– Разве фамильяров берут на работу? – поинтересовался он, указав на нахохлившегося от негодования Кешу. – Занятный, только… не бесполезный ли? Не думал, что финансирование «Погодницы» настолько велико, чтобы держать в штате… птиц.

Обида за своего друга пересилила даже раздражение и лёгкий интерес, направленные на члена закрытого ордена. Вздёрнув подбородок, пытаясь казаться выше на фоне Романа, которому я доходила разве что до плеча, я ледяным тоном отчеканила:

– Кеша – ценный специалист. А насчёт других, – я смерила расслабленную фигуру Романа злым взглядом, – ещё посмотреть надо.

– Сейчас и посмотрим, – хмыкнул Роман на ходу. – Не хотел обидеть, – он смягчился, даже постарался улыбнуться Кеше, – просто удивился.

Мне ничего не оставалось, как поплестись следом. Поспевать за парнем с его широким уверенным шагом оказалось делом не из лёгких, а отсутствие рабочего транспорта (ведь единственную машину в этот раз выделили Лёше и Руслану, отправившимся на окраину) не добавляло прогулке до места аномалии ни скорости, ни приятных впечатлений. Была и ещё одна загвоздка моей нервозности – я то и дело смотрела по сторонам, надеясь, что вчерашние трюки с исчезновениями зданий и искажением пространства не повторятся.

О происшедшем с аптекой (которая самым наглым образом поутру оказалась на своём прежнем законном месте), как и о волке, явно являющемся магическим существом, я рассказать в бюро не успела. И, честно говоря, рисковала нарваться просто на очередные смешки и подколы со стороны начальника… Доказательств я не имела, всё происходившее накануне звучало слишком неправдоподобно, а потому я решила пока что умолчать о своих нежданных «галлюцинациях».

И как бы я ни собиралась минимизировать своё общение с навязанным напарником, да и вообще не показывать хоть каких-либо чувств и слабостей, но продолжительное «Ох» стоило нам завернуть на искомую улицу, вырвалось у меня слишком громким.

Роман потянулся за мечом, но, остановив ладонь в сантиметрах от его гарды, покачал головой.

Нас встречала отвесная стена дождя. Вот наши ноги – и асфальт полностью сухой, но… сразу за носками кроссовок начиналось буйство воды и разнообразных гадов, то и дело срывающихся из огромного нависшего облака. Слишком нереально… слишком ровно и слишком выверенно смотрелась эта граница. Так, будто её очертили невидимой рукой, запретив даже живности, – которая, к счастью, да простят меня защитники живой природы, долетала до земли не всегда невредимой, – разбегаться, держа чётко за пределами погодной аномалии.

– И часто у вас так? – Роман присвистнул, провожая взглядом падение особенно упитанного желтобрюха. – Занятно… Знаешь, какая нечисть способна на подобное?

– Причём тут нечисть? – Мне хотелось просто развернуться и оказаться как можно дальше от этой улицы, но вместо этого я принялась проверять амулеты и барометр. – Вас в Ордене совсем на свободу не выпускают, что ли? Аномалии случаются и по естественным погодным причинам…

– Хм, будешь уверять, что это просто обычный дождик? – Роман скривился, когда у самой границы, расплескав своим падением капли на его кроссовки, плюхнулась жаба. – И если так хочешь поболтать, обещаю ответить на все вопросы, но после того, как разберёмся с делом.

Стянув с себя рубашку, Роман, не дав опомниться и возразить, накинул её капюшоном мне на голову.

– Эй, – только и успела произнести я.

– Ещё спасибо скажешь. Доставай свои амулеты, и пойдём искать эпицентр или… виновника.

Я нахмурилась, стараясь рассмотреть лицо Романа в полумраке нависшей над нами тучи. Его жест был неожиданным, но не лишённым смысла. Конечно, рубашка от дождя не спасёт, но хоть немного убережёт от летящей с небес гадости.

Вздохнув, я достала из сумки первый попавшийся амулет – небольшой оберег с руной защиты от непогоды, – и зажала его в руке. Кеша заворчал, недовольно ёрзая, но я шикнула на него, призывая к тишине:

– Или сиди тихо, или оставайся ждать нас тут.

Петух промолчал, но в этом молчании ощущалось негодование вредного фамильяра.

Роман, убедившись, что я готова, сделал первый шаг за границу аномалии. Следом пошла и я, чувствуя, как ледяные капли обжигают кожу. Вокруг царил хаос: мелкие гады, лягушки и даже какие-то слизни срывались с небес, оставляя мокрые следы на асфальте. Запах стоял удушающий – смесь прелой земли, озона и чего-то отдалённо химического.

Избегать падающих змей оказалось легче, чем мне казалось – они были крупными и зачастую позволяли уклониться заранее, в отличие от тех самых слизней… Смотря на то, как несколько мелких лягушек плюхнулись на макушку Романа, я обрадовалась, что не стала припираться – рубашка оставляла призрачный шанс на чистоту моих волос.

