Отзывы на книги автора «Леонид Леонов»

Наверное, снова признаюсь в любви к Леонову. Хотя читать этот роман было тяжело - уж такой заковыристый язык. Вот, что надо читать будущим попаданкам в прошлое. И тут даже не Средневековье и не Европа. 20-й век, Москва и окрестности, а понять все эти зеленя сложно, просто чтение со словарём и томиком Есенина. Кстати, Есенина дико не люблю за его крестьянский язык, а вот Леонов гармоничен, певуч. Надо только войти в ритм этой жизни, горя и традиций, запахов Зарядья и деревни, стука сердца и колёс революционного поезда.

Мне нравится, что у Леонова нет оценки происходящего. Чтение его книг это диалог. Ты можешь встать на сторону Барсуков или язвить старый мир комиссарским прищуром, но это только твой выбор, Леонов не подталкивает, все подлости и радости - в сознании читателя. Леонов рассказывает историю двух братьев и вроде бы младшему уделяет больше внимания, но образ старшего от этого не менее глубок.

Пашке с детства жить было больно и мучительно. Пашка многое невидное другому видел, и потому детство казалось ему глупой нарочной обидой. Когда случилась коровья беда и односельчане били Пашку, половинку человека, Пашка молчал, не унижаясь до крика или жалобы, – только прикрывал руками темя. Темя было самым больным местом у Пашки, там он копил свою обиду. Он и на мир глядел не просто – птичка летит, а облако плывет, а береза цветет – а так, как отражены были все эти благости в темном озере его невыплаканных, непоказанных миру слез. Пашка на мир глядел исподлобья, и мир молчаньем отвечал ему.

Мне кажется, после этого отрывка как раз происходит разделение на тех, кто "за Пашку" и тех, кто не понимает обиженный взгляд на мир. Я не понимаю. Вот эти обиженные вырастают в комиссаров, мир отвечает им молчанием и они его коверкают. Зато с его братом, Семеном, говорит лес. В "Барсуках" еще нет языческого образа леса из "Русского леса", но сила его чувствуется. Некоторое время он защищает своих взбунтовавшихся барсуков.

Люди по-барсучьему устроили свою жизнь. Те же земляные норы, только просторнее, отделаны не барсучьей неразумной лапой, а заступом и топором. Окруженное с двух сторон топями, было это место самым безопасным в том краю.

Это грустная книга. Вопящая, голодная, свистящая царской нагайкой и советской пулей, надрывающаяся в бессмысленной войне, от которой остаются вдовы, калеки, несправедливость, отсутствие будущего. Причем война затрагивается фоном, мужчины уходят, редко возвращаются - изменённые и измученные. И у них уже нет сил на то, чтобы что-то исправить дома. Все устали - восставшие крестьяне, нагловатые революционеры. Хочется любить, есть, молиться, а приходится прятаться, воровать и убивать. Тупость и злость любого восстания, любой войны, любой революции показаны здесь.

Леонов с любовью рассказывает о простом народе. Семён, например, читать любил. Такой хороший нюанс. Ведь привычно думать, что понаехавшая деревенщина - сплошь дурачьё. Город-то наступает, но ведь изначально все из деревни вышли. В этом тоже огромная трагедия конфликта между городом и селом. Между листьями и корнями. Ну подерётесь... никто ж не выиграет, всё растение засохнет.

"Барсуки" о многом заставляют задуматься, Леонов - один из самых талантливых русских писателей, с ним хочется общаться через книги. Стиль, язык, душа, мысли - всё есть. И немного прекрасного, горького абсурда, без которого нет хорошей советской литературы (по моему, естественно, мнению).

Только у Проломных ворот наскочил Дудин на какого-то, бежавшего куда-то с креслом от ужаса приходящих времен.
– ... кто? Кто паляет!? – возопил Дудин, пугая кресло какой-то особенно восторженной решимостью лица.
– Ленин к Москве подступил... – прокричало кресло, отшатываясь от Дудина.
– Палят-то отколь?.. – всей грудью закричал Дудин, стараясь перереветь небо.
– ... со Вшивой горы... От Никиты-Мученика! По Кремлю разят... – проверещало кресло и побежало по кривым переулкам вглубь Зарядья, держась стены.

Беги, кресло, беги.

Номинально «Скутаревский» - это роман о «втором дне социалистической революции», высоких устремлениях советских учёных и буднях научно-исследовательского института. По всей видимости, именно в таком ключе роман был прочитан современниками и немедленно раскритикован, причём с «обеих», если можно так выразиться, сторон.

