Ночь опускается на эти равнины слишком быстро. Я помнил, как происходило угасание дня в человеческом мире, и мне это нравилось куда больше, нежели вечное пекло, сменяемое сумерками страха и быстро переходящее в непроглядную, с короткими всполохами угасающих спутников и далёких багровых звёзд, темень. Наверное, потому меня и считали странным, наверное, потому я и решил обратить пристальное внимание на эту слишком живую девчонку.
Рита – какое же заурядное имя; сильнее можно было посмеяться разве что над тем, что «ведьмочка» оказалась ещё и строптивой. Сейчас же она спокойно спала, свернувшись калачиком около костра, слишком быстро поддавшись сонному наваждению ночных пещер в Ущелье Покоя, куда я её принёс, унося подальше от обители призрака прошлого. Ей, такой чужеродной для моего мира, не стоит знать, что местные зверушки не посмели бы её не то чтобы тронуть, но даже косо посмотреть, пока я находился рядом, разве что напугать своей извращённой «дружелюбностью», нет… Мне выгодно держать эту странную смертную рядом. Её аура слишком переполнена энергией живой силы. Спустя века, проведённые в заточении, с того момента, когда в мире людей перестали «баловаться» призывом демонов и отбросили оккультные науки как ересь и сказки, я даже успел соскучиться по этим энергетическим потокам. Я их помнил… Я ими упивался… И я становился от них сильнее.
Загадкой оставалось само присутствие Риты в моём мире. Никогда ранее смертный не забредал на поля Окуса – так мы сами называли наш мир – не лишившись своей оболочки. Лишь души… и лишь пропитанные тьмой, бесполезные, пустые, глупые…
Я ухмыльнулся, продолжая рассматривать румянец на щеках девушки, подмечая родинки, изгиб губ, линию чёрных, тонких бровей, понимая, что скучал не только по эмоциям и разговорам с кем-то помимо переполненных жаждой власти и постоянными междуусобными войнами собратьев и на всё готовых местных женщин, привыкших беспрекословно следовать за своим Ноа – любовником или мужем, но и по этой странной, хрупкой человеческой красоте. Нет, я не собирался пользоваться её телом, в конце концов, для демона такого уровня как я опускаться до низменных желаний инкубов даже смешно, но вот её душа, находящаяся в теле и вырабатывающая столько живых потоков… Она определённо смогла бы сыграть мне на руку, открыв собой давно запечатанный разлом в мир смертных. – «Девчонка сама хочет вернуться домой, в свой жалкий мирок, отчего бы не помочь? Там много энергии… Я наконец-то смогу заполучить обратно часть украденной у меня силы, и тогда все, кто скалит пасти, заткнутся, упав передо мной на колени».
Рита вздрогнула во сне, на миловидном личике проскользнул страх, и веки дрогнули, но не распахнулись. Кошмары нечасто заглядывали в Ущелье Покоя, но, видимо, девчонку терзали собственные мысли, далёкие от магических сущностей Окуса.
Опустившись рядом с ней, я укрыл тонкое, едва заметно вздрагивающее тело крылом. – «Не волнуйся, Рита, ты нужна мне живой. По крайней мере, пока не дойдём до разлома». – Девушка затихла, успокаиваясь под моим теплом, и доверчиво прильнула к кожистой перепонке. На пухлых губах появилась улыбка. – «Смешная…» – я поймал себя на мысли, что улыбаюсь в ответ, – «Всё же удачно, что ты попала именно на мою территорию».
***
Что-то тяжёлое придавило сверху. Поведя затёкшими после сна на камнях пещеры плечами, я сонно потянулась, откидывая странное кожаное одеяло в сторону.
Позади послышалось ворчание:
– Осторожнее, не с тряпкой обращаешься.
Сев, я уставилась на открывшего после сна глаза Каэля. Демон потянулся и зевнул, собирая крыло, – а именно им я, оказывается, была укрыта, – к спине, убирая кожистые складки с массивными хрящами-каркасами назад.
– Мог бы и не разбрасываться крыльями, раз они тебе так дороги, – привычно огрызнулась я, запоздало прикусывая язык, вспоминая, что передо мной не очередной хамоватый пациент больницы, прошедший по только что вымытому полу, а вполне себе живой и опасный демон.
