Глава 14

Ближе к семи вечера в субботу Кросс припарковал автомобиль у подъезда дома Милены. На заднем сиденье, в полумраке, лежал букет свежих алых роз, тяжёлых от аромата. Он опёрся спиной о машину, сунув руки в карманы, ждал, считая каждую секунду. На нём была приталенная тёмно-синяя куртка, очерчивающая собою широкие плечи и крепкую грудь. Новый гардероб стал понемногу пополняться, вещами в которых он чувствовал себя «в себе». Качественные и удобные, без кричащего бренда, но с безошибочно узнаваемой дорогой подачей. Такие Кросс всегда подбирал сам, тщательно под стиль, но без вычурности. Просто и не демонстративно, но в каждом стежке читалось, что хозяин привык к лучшему. И он знает, как это носить.

Тем временем, вечер был тихий, только мягкий свет фонарей расплёскивался по влажному асфальту, а в воздухе стоял лёгкий запах дождя и весны. Ветер тронул ворот, но он не замечал холода, всё его внимание было приковано к дверям. И вот, они распахнулись. Милена вышла в светлом пальто, с распущенными волосами, в которых блеснул свет. Она шла спокойно, и в её движениях чувствовалась лёгкость и какая-то непоказная уверенность. Кросс выпрямился, улыбка сама появилась на лице, и весь мир замолчал, оставив только их двоих в этой точке времени.

– Привет, – так же с улыбкой, сказал она, подходя ближе.

Он чуть наклонился, коснувшись губами её щеки. – Привет. Ты выглядишь очаровательно, – тихо произнёс он, задержав взгляд на её глазах.

– Спасибо, ты тоже очень привлекательный, – отреагировала Милена.

– Если я смог привлечь такую красавицу, как ты, значит я чертовски привлекателен!

– Предполагаю, нам обоим повезло. – Милена засмеялась.

– Однозначно. – Он открыл перед ней дверцу и, слегка придерживая за руку, помог сесть на переднее сиденье, после чего, достал букет и вложил его ей в руки, со словами, – укрась его своей улыбкой…

– О Боже… какие красивые… – Девушка зарылась в бутоны лицом, прикрыла глаза и стала вдыхать одурманивающий аромат. В её голосе звучало искренне восхищение. – Сто лет не получала цветов, да ещё таких… Спасибо!

Кросс все ещё стоял рядом и с тихим удовольствием любовался ею.

– Сто лет радости только начинаются, – сказал он и, закрыв дверцу, обошёл автомобиль, чтобы сесть за руль. Удобно расположившись на своём месте, он снова улыбнулся, его ладонь коснулась её руки, и он легко поднёс её к своим губам.

– Спасибо, что пришла. Я очень счастлив.

Милена смотрела на него своими зелёными глазами, полными любопытства и не сказанных слов.

– Знаешь, Крис…

– Что? – он завёл двигатель и плавно вывел машину на дорогу.

– У меня ощущение, что мы знакомы… как будто я знала тебя раньше.

– Правда? – он бросил короткий взгляд, пряча за спокойствием лёгкий укол внутреннего напряжения. – Мне часто это говорят. Наверное, это родство душ. В нашем случае точно так, потому что я тоже это почувствовал. С первой минуты. – Его пальцы переплелись с её, и он чуть сжал её ладонь.

Милена скользнула взглядом по их сомкнутым рукам, но не убрала свою. Он же продолжал уверенно держать её, глядя вперёд.

Наконец автомобиль припарковался у входа в ресторан. Салон мягко наполнился тёплым светом уличных фонарей. Он вышел первым, обошёл автомобиль и, открыв её дверцу, подал руку. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони так, что она почувствовала его некую заботу в силе.

– Осторожно, леди, – тихо сказал он, обратив внимание на скользкую плитку под ногами и её бежевые в тон пальто туфельки на каблуках. Милена аккуратно отложила букет и вышла, чуть поправив волосы, а он успел уловить в их движении мягкость и замысел. Его взгляд был прямым и тёплым, но с лёгким намёком изучающего интереса. Он не спешил отпускать её руку и так они вошли в двери.

Внутри ресторана их встретил мягкий свет и приглушённые голоса, с разлитыми в воздухе ароматами вина и разных блюд. Администратор узнал его по имени, Кросс позаботился о броне заранее. Оставив верхнюю одежду у консьержа, они направились вглубь, но Кросс на минуту остановился и провёл своим восхищённым взором по её фигуре снизу вверх. Милена широко улыбнулась. Её платье спелой сирени, чуть ниже колен, выгодно очерчивало линии, обтекая округлые формы и длинные стройные ноги. Его взгляд дошёл до её глаз и он тихо проговорил, – я вижу даже намного лучшее, чем предполагал.