Официальную критику возмутила как фигура учёного, эксцентричного физика-мечтателя (по сути, советского Теслы), занятого «фантастическими» исследованиями в области беспроводной передачи электричества: «Скутаревский гораздо более походит на чудаковатых, взлохмаченных и тёмных профессоров старой Москвы, столь беспощадно изображённых в воспоминаниях Белого, чем на учёного, строящего социализм», так и изображение действительности в романе - «надуманное и ложное». В то же время Павел Флоренский в 1937 году писал с Соловков дочери о «Скутаревском»: «Недавно прочел роман Леонова, о нём много говорили, но, как оказалось, не совсем заслуженно. Основная целеустремленность автора - заразить энтузиазмом строительства. Ho автор этого не достигает, ибо он только декларирует таковую, но не показывает. Показать же не может, т. к. взялся за тему не по своим силам и главное не по своим знаниям. Нельзя же давать безграмотную бутафорию и уверять, что это нечто великое: читатель не верит утверждениям автора, не только не доказательным, но порою и смешным».

Но если бы Леонов действительно стремился изобразить «энтузиазм строительства» и «процесс научного творчества», то главным героем романа был бы Черимов. Поскольку этого не произошло, значит, целеустремленность автора заключалась в чём-то ином. Читатели-современники единодушно посчитали, что задача Леонова – «дать правдивую картину действительности». Но как писал Марсель Пруст, «реальность – это маска, задача писателя – снять маску с реальности». Действительность, безусловно, присутствует в романе Леонова, но, скажем, дело Промпартии (линия «вредителей» из группы Петрыгина в романе) имеет такое же отношение к теме и идее «Скутаревского», как дело Дрейфуса к теме и идее «Поисков утраченного времени». Книга о другом.

На мой взгляд «Скутаревский» - это история поисков священного Грааля. (Но лишь на мой взгляд, и он не вполне соответствует авторскому. По словам самого писателя, его романы 30-ых годов, в том числе и «Скутаревский», «отражают историю столкновения наступающей новизны с российской архаикой», это размышления о «соотношении идеи «сотворении нового мира» с генетическим материалом – простым, «стихийным человеком», обремененным грузом прошлого»). Мне же кажется, что Сергей Андреич Скутаревский, изобретатель и искатель, стремящийся к познанию, демонстрирует те же «бурлящие чувства», что когда-то вдохновляли эпических героев на поиски Святого Грааля. Словно отражение или эхо его поисков – судьба брата, Фёдора Андреича Скутаревского, художника, переживающего творческий кризис, причина которого - неразрешимый конфликт между желанием и неумение соответствовать «соцзаказу исторического момента».

Одно время я служил в музее; я охранял камни, которые ненавидел; ежедневно я смотрел эти знаменитые холсты в бесценных рамах, которые презирал, не понимая. Я все искал: в какой пропорции эпоха примешивалась в их краски. Я изучил разлитую по холсту желчь Кея, падение складок в таких будничных шелках Терборха, могучую пасмурь Рейсдаля, кровавые, ростбифом писанные натюрморты Снайдерса, шекспировские мяса Иордана …
… ведь и раньше, случалось, валились древние боги, когда наотмашь ударяло их гневной человеческой волной.

Именно в контексте поисков Грааля для меня обрела смысл линия Жени, поначалу показавшаяся фальшивой, с нелепой развязкой, а также финальное объяснение Скутаревского и Черимова, где последний демонстрирует поразительное великодушие и уступчивость. Юная Женя, случайно встретившаяся на пути Скутаревского, и пробудившая в старом учёном неведомое ранее чувство переживания за другого человека, с одной стороны, ассоциируется со священным Граалем («через сострадание к любви»), но с другой - она же выступает в роли Кундри, соблазняя «рыцаря» и препятствуя ему в достижении намеченной цели. Ну, а сцена с Черимовом в финале романа, где Скутаревскому после провального опыта по передачи энергии без проводов даётся разрешение и дальше «ставить это центральной проблемой института», вполне соответствует идее безрезультатности поисков Грааля. «Не успокоение желания, но его постоянство, не свершение, но ожидание и вечное повторение»…

Таким видится мне «Скутаревский» - роман, пытающийся дать ответ на извечный вопрос: что означает поиск самого себя...

Дебютный роман молодого писателя рассказывает историю братьев Рахлеевых, которые, неожиданно для самих себя сыграют важную роль в судьбе своей подмосковной деревни, откуда они родом.

До революции вместе уехав оттуда в Москву, впоследствии жизнь у каждого пойдёт своим путём и пропасть между ними будет только разрастаться.
Первая часть романа посвящена их городскому периоду жизни и во многом носит описательный характер, давая яркие картинки повседневной жизни московской слободы Зарядье, полной разного люда.
Во второй половине действие переносится в деревню, а картинки и становятся всё более тревожными и угрожающими перерасти в крестьянский бунт.

