Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Русский мир (сборник)

Русский мир (сборник)
Книга доступна в стандартной подписке
1701 уже добавил
Оценка читателей
4.36

Л.Н. Толстой не только корифей мировой художественной литературы, но и признанный автор публицистических произведений. В них он постоянно затрагивает тему «русского мира». Толстой ищет ответы на вопросы, в чем сущность русской души, какие особенности русского народа помогали России выстоять в тяжелые годы испытаний, отразить нашествия с Запада и Востока, пережить времена лихолетья.

Эти произведения великого писателя не потеряли актуальность и в наши дни. В книгу, представленную вашему вниманию, вошли лучшие работы Л.Н. Толстого по данной тематике.

Лучшие рецензии
Myrkar
Myrkar
Оценка:
17

Атеизм, полагаю я, является чем-то вроде
Веры, адепты которой должны держаться достойно,
Потому что по миру они привиденьями серыми бродят —
И наконец исчезают в Аду совершенно спокойно!
Артур Филлипс «Египтолог»

Рассказывал мне менестрель историю об одном старичке, который проповедовал христианское учение так, что его в результате отлучили от церкви, к которой он себя причислял. Говорил, не человек это, а эдакий бог – настоящий, русский бог. Сидит под липой, руки напоминают корни дерева, и сам он как будто часть этой природы и управляет ею… Старичок, говорит, тот на мужика похож на русского, с окладистой бородой, в простой одежде, а глазенки хитрые-прехитрые. Вот у кого хитрости поучиться, так у него, потому что, каким бы величественным он ни казался, а видно, что все его советы, все его размышления, все подмены понятий для того выдумывает, чтобы любому можно было помочь двигаться на пути к праведности, как он ее сам понимает. И голос этого менестреля был темным, бархатным, пленящим, что хотелось узнать о «русском боге» все то, о чем он пропевает в своей замшевой песне. Казалось, поцелуй его окажется таким же терпким, немного табачным, но точно особо насыщенный какао шоколад то ли с глубиной горького цитруса в себе, то ли черной перчинкой. «Горький» соблазнял на это знание, поэтизировал умирающего дедушку, в котором, как он считал, воплотилась изживавшая себя национальная русь… И это слово - русь – не местом было, а духом… святым духом русского бога в непонимаемой им самим Троице.

Путешествие в поисках этого странного человека было недолгим. Недолгим было и знакомство с его проповедью, которую он в виде исповеди втолковывал людям особо образованным. Потому что сам был из их среды, а потому знал все современные тенденции и течения мысли, и, как я впоследствии отметила для себя, неосознанно проникся ими. Им восторгались только атеисты, только нигилисты, не способные к вере, но внутренне желающие понять ее. А он, не понимая ничего из Писания, а особенно церковного Предания, дарил им стремление, желание к познанию истины. «Да ты ж Фокс Малдер хренов! Говоришь, что хуй простой, а на деле суп с лапшой!» Его верой было математическое понятие стремления к Богу. Все позитивисты только и живут в контексте непрерывных функций, общо описывающих окружающие явления, в точных ли или социальных науках. Им нужна возможность получить первообразную, интеграл, а на деле отрезать от полной картины ее уникальность, чтобы найти среди всего разнообразия вариантов чего бы то ни было общие места, общие начала, точки соприкосновения. Он говорил против идеи прогресса, ведущего не известно куда и зачем, но почему-то (потому что верилось) – определенно к лучшему, а сам предлагал тот же путь в отношении веры, разве что конечным пунктом считал что-то конкретное. И это самое конкретное, экстремум, не мог постичь. Не пересекал он оси его разума.

Чтобы дойти до таких простых, скептических, мыслей мне в свое время понадобилось лет пятнадцать, и подростком я задалась вопросами смысла происходящего. Моя жизнь была еще более бессмысленна, потому что вопрос о глобальном смысле жизни задала уже лет в шесть и не удовлетворилась ответом собственного дедушки о том, что нужно заводить семью и плодить поколения, за которыми придется присматривать. Это было глупостью неимоверной и, чем дальше, тем все больше доказательств накапливала жизнь в подтверждение моей реакции. А потом у меня стали появляться те самые, абстрактные, общие знания, а потом философия… Бог мелькал где-то в промежутках особо сложных интегралов или для хоть какого-то обозначения трансцендентного… Но нет, его не существовало, как бы ни хотелось верить.

И, вот что забавно, вместе с тем и не существовало навязываемого культурой государственности патриотизма, против которого и началась проповедь «русского бога». Патриотизм появился у меня с появлением интереса к анархизму, где обитали максимы эгоизма и атеизма. Вместе с ними возникал грех гордости за отечество, а любви – никакой. Но проповедь христианства – это проповедь любви. А у «русского бога» она еще и зациклена на заповеди непротивления злу насилием. Я знаю, как она работает. Она работает, когда в тебе действительно есть настоящий дух, и рука бесноватого, повинующегося личным демонам или государственным клятвам не поднимается на сильного духом праведника. Потому что в его взгляде дух выражается красотой, мудростью, манит глубиной; ни этот взгляд, ни выражение лица, ни его слова не спровоцируют боль в свой адрес. Но только смерть может посетить в такой момент. А смерти-то «русский бог» и боялся. Его вера не была любовью – она была агонией, а стремление – попыткой побега. Но он не мог оставить жизнь, потому что был привязан к своей земле и, как бы не поносил патриотизм, а его любовь принадлежала ей безусловно.