– Чувствуешь что-нибудь? – крикнул Роман, не оглядываясь, но успешно отбрасывая от меня крупную жабу, так, будто на его затылке была дополнительная пара глаз.

– Магический фон нестабильный. Но… – я замолчала, вновь уловив некоторое родство с энергией. – Странные излучения, – закончила я и закусила губу.

– Понял, – усмехнулся рыцарь. – Значит, ищем дальше.

Мы продвигались вперёд, ориентируясь на усиливающееся ощущение аномалии. Казалось, будто воздух стал плотнее, дышать было труднее, а амулеты в руках и в сумке начали пульсировать. Роман шёл уверенно, словно чувствовал направление, с мечом наготове, не забывая уворачиваться от падающих змей и предупреждая меня. Я же старалась не отставать, одновременно сканируя местность и защищаясь от падающих с неба «подарков» то барометром, окончательно сошедшим с ума, то ладонью, каждый раз брезгливо кривясь, когда скользкие тела касались кожи.

Вскоре мы достигли небольшого сквера, расположенного в самом центре аномалии. Именно здесь чувствовалась наибольшая концентрация энергии, а дождь лил с удвоенной силой. Посреди сквера стояла старая, покосившаяся беседка, увитая сухими ветвями. В воздухе вокруг неё клубился туман, скрывая что-то внутри.

– Говоришь, нечисть тут ни при чём? – хмыкнул Роман, перехватывая рукоять меча удобнее.

– Но… – показатели барометра сходили с ума, указывая наравне с амулетами, буквально притягивающимися по воздуху, натянувшись на моей шее, в сторону беседки. – Это…

– Это не проблема, держись за моей спиной, – прервал Роман, ступая на первую ступеньку небольшого строения.

Что-то не сходилось. Ощущение неправильности буквально распирало меня изнутри. То, что скрывалось в туманной дымке внутри беседки, не чувствовалось, как виновник аномалии, скорее, как… жертва?

Роман шагнул в туман, и я, помедлив секунду, последовала за ним. Внутри беседки царил полумрак, сквозь щели в крыше яростно хлестал дождь, а воздух пропитался густым, сладковатым запахом гнили. В центре беседки, на покосившемся деревянном столе, сидел… ребёнок.

Мальчик лет десяти, с бледной кожей и огромными испуганными глазами, смотрел на нас. Он дрожал всем телом, а вокруг мерцали крошечные огоньки, треща и искрясь. Эти огоньки и были источником странной, знакомой мне энергии, которую я ощущала. Это была магия, но не злобная или враждебная, а полная страха и отчаяния. Но этот запах ванили…

– Не подходите, – прошептал мальчик, и я услышала, насколько же дрожит его голос. – Уйдите…

Роман остановился, опустив меч. Он внимательно смотрел на ребёнка, что-то оценивая. Я почувствовала, как напряжение рыцаря немного спало.

– Мы не причиним тебе вреда, – сказал он мягко. – Кто ты? И что здесь происходит?

Мальчик всхлипнул, прижав колени к груди. Огоньки вокруг него стали ярче, и дождь за пределами беседки усилился, словно реагируя на эмоции. Вокруг фигуры ореолом взметнулось свечение, выхватывая из полумрака зеленоватые чешуйки на коже вокруг глаз, на локтях и коленях ребёнка.

– Кикимор… – выдохнула я, поняв, кто именно перед нами.

Роман кинул на меня вопросительный взгляд, словно желая спросить: «И что нам теперь делать с детёнышем нечисти?», и я покачала головой.

– Он не мог вызвать аномалию. Их магия не настолько сильна. – Протянув ребёнку руку, я попросила: – Пойдём с нами. Где твоя мама? В каком доме ты живёшь?

То, что маленький кикимор был одним из жителей района, я не сомневалась, представители их вида редко покидали стены своих подвальных квартир настолько далеко, чтобы заблудиться в Ирисе, не тот менталитет… Кикиморы скрытные, тихие, даже зажатые, а после открытия специальных супермаркетов для нечисти ещё и вполне миролюбивые. Ещё бы, зачем пакостить и красть что-то у людей, либо же топить прохожих ради наживы, если всем сказочным существам и без того выдавались спецталоны, по которым они могли приобрести задарма всё необходимое?

Мальчик всхлипнул, лишь сильнее вжавшись в лавочку.

– Там, там… он слишком страшный… – прошептал он посиневшими от холода губами, всё сильнее, из-за непосредственной близости воды, обнажая свой истинный облик. Чешуек становилось больше, а между маленьких пальчиков отросли перепонки.

– Тут есть кто-то ещё? – уловив главное в словах маленького кикимора, Роман принялся озираться, старательно всматриваясь в стену дождя. – Он угрожал тебе?

По моей спине пробежала стайка мурашек. Если Роман оказался прав и ребёнка запугал кто-то из магических отступников, настолько сильных, что даже вызвал подобный аномальный дождь… стоило вызвать подкрепление.