За всем этим кроется незримое противостояние старого и нарождающегося нового миропорядка, рассказываемое особым литературным языком писателя, которому присуща непередаваемая певучесть, плавность и при всём этом не чувствуется излишества, наоборот, от его речи получаешь истинное читательское удовольствие и ощущаешь всю трагичность происходящего, погружаешься в этот мир, а писатель становится умелым проводником в прошлое, где каждый оказался на перепутье и вынужден был выбирать как и с кем жить дальше.

Интересно, хотя порой и чувствуешь, что нужно поймать писательскую волну, прочувствовать особый ритм его текста, чтобы вся трагичность описываемой истории вызывала эмпатию, а прекрасный язык его произведений и тематика были близки и понятны.

Как- то внепланово взялся почитать полюбившегося ранее Л. Леонова, теперь из раннего, и опять остался в ошарашивающем восторге. ''Барсуки'' - на мой вкус - книга, в которой прекрасно и гармонично всё. Налицо гармоничное сочетание высочайшего нарративного мастерства (то есть умения написать повествовательно плотную книгу, где интрига живёт и бушует с первой до последней страницы), мастерства создания запоминающихся персонажей, персонажей действительно живых, психологически достоверных, логика их поведения писателем подана так, что следить и анализировать их архиинтересно, в то же время эти персонажи подобраны именно как типажи эпохи перехода от дореволюционной к послереволюционной жизни, эти персонажи историчны в лучшем смысле слова. + Мастерство воссоздания социально- психологической динамики крестьянского бунта от самых его зачатков, до логического завершения в его подавлении советской властью. + Особая изюминка, видимая глазами человека с историческим образованием: книга Л. Леонова помимо всего прочего с доходчивостью высококлассного писателя- творца показывает социально- исторические корни причин жестокости нашей гражданской войны. Леонов видит и показывает то, чего не хватает таланта увидеть и показать у многих современных историков - связь жестокости и тупой злобы гражданской войны с жестокостью и тупой злобой дореволюционной царской России. Намекну читавшим, а нечитавшие да прочтут и поймут - свинулинские гусиные бои и последующий раздел села Архангел на два враждующих села - Гусаки и Воры - это символ мощнейший, густейший и по уровню художественного совершенства близкий ко многим символам из трудов Гоголя и Достоевского. Тут вам, господа- товарищи, не боевички американские смотреть, тут думать и чувствовать надо, тут у Леонова каждый может поучиться искусству вдумчиво воспринимать великую, кровоточащую, одну из самых сложных в мире - русскую крестьянскую душу... На социальном уровне - это просто - Л. Леонов критикует самодурство старорежимного помещика и крепостничество как историческое явление вообще. А попытайтесь проанализировать сюжет на метафизическом уровне, на уровне понимания конфликтов с богословской точки зрения - дом разделившийся надвое в себе не устоит - и перед вами откроются смысловые бездны простого вроде бы остросюжетного леоновского повествования...
Заметьте, если будете читать, детальку - восставшие против советской власти крестьяне- барсуки под руководством Семёна и Мишки Жибанды, относятся к церкви и священничеству с тем же, если не с большим пренебрежением, как и представители советской власти. Эта деталь магистрального, судьбоносного значения в моём понимании.
+ Архиважно. Л. Леонов учит современных исследователей гражданской войны величайшему вниманию к мелкой казалось бы специфике гражданской войны в каждой отдельной области. Без областнической специфики не разгадаете Вы кода русской гражданской войны - не говорит, но кричит книга Леонова.
+ Для наилучшего понимания истории гражданской войны нужно помнить неимоверно сложную динамику мотиваций и личностей, и социальных групп от начала 20 века до эпохи Сталинской стали. Тут ой как показательна жизненная линия персонажа Савелия, отца враждующих лидеров-братьев, большевика Павла и крестьянского анархиста Семёна. Смотрите - казаки как царские представители в 1905 году репрессируют нагайками добродушного по природе Савелия ---> исход в пьянство у него. Исход в идеологическую озлобленность, разную по идеологическим векторам у сынов. Павел ненавидит эксплуататоров, Семён ненавидит город, который казачьей силой пытается подчинить себе деревню. Павел станет пролетарием, Семён - крестьянином, оба школу воинственности пройдут на 1 мировой. Может, тут вот на что стоит обратить внимание - казачество само по себе сгусток противоречий - как орудие царских репрессий и последующий объект репрессий советских [троцкистских - немаловажная чёрточка эпохи] - стало триггером, спусковым крючком всей эпохи русских революций ещё до 1905 года. И смотреть на этот триггер, на этот сгусток нужно крайне внимательно, крайне основательно, ещё с эпохи того, как отдельные несознательные чиновники использовали казачество как репрессивную силу для возгонки еврейских погромов.
По монументальности, по исторической проникновенности книга Л. Леонова ''Барсуки'' сродни шолоховским шедеврам - ''Тихому Дону'' и ''Поднятой целине''. История и искусство понимания души человеческой даны в этих книгах в нерасторжимой спайке.
---
И совсем напоследок. Тема технологии подавления крестьянского бунта, подавления не только силой, но и пропагандистским увещеванием, зародила у меня особый интерес к тому, сколь разными были линии отношения к крестьянскому вопросу у разных лидеров большевиков - у Ленина, у Сталина, у Троцкого, у Свердлова, у Бухарина, у других. Надо будет внимательнее этот хитрый вопрос изучить. Чувствую, это готовит немало заковыристых открытий... + Вопрос отношения анархистских теоретиков и практиков (Кропоткин, Махно, Эйхенбаум- Волин) к большевикам. Вопрос очень интересный и, учитывая горячую современную практику и в Евразии, и на Американских континентах, не лишённый актуальности.