Я не знаю почему, но многие люди лишены дара любить. Не то, чтобы это было очень ясно, потому что у каждого свои представления, а чаще всего предрассудки, о любви. И все они очень тесно сплетены с их верой, с их желаниями. «Русский бог» говорил, что мужчина любит лучшую женщину. И что-то мне подсказывает, что неуемная его страсть до баб стала реакцией на потерю этой лучшей в анналах воспоминаний. Его слова о том, откуда берется грех прелюбодеяния – как будто оправдание потери лучшей любви. А вместе с ней как будто и невозможности достигнуть Бога – любви не хватает… И как будто не было уже Данте с его «Новой жизнью», который смог достичь каких-никаких духовных высот после потери своей любимой… Да и мой собственный Бог воскрес из образа ушедшей духовной связи с самым любимым человеком, после чего и меня поразил недуг вожделения в поисках того же счастья. И чем больше приходилось надеяться на Бога, покоряться Его воле и благодарить Его за испытания, тем скорее Он вернул то счастье еще одним случайным и кратковременным моментом исчезнувшей любви… Но это была та самая любовь – та, которая тянет дух через блаженство играющих друг с другом душ, находящих в этой игре себя, к возвышению чувств в сторону праведности. Потому что в любовной связи нет стыда, связанного с познанием. А что делают остальные? Познают друг друга, дополняют недостатки и заполняют душевные дыры, отнимают время в праздность, а то просто принимают как должное брак без выбора. «Русский бог» ничего не представлял из себя, не говорил ничего нового и не мог примириться с тем, что должен оставаться очень важным для этого, суетного, мира.

«Русский бог» сам возник из мысли, из "Слова" (третьей ипостаси Троицы), но слова очень приземленного, мирского, научного. Из слова анархического, из слова нигилистического, из слова поучающего, потому что за просвещение профессией писателя он большую часть жизни старался выжимать все больше денег. Его «христианство», призванное аннулировать государство, было чем-то вроде замены понятия нравственности из любого социалистического учения, среди людей он представлял такой показатель, как средний уровень христианского сознания, а общественное мнение называл равнодействующей духовных сил некоей совокупности людей. Он как будто только и питался яблоками с древа познания, все глубже разбирая мир по понятиям, разложенным по полочкам категорий. А институты религии все это время сохраняли Предание, шедшее с времен тождества всего и вся, чистого, единого, не обремененного современной эклектикой. Он замечал синкретизм религиозного и профанного во взглядах простых людей, но сразу разделял в своем собственном сознании, что есть предрассудок, что суеверие, а что навязанная истина. Мужик же ничего этого не видел. И так просто делить Троицу не по ипостасям, а отдельным личностям, или видеть в хлебе хлеб, а в вине – вино. «Русского бога» как будто только недавно изгнали из рая. И как не призывал Христос возвращаться туда одним путем, а рассыпался «русский бог» по множеству просек, пересекающих друг друга перед перепутьем. Да и зачем ему сдался Бог? Верит он в Святой дух, которого в нем самом нет, да и ладно – сам себя успокоил. Но не убедил. Воля для него могла быть только своя, либо воля государства или Церкви, а значит, насилующая.

Если менестрель и возвеличивал этого человека, наивно полагая, что он фигура титаническая, вместе с самим «великим дедушкой», напялившим на себя наряд того, кто всегда был способен постичь больше него в вопросах веры, то мне он увиделся жалким и испуганным старичком, подозревающем, где ему придется провести вечность. «Русский мир» - слишком громкое название для слов «русского бога». Он мог бы быть им для атеистических мыслителей своего времени. И, возможно, ему они и поклонялись. А это всего лишь макаронный монстр: возьми вилку и наматывай лапшу со вкусом вопросов, которые должны приходить на ум подростку, а не пятидесятилетнему дядьке. «Горький» поддался силе его образа и воспел архаичность, отсталость, прошлое старой России, но дед явно был современником и единомышленником ему, дед пытался притворяться и выделывался перед своим Богом – Святым духом, всепроникающим и вещающим через людей. Менестрель чувствовал, как «русский бог» врет, но сам был атеистом и не видел лжи богоподобного перед лицом Христа. И ложи эта собирала вокруг него единомышленников, и были они массой. И до сих пор эта самая масса бродит и радуется тому, что есть у них не просто великий пример, но «бог», так удобно принявший национальный вид, что можно и за православных вместе с ним сойти, и за патриотов.

Читать полностью
Marrakech
Marrakech
Оценка:
6

Сборник состоит из писем и статей Толстого. Основные темы - христианство и государственное устройство. Я бы настоятельно рекомендовала этот сборник к прочтению атеистам. "Говорить о Боге можно только с атеистом", я же за свою жизнь встречала не так много верующих, с которыми можно было бы спокойно обсудить вопросы веры. Лев Толстой - это второй такой человек). Первый же даже не был христианином. После прочтения "Русского мира" оказалось, что я не могу назвать себя атеисткой, потому что я не верю и осуждаю как раз именно те стороны данной религии, которые либо вовсе не были упомянуты в Евангелии, либо же прямо запрещены учением Иисуса. Как например, внешнее богопочитание, учительствование церковников, идолопоклонство, обряды и ритуалы. Оказалось, что я всего лишь не язычница.
Так что, уважаемые мною атеисты, читайте, может, как и я, полностью пересмотрите свое отношение и к учению Христа и к тому, что большинство называет "христианством".

Читать полностью
Оценка:
Хорошая книга
Лучшая цитата
Сильные мира кажутся великими только людям, которые стоят перед ними на коленях. Только встань люди с колен на ноги, и они увидят, что казавшиеся им такими великими люди – такие же, как и они
2 В мои цитаты Удалить из цитат
Другие книги серии «Титаны XX века»