Стол у окна, с видом на огни ночного города, был сервирован идеально. Кросс отодвинул для неё стул, выждав момент, когда она устроится, и лишь потом сел сам. На столе уже стояла охлаждённая бутылка белого вина. Через минуту официант галантно стал разливать вино по бокалам.

– Знаешь, я думал, что этот вечер будет хорошим. Но теперь я уверен, что он станет особенным, – сказал он.

Его внимание было сосредоточено только на ней. Он не рассматривал меню, не отвлекался на телефон, не искал глазами кого-то в зале, всё пространство, всё время и всё настроение принадлежало только ей. Милене.

– Ты любишь красное или белое? – спросил он, скользнув взглядом по её глазам.

– Белое. Лёгкое, но… не лишённое характера, – она чуть улыбнулась.

– Тогда я угадал. Оно как и ты, – отозвался он почти шёпотом, – нежная на вид, но внутри целый шторм.

Милена опустила глаза, но на её губах заиграла улыбка.

– А ты? Какой ты на вкус?

– Опасный вопрос, Милена, – Кросс чуть подался вперёд, удерживая её взгляд. – Скажу честно, лучше попробовать, чем слушать.

Она рассмеялась, качнув головой:

– И это ты называешь безопасным ужином?

– Безопасность скучна, – он чуть сместил бокал, словно расчищая пространство между ними. – Скажи лучше, чего ты боишься?

– Боюсь..? – она задумалась. – Наверное, потратить жизнь не на того человека.

– Тогда у нас совпадение, – ответил он мгновенно. – Я тоже боюсь ошибиться в выборе. Но сегодня… – он провёл взглядом по её лицу медленно, запечатлевая каждый штрих, – у меня есть ощущение…, что я на правильном пути.

– Ты слишком убедителен, – заметила она.

– Я просто не трачу слова впустую. Особенно на женщину, если она меня затронула, тем более.

Они замолчали на секунду, но в возникшей тишине чувствовалась насыщенность.

– За что пьём? – спросила она, переведя тему разговора.

– За то, что у каждого из нас сегодня есть шанс. И за то, чтобы он стал началом, а не эпизодом.

Они чокнулись, и он, не отводя глаз, сделал первый глоток.

Кросс завёл непринуждённый разговор, задавал вопросы так, что её ответы превращались в истории, а не в сухие факты. И при этом слушал так внимательно, что она ощущала себя центром его вселенной.

Когда принесли блюда, он чуть придвинул её тарелку, прослеживая, чтобы всё было удобно. И его комплименты звучали, как наблюдения человека, который видит в собеседнице больше, чем она сама привыкла замечать.

– Расскажи о себе, – её голос был мягким, но глаза внимательно следили за ним.

Кросс чуть откинулся в кресле, прокручивая в голове варианты. Секунду молчал, решая, какую грань открыть.

– Приехал с Балкан в начале двухтысячных, – сказал он наконец. – Учился, стажировался в банковском деле… потом закрутило. Партнёр в нескольких бизнесах, мелких и не очень. Жизнь суматошная, всё и не расскажешь в двух словах. По сути, мужской, жёсткий мир. Но… – он сделал паузу, – мне кажется, ты сама закалена реалиями жизни.

Милена с интересом склонила голову:

– Почему ты так думаешь?

– Потому что в тебе нет наивности. А это значит, что и радости, и удары ты уже проходила. – Он коснулся ножки бокала, медленно вращая его. – Однажды я видел, как в переговорной девушка, такая же спокойная, как ты сейчас, просто одним предложением перевернула ход сделки. Сидели восемь мужчин, и все в ступоре. Она поднялась, забрала папку с документами и сказала: «Когда будете готовы говорить серьёзно, найдёте меня сами». Дверь закрылась, а в зале тишина такая повисла, что было слышно, как часы на стене отсчитывают секунды. Через три дня они подписали контракт на её условиях.

Он улыбнулся, наблюдая за реакцией Милены:

– С тех пор я знаю, что в молчании иногда больше силы, чем в любых словах.

Она тоже улыбнулась, но в глазах промелькнул вопрос: «что он недоговаривает?» и именно это его и устраивало. После Милена ненадолго отвела взгляд, словно так же перебирала в памяти то, о чём готова рассказать.