– Так лучше? – Каэль щёлкнул двумя пальцами, и крылья, до этого укрывающие его спину наподобие мантии или плаща, испарились, с глухим хлопком втянувшись в кожу. – Впечатляет? – Поддев мой отвисший подбородок, прикрывая рот, демон нагло ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом.
Откинув его руку, я фыркнула.
– Мог бы и раньше убрать, раз умеешь.
– А как же эффект неожиданности? – Каэль картинно возвёл глаза к потолку пещеры. – Как я мог упустить возможность произвести впечатление?
При глубоком, видимо страдальческом вдохе мышцы на груди демона напряглись, играя чёрными орнаментами татуировок, уходящими вниз, на пресс и дальше, под край кожаных брюк. «Эффекта тут и так хватает», – пронеслось в голове до того, как я отвела глаза, стараясь не показывать хоть какой-то интерес к его телу, вместо этого буркнув:
– И все демоны такие клоуны?
Каэль моргнул. Растерянность на мужественном, скуластом лице демона смотрелась странно, но стоило золотистым глазам прищуриться, и вместо этой эмоции появилась другая – интерес. Он подался вперёд, не обидевшись, а желая понять мой выпад:
– Клоуны? Это кто-то наподобие шутов и странствующих бардов?
– Что-то между.
– Хм… интересно, я видел твои воспоминания, но должен признать, что мир людей поменялся намного больше, чем я думал. Что ж… если этим высказыванием ты хотела меня задеть, то прости, – клыкастая улыбка засияла на лице Каэля, – приму своё лицедейство за отголосок живости и эмоций, а они в Окусе ценнее золота. Не все мои сородичи способны испытывать хоть что-то, кроме злости или похоти.
– В Окусе? – Не став углубляться в особенности психики местного населения, я зацепилась за новое слово. – Это страна?
– Мир. Ад, если тебе так проще. Я ведь уже говорил, или нет?.. – Каэль задумчиво прокрутил одну из серёжек в кончике уха. – Деление на страны и провинции у нас не существует, всем заправляет верховный демон, отдельные территории периодически хаотично кочуют из рук в руки, по праву сильнейшего.
Чего-то подобного я и ожидала. Сложнее мне бы далось объяснение Каэля, если бы тот вдруг решил мне поведать о честной демократии в среде демонов и чудовищ, наподобие тех, от которых мы вчера улетели. Кстати, о птичках.
– Каэль? Спасибо тебе за спасение от той твари, но…
– Да, – демон повёл бровью, показывая, что готов слушать.
– Того духа и гарпий я видела. Есть ещё кто-то, кто может представлять опасность?
– Все.
Убийственно короткий и честный ответ Каэля заставил досадливо сморщиться. «Почему другие девушки в книгах и фильмах попадают в замок прекрасного графа или хотя бы на живописные острова, а я в чёртов ад, где каждая тварь так или иначе не желает добра?!»
– Не нравится? – догадался проницательный рогатый. – Не волнуйся, пока я с тобой, нам практически ничто не угрожает.
– Практически?
От меня не ускользнула оговорочка.
– Иначе мы бы сидели в замке Верховного правителя, а так да, я не самый сильный представитель своего вида.
– Почему бы мне не поискать другого защитника? – Природная вредность подняла голову, вырываясь в раздражение, которым я вновь прикрывала страх. Было время, когда я тряслась и боялась спорить с теми, кто сильнее, но… это было давно. – Может, кто посильнее тебя тоже заскучал без, как ты говоришь, «живого общения»?
Кажется, призрак прошлого тоже хотел «общения» или просто сожрать меня – не знаю, но отчего-то мне не верилось, что один житель этого странного мира может желать мне добра, если второй просто намеревался, воспользовавшись образом родного умершего человека, сделать что-то ужасное…
Золотистую радужку заволокло алым. Огонь, бушевавший на дне глаз Каэля, расползся, завладевая всем пространством внутри них, а сам демон понизил голос до угрожающего шипения, поддев мой подбородок пальцами и заставив смотреть на эту противоестественную пляску огня:
– А почему бы мне прямо здесь не лишить тебя жизни? Или бросить, наблюдая, как вместо защитника ты найдёшь какую-нибудь голодную низшую тварь, которая даже не спросит имени, захрустев твоими костями, правда, только после того как закончит обгладывать кожу с черепа? Знаешь ли, любят они её, за деликатес считают…
Перед глазами встала подобная картина. Слишком живо, слишком ярко.