– Нет… да… – окончательно запутался в собственных ощущениях кикимор, его тело задрожало, и на глазах выступили слёзы. – Он… он везде и нигде сразу…

Роман нахмурился, не отрывая взгляда от кикиморы. "Везде и нигде сразу"? Это описание подходило много кому, начиная от призраков и заканчивая продвинутыми иллюзионистами. Но столь мощную аномалию такие трюки не создадут. Рыцарь осторожно приблизился к мальчику, стараясь двигаться медленно и плавно, чтобы не напугать его ещё больше.

– Покажи, где он, – тихо попросил Роман. – Или хотя бы опиши его. Что он делает?

Сумка на моём плече заходила ходуном.

– Юль, мне здесь душно. – Кеша высунулся из сумки. Заметив мальчика, глаза петуха увеличились в размерах, удивлённо распахнувшись. – О, да это ж…

– Да, Кеш, – я погладила взъерошенные перья на его шее, – потерпи немного, отведём ребёнка домой и вернёмся в бюро. Сушиться.

Мальчик шмыгнул носом, вытирая слёзы грязной ладошкой. Он указал дрожащим пальцем в сторону тумана, клубящегося за пределами беседки.

– Он смотрит… всегда смотрит… и говорит, что ищет… Не знаю кого, но я ему не подошёл.

Я инстинктивно нахмурилась. "Смотрит" и "говорит" – это уже что-то более конкретное. Паразит? Демон? Или, что похуже, одержимый? Роман обернулся ко мне. В его глазах читался вопрос. Я пожала плечами.

– Нужно выяснить, кто или что это, – ответила я ему. – Иначе дождь не прекратится.

Роман кивнул, соглашаясь. Он достал из-за пояса небольшой кинжал с выгравированными на лезвии рунами.

– Оставайся здесь с ним, – приказал рыцарь, направляясь к выходу из беседки. – Если что, кричи. Только в случае опасности. А так постарайтесь вести себя тихо, чтобы не привлекать нежелательное внимание.

Присев на корточки около замолчавшего кикимора, я опустила ладонь на его замершие пальцы.

– Как тебя зовут?

– Это петух? – вместо ответа поинтересовался ребёнок, вспомнив про свою любознательность.

Кеша фыркнул, как натуральная лошадь, а не приличная птица:

– Фамильяр, на секундочку.

Я улыбнулась, гладя возмущённого друга.

– Это Кеша, а я Юля, так как тебя зовут?

– Уль, – шмыгнув носом, представился кикимор, – но сестрёнка называет Улиткой, – то ли пожаловался, то ли поделился сокровенным он. – А тот дяденька, он тоже как вы, маг?

Представив, какое выражение лица – кислое и крайне недовольное – было бы у Романа, услышь он подобное предположение, я рассмеялась.

– Нет, Уль, он – рыцарь. И обязательно нам поможет.

Улыбка на губах ребёнка появилась робко, осторожно, но вдруг расползлась шире, обнажая острый ряд зубок.

– Даже если помогать больше некому? – ехидно, не своим голосом спросил Уль, меняясь на глазах.

Инстинктивно отшатнувшись от того, кто притворялся ребёнком, я упала пятой точкой на деревянный пол беседки.

Уль, или то, что выдавало себя за него, расхохотался, а его очертания стали таять, вновь окутываясь в полупрозрачный плащ тумана.

За его спиной послышался протяжный вой, а после, когда силуэт ребёнка полностью растворился, на краю беседки блеснули жёлтые глаза застывшего в нескольких шагах от меня белого волка. Того самого, что я видела накануне.

Волк оскалился, обнажая внушительные клыки. Дождь усилился, словно вторя его злобному настроению. Я попыталась нашарить в сумке хоть что-то, способное защитить меня от, кажется, голодного хищника, но пальцы не слушались.

Кеша забился в самый угол, испуганно кудахтая.

Волк медленно, но верно приближался, и его взгляд не оставлял и призрачной надежды на то, что его добычей являюсь не я.

Всего пара шагов отделяла нас с Кешей от участи быть съеденными, когда волк вдруг остановился. Встряхнув мордой, будто сбрасывая с широкой шеи невидимые путы, он завыл с новой силой, оглашая округу криком боли.

– Юля! – возглас Романа заставил волка прервать свою песнь.

Обернувшись на бегущего к нам рыцаря, а потом кинув на меня долгий, вдумчивый взгляд, волк растворился, подобно маленькому кикиморе, и вместе с этим прекратился аномальный дождь. Оставляя лишь меня, всё ещё сидящую на полу беседки, Кешу, верещащего о скорой гибели в самом расцвете сил, и Романа, бегущего мимо спешащих уползти или упрыгать прочь гадов.

– Что это было?.. – выдохнула я, сама не зная, к кому именно обращаюсь. Но ответом мне стал лишь ветер.