– Когда я была подростком, – начала она тихо, – у нас дома был… скажем так, сложный период. Люди, которым мы помогали, однажды повернулись спиной. Тогда я поняла, что чужие обещания ничего не стоят, если они не подкреплены делами. С тех пор я стараюсь полагаться на себя и пару человек, в которых уверена на все сто.

Она чуть усмехнулась, но в её улыбке сквозила грусть.

– И да, иногда это делает меня слишком осторожной. Но я лучше ошибусь в сторону недоверия, чем снова потеряю всё из-за чужой выгоды.

Кросс слушал внимательно, не перебивая, затем слегка наклонил голову вперёд и заговорил:

– Это не осторожность, Милена. Это опыт. И, честно говоря, он тебе идёт.

Она едва заметно покраснела, а он, поймав этот момент, позволил паузе растянуться, удерживая её взгляд, пока мир за пределами стола переставал существовать. А потом, он накрыл своей ладонью её. Понизив голос, но не терял чёткой интонации, сказал:

– Знаешь, я не люблю давать обещания, в исполнении которых не уверен, вернее вообще такой ситуации избегаю. Но если я что-то говорю, это уже не слова, а план. И прекрасно знаю, что значит остаться одному, и знаю каково, когда есть рядом человек, который стоит до конца. И да… я не люблю терять тех, кто мне дорог.

Он снова замолк, проверяя, как глубоко эти слова войдут в её сознание.

– Так что если ты впустишь меня хотя бы на шаг, я не разочарую, – чуть погодя, проговорил он.

Милена отвела взгляд к бокалу, но на лице отразилась едва заметная улыбка. Он понимал, что она борется между осторожностью и желанием поверить. И чтобы сбить излишнюю серьёзность, слегка приподнял брови и, с тенью шутки, добавил:

– И не переживай, я не опасен… ну, разве что для твоей уверенности, что идеальных мужчин не существует.

Милена тихо засмеялась, и этот смех прозвучал как маленькая капитуляция.

А в конце ужина, когда официант ненавязчиво принёс счёт, Кросс даже не посмотрел на него, просто вложил карту и продолжил разговор, словно этот момент вообще не заслуживал паузы.

– Если ты согласишься прогуляться, я покажу тебе одно место. Оно похоже на нас с тобой, вроде простое, но с секретом, – произнёс он, вставая и предлагая ей руку.

И в этот момент она уже знала, он добился своего.

Получасовая дорога на машине вывела их к повороту с центрального шоссе, тянущегося вдоль подножия гор. Кросс свернул, и машина начала плавно подниматься по серпантину. С каждой минутой город внизу становился всё меньше, а воздух свежее и чище.

Смотровая площадка встретила их тёмной гладью озера, где в воде дрожали золотые дорожки отражённых огней набережной. Справа, в лёгком вечернем тумане, вырисовывались чёткие силуэты гор, а внизу город лежал, словно россыпь искр на чёрном бархате. Кросс заглушил мотор и на несколько секунд задержался, просто глядя вперёд, фиксируя этот момент в собственной памяти.

Он вышел, обошёл машину и открыл ей дверь. Запах весенней влаги смешивался с ароматом хвои, доносившимся от редких деревьев, цеплявшихся за склоны.

– Смотри, – тихо сказал он, подводя её к краю площадки, где прочные металлические перила окаймляли периметр. Внизу под склоном журчал небольшой ручей, отражая отблески фонарей. – Здесь я люблю бывать, когда хочу выдохнуть. У каждого мужчины должно быть место, где он оставляет всё лишнее. – Он говорил, глядя вдаль, но потом повернулся к ней, и голос его стал мягче и теплее. – Сегодня я привёл тебя сюда, а значит, ты для меня то самое главное, которое я хочу чувствовать всегда рядом.

Он произнёс это тихо и замолчал, не сводя с её глаз, своих, и именно поэтому слова попали прямо в цель. В его взгляде не было желания произвести эффект, оставляя только честность и внутреннюю уверенность.

Милена непроизвольно, сделала шаг ближе, так, что её плечо едва коснулось его груди. Кросс убрал с её лица непослушную прядь волос, задержал пальцы. Их дыхание смешалось в холодном воздухе, и мир вокруг словно исчез.

– Милена… – его голос стал тише, – ты мне нравишься больше, чем я планировал.

Она слегка приподняла лицо, подбирая слова, хотела что-то сказать, и в этот миг он спросил:

– Могу я…? – но и не ждал ответа, давая лишь крошечную паузу для её выбора. Когда она осталась на месте, он наклонился и поцеловал её, медленно и осторожно, но с нарастающей страстью, и этот момент был только началом чего-то, что уже невозможно было остановить.