яснее всего понимаешь, почему феномен дачи получил у нас такое широкое распространение, а каждый крупный город был в итоге окружён кольцом огородничества. После фразы «Из раскулаченных оседали в городах домработницы, без которых нельзя представить себе быт 30-х» наконец-то приходит понимание, с какой стати вообще появлялись домработницы в советских городских семьях первой половины прошлого века: это всё мощные процессы миграции в огромном плавильном котле.

В книге много иллюстративного материала, есть и плакаты, и фотографии, и рисунки, и шаржи, и сканы газет. Обращают на себя внимание заголовки, ведь почти в каждом видишь знакомую цитату. Из главы «На фоне Пушкина, или Юбилей во время чумы» хотелось бы процитировать краткое, чтобы дать возможность почувствовать стиль автора: «В год Большого террора, 1937-й, судьба послала советской власти очень нужный ей стопроцентный юбилей: столетний. С легким веянием макабра: всенародно праздновать предстояло смерть поэта».

Во второй части книги Майя Туровская лихо запараллелила два режима: «Жизнь и сама подчас предлагает каламбуры и рифмы, не дожидаясь, пока кто-нибудь их за нее придумает. Сталинская «пятилетка» и гитлеровская «четырехлетка» (Vierjährigesplan). Советские «ударники» и нацистские «заслуженные работники» (Verdiente Arbeiter). «Передовое социалистическое предприятие» и «образцовое национал-социалистическое предприятие» (Nationalsocialistische Musterbetrieb) – всего не перечесть». В чем-то системы одинаковы, в чем-то подобны, а в чем-то асимметричны, пишет Туровская, продолжая разбор.

Хотя вряд ли можно написать о диктатуре что-то мощнее сказки Евгения Шварца «Дракон», по которой Марк Захаров снял уже в относительно спокойные годы почти дословную экранизацию «Убить дракона» с Олегом Янковским, Евгением Леоновым и Александром Абдуловым, всё же никакое дополнительное свидетельство одного из выживших «аргонавтов» (ведь именно они попали в историю с зубами дракона) – не лишнее. Три сотни сносок, среди них ссылки на Российский государственный архив и иностранную прессу, - достаточная причина считать книгу достойной внимания, а подробности о съёмочном процессе таких знаменитых картин, как «Волга-Волга» дополнительно подогревают интерес. А ведь у нас чуть было не появился собственный киногород на юге страны, смогли ведь построить наукоград Новосибирск, вот и отечественным Голливудом обзавестись был шанс. Но охота на врагов народа оказалась важнее этой идеи. Что ещё оказалось важнее? Читаем у Майи Туровской.

Читать полностью
SergejKuschenko
SergejKuschenko
Оценка:
4

У автора богатый русский язык, но сложный стиль. В книге слишком много авторских философских размышлений, но мало реальных историй людей, живших в то время. Я бы сместил баланс в сторону историй. Тем более, что материалов у автора хватало с избытком. Книга оказалась хуже, чем я ожидал. Это вам не роман "Дети Арбата" :).

Оглавление
  • От автора
  • Часть первая. Марш энтузиастов, или От сумы и от тюрьмы…
  • 30–40-е: частный сектор в эпоху диктатуры
  • О вкусной и здоровой пище. Из археологии советской еды
  • Деревня и периферия
  • Отступление назад
  • Столица и усадьба
  • Отступление назад и вперед
  • «В дуновении чумы…»
  • Отступление вперед
  • Блеск и нищета застолья
  • Житье-бытье и террор
  • Коломна: месяцеслов и Пиза
  • Синдром «скворешника»
  • Непротиворечивые парадоксы бытия
  • «У нас героем становится любой»
  • «Каин, где брат твой Авель?»
  • Заметки на полях дневника Нины Луговской
  • Синдром Т
  • «Богатые бедные» или «бедные богатые»?
  • Может ли дневник «развить слог»
  • Фобии
  • На фоне Пушкина, или Юбилей во время чумы
  • «Пожатье каменной его десницы»
  • «Народная тропа»
  • «…Что в мой жестокий век…»
  • Фасад империи и эстетическое убежище. Классика на сцене
  • Веньямин Зускин и его «дело»
  • Часть вторая. Тут и там
  • Кино тоталитарной эпохи
  • Операция «Трофейный фильм»
  • Немецкий фильм
  • Американский фильм
  • Когда боги смеются. Густаф Грюндгенс – Мефисто – Клаус Манн
  • Легко на сердце – Kraft durch Freude[88] «Огонек» и BIZ
  • Буржуазный и антибуржуазный журнал
  • Интермедия
  • Дуэль диктатур
  • Вставная новелла
  • Интермедия
  • Ахиллес и черепаха. Политический анекдот тоталитарной эпохи
  • Общие анекдоты
  • В круге втором
  • В круге третьем
  • Вожди
  • Казус «Сталин»
  • Заключение
  • SOV-AM, или Голливуд в Москве
  • Прежде и теперь
  • У нас и у них
  • Good Day, America!
  • Киногород
  • Время-как-родина
  • An Empire of their own[181]
  • Часть третья. Кинематография миллионов
  • Кинопроцесс: 1917–1985
  • Проект
  • «Другой вкус»
  • Черный ящик
  • Три контекста
  • От кинорынка к кинопроцессу
  • «Избранный жанр» советского кино
  • Госпредложение и приватный спрос
  • Фильмы и люди
  • Некоторые предпосылки
  • Случай «Партийный билет»
  • И. А. Пырьев и его музыкальные комедии. К проблеме жанра
  • Комедии И. А. Пырьева и проблема жанра
  • Морфология фильма
  • Социология фильма
  • Фильм и коммуникация
  • Марк Донской – вид с чужой колокольни
  • «Волга-Волга» и ее время
  • Мамин-Сибиряк как автор текста «Волги-Волги»
  • «Волга-Волга» как жанр
  • Александров и мюзикл его имени
  • «Мосфильм» – 1937
  • «Бежин луг»
  • «Ленин в Октябре»
  • «Волга-Волга»
  • Эпилог
  • История одного названия, или Превращение идеологии в истории
  • Вместо заключения
  • Приложение 1
  • Женщина vis-a-vis реальности
  • Женщина vis-à-vis радикальной мысли
  • Интермедия
  • Женщина vis-à-vis радикальной действительности
  • Фрейд и кино, или Фильмы «холодной войны»
  • Приложение 2
  • «Обломок империи»
  • Дом, который построил Гинзбург
  • Старое – это хорошо построенное новое
  • Легенда
  • Быль
  • Немного теории
  • Сноски
  • Сноски