Когда-то одолела роман на заре туманной юности в универе, но помнился он как-то смутно. Перечитала с удовольствием. Очень понравился язык писателя. Была интересна и судьба Поли, и ее отца, а вот мать, Елена Ивановна, как-то особо не зацепила: что-то в ее образе такое недосказанное-недописанное-недодуманное. Поля в начале романа – ребёнок, не знающий жизни, осуждающий отца с позиций юношеского максимализма, не разобравшись толком в произошедшем. Повзрослеть ее, как и приёмного сына ее отца Серёжу, и многих вчерашних мальчишек и девчонок, заставит война. Военные страницы в книге – очень сильные.

Но для меня наиболее интересным в романе оказался конфликт двух ученых-лесоводов – Вихрова и Грацианского. Прометея и коршуна. Когда-то еще совсем юному Грацианскому судьбу коршуна проницательно предсказал жандармский подполковник: «Наверно, не сумев выбраться в Прометеи, вы приспособитесь на роль коршуна к одному из них... и вам понравится с годами это жгучее, близкое к творческому, наслаждение терзать ему печенье, глушить его голос, чернить его ежеминутно». Именно так и поведёт себя Грацианский, яростно и непримиримо критикуя и разоблачая каждую научную статью или монографию Вихрова, прозрачно намекая на враждебный умысел ее автора (что по тем временам ну очень походило на донос) .

Так взошла над русским лесом странная, двойная звезда, где палящий жар одной уравновешивался смиряющим холодом другой: Вихров и Грацианский, одинаково признанные за выдающихся деятелей в этой области.

Убеждённость и мужество Ивана Матвеевича Вихрова, страстного заступника русского леса, не может не вызывать уважения и даже восхищения. По степени искренности и смелости – такой Дон Кихот от лесоводства. Но и его извечный оппонент выписан удивительно: вроде и не враг советской власти, но и по-настоящему радеющим за свою страну не назовёшь, вроде и подлец, а не ухватишь. Больно скользкий. Эдакий Иудушка Головлёв ХХ века: времена другие, а замашки всё те же. Если Вихров воплощает совесть, честь, мысль, верность своему делу, долг перед наукой, перед отечеством, то Грацианский – видимость нравственности и исполнения долга. Есть же такие люди: поднимаются не за счёт своих талантов или достижений, а путём унижения-подавления более способных и одарённых. Леонов показывает, что человек низкий и безнравственный – таков во всём, и в науке, и в частной жизни: Грацианский, кроме всего прочего, предаёт своих товарищей,  женщину, любившую его всю жизнь (и за что только?!), свою дочь, не находит в душе тепла и для внучки. И всё же в изображении конфликта Вихрова и Грацианского, длящегося едва ли не всю жизнь, писателю удалось избежать и схематизма, и идеализации, и деления исключительно на чёрное и белое. Как мне видится сейчас (по молодости этого совершенно не заметила), Леонов, описывая эту дружбу-вражду, обнажает сам механизм сцепления добра и зла, показывает их нерасторжимую двойственность. Ведь Грацианский постоянно сопутствует Вихрову, «объясняет» его, просто не может без него существовать. Это по-философски усложняет роман, делает его значительнее, весомее, что ли.

Конечно, в романе много идеологии, но ведь она совершенно соответствует изображаемой эпохе 1930-1940-х годов, а потому вовсе не вызывает раздражения.