Время словно застыло, пока я, борясь с желанием убежать, скрыться, продолжала неотрывно смотреть на разъярённого демона, ощущая каменную тяжесть в желудке. В последний раз подобное было после большого ведра острых крылышек известной фирмы.
– Я тебя не боюсь, – выдавила отчего-то охрипшим голосом. – Есть вещи и пострашнее.
Каэль затаил дыхание, чуть склонив голову к плечу. Мысленно вспомнив все подходящие случаю проклятия на собственную голову, оказавшуюся настолько глупой, что посмела дерзить тому, кто и так угрожает, я зажмурилась, не открыв глаза, даже тогда, когда услышала тихий вопрос.
– Например? Перечисли.
И тогда мой мозг, не иначе как, отключился, дав команду рту действовать без своего ведома.
– Например, нарик в приёмке, просроченный платёж по ипотеке, инфантильный муж, вынуждающий тянуть всю семью на своём горбу, и нелюбимая работа в целом… – Я замолчала, слушая дыхание демона.
– Что-то ещё?
– Пожалуй, ещё меренга и зефир.
Пальцы Каэля разжались. Взрыв хохота, пронёсшийся по пещере многоголосым эхом, сотряс своды.
Всё же, распахнув глаза, я обиженно насупилась, не видя причины так веселиться после того, как чуть не напугал меня до чёртовой матери.
– Я сказала что-то не то?
Даже если я была похожа на нахохлившегося воробья, – что, скорее всего, так и выглядело со стороны на фоне махины фиолетового цвета, – то мне было абсолютно наплевать. Теперь вместо страха я испытывала раздражение.
Не сразу, но справившись с хохотом, Каэль утёр выступившие на глазах слёзы, с восторгом рассматривая мокрые следы, оставленные ими на своей ладони.
– Восхитительно! – Он улыбнулся, переводя взгляд с когтистой конечности на меня. – Понял я далеко не всё из твоего престранного списка, но, признаться, ты сумела и удивить, и насмешить! Давно не испытывал таких эмоций! – Рогатый гад аж мечтательно закатил глаза, смакуя сей факт. – Чем сладости-то не угодили?
Скривившись больше прежнего, я вспомнила приторную сладость на языке и неприятное скрипучее ощущение на зубах.
– Просто не люблю, – ответила коротко, пытаясь заменить воспоминания на более приятные – жареную картошечку или кусочек домашней колбаски, тут же поплатившись за это в виде голодного урчания в животе. – Кстати о еде, – ёжась от «пения китов» в пустых кишках, начала я, – поскольку ты правильно заметил, что я живая, то мне необходимо чем-то питаться. Как у вас тут с этим?
Каэль задумчиво почесал подбородок когтем, оглядывая пещеру. Сразу и не сообразишь, чем питается среднестатистическая попаданка в демонические земли.
– С этим… не то чтобы идеально, – признался он, наконец. – В моей пустоши нет ресторана с доставкой суши или что там в твоём времени едят девушки? Но кое-что съестное найти можно. В основном, плоды с шипастых кустов, коренья какие-то… А иногда, если повезет, и заплутавшую крысу отловить. – Он покосился на моё лицо, ожидая увидеть отвращение. Видимо, охота на крыс в его представлении звучала как деликатес.
Его слова живо напомнили мне о недавнем обещании самой себе не лезть на рожон. Так что вместо ожидаемой гримасы я постаралась изобразить на лице нечто, похожее на энтузиазм. "Шипастые кусты" звучали не слишком обнадеживающе, но, наверное, лучше, чем хрустеть крысиными костями.
– Тогда веди к шипастым кустам, – решительно заявила я, стараясь не думать о том, что эти самые кусты могут оказаться ядовитыми. – И да, если найдёшь коренья, не забудь. Желательно, чтобы они не оказались галлюциногенными, а то у меня и без того жизнь полна сюрпризов. А про крыс, – скривилась я, – можно забыть.
За спиной демона хлопнули вновь материализовавшиеся крылья, расправляясь во всей красе.
– Позволишь? – он выжидательно протянул руки, намекая на необходимость полёта. – Или предпочитаешь пройтись пешком через лавовые реки?
О проекте
О подписке
Другие проекты