Книга поначалу пугала своим объемом (800 страниц, это, все-таки, не реку перейти), но, как выяснилось, совершенно зря. Правда, что уж греха таить, были некоторые скучноватые моменты, но, наверное, для такого объема это неизбежно. Да и не так уж много на самом-то деле этих скучных моментов было, чтобы портить оценку такому грандиозному произведению в целом. И это, думаю, самый главный минус, который не позволил мне поставить более высокую оценку.

А теперь расскажу о плюсах, которые я тут для себя увидела.
1. Книга очень интересна. Своим сюжетом и в первую очередь тем, что написана она в достаточно интересной манере. Нам рассказывают о взрослении и становлении юной девушки. А параллельной линией проходит история жизни её родителей и других персонажей книги.
2. Язык написания очень и очень приятный. Опять же, несмотря на объем, не было такого, чтобы я выпадала из контекста или где-то терялась в сюжете. Всё последовательно, логично, красиво, образно и ярко.
3. Несмотря на то, что его тут достаточно мало, я всё-таки считаю, что главный герой тут - Русский Лес. Автор настолько живо его описывает, что кажется, будто это полноценный, живой персонаж.
Особенно поражает воображение сцена, когда Поля возвращается домой через лес. Настолько шикарно описано "общение" Поли со знакомым с детства лесом. Кажется, будто он по-настоящему с ней разговаривает, приветствует, помогает ей, подбадривает. Совершенно бесподобно описана эта сцена. Сама провела всё детство практически в лесу, знаю, о чем говорит автор. И очень живо рисую себе эту картинку.
4. Но и остальные персонажи тут просто потрясающие.
Поля - типичная "комсомолка", на которую нужно всем равняться. Но подразумеваю тут только хороший смысл, без всякой там "советщины". Очень сильная характером, целеустремленная, мудрая не по годам, отважная, цельная личность.
Иван Матвеевич Вихров. Сначала мы смотрим на него глазами Поли (мягко говоря, без особого почтения и уважения - вот, что значит дезинформация и несправедливое общественное мнение). Но слава Богу с течением времени всё меняется в лучшую сторону.
Елена Ивановна, мать Поли, так и осталась для меня какой-то тёмной лошадкой. Не очень я поняла некоторые её мотивы и поступки. Хочется надеяться, что в финале книги она всё-таки одумалась. Хочется надеется на счастливый конец. А поскольку автор в итоге оставляет нас в неведении - имею право додумывать так, как мне захочется :)
Грацианский - вот уж кто мерзкий тип. Наверное, можно было в какой-то момент его даже пожалеть, но сделать это крайне сложно. Очень уж противный персонаж.

Итог: Отличная, умная, красиво написанная, живая литература!
Рекомендую.

Дурная голова смазала книгу вместе с рецензией. Придётся повториться.

Поэтому начну сразу с главного - с шурпы! Леонов устами героя-узбека поясняет, что это "лапша по-вашему". Это не так! Шурпа - наваристый, ароматный суп из баранины с нутом и кислым яблочком, никакой вермишели там нет ;)))

Булка и яблоки - вот ее пища, пища богов и кроликов.

Но, пожалуй, это единственная претензия к писателю. Он великолепно владеет мозаичным, сложным стилем письма, когда в тягучей патоке обстоятельного и плотного текста сверкают алмазы коротких, ёмких наблюдений.

...прекрасная человеческая жадность - знать!

- Весна... это когда дуреешь, и не совестно.

У Платонова в "Счастливой Москве" есть совершенно удивительная фраза: "Сарториус заметил это и улыбнулся ей своим неточным широким лицом, похожим на сельскую местность." Одна фраза - и пейзаж, портрет, космос сразу. У Леонова в "Скутаревском" я тоже встретила живопись. По меткому замечанию laonov (из снесённого отзыва), это уже Пикассо.

Тот скрытно улыбнулся куском лица, видимо предназначенным только для этой цели.

Представляете характер человека, у которого для улыбки не рот и губы, а кусок лица? Легко и в малоприятных деталях!

Этим замечателен Леонов. Цепляет, выделяет и подаёт в тонкой сервировке свои острые наблюдения за внутренним и внешним. Причём умеет сочетать личное и общественное. Мне более всего понравилась именно форма романа, владение словом, но сюжет, содержание тоже интересны и занимательны. В них приметы времени, электрификация и гпу шагают по стране, но в них и человеческое вневременное. Любовь и возраст, молодость и старость, пошлость, вкус, благородство и мещанство. Музыка, живопись и наука на службе у личности и на службе у государства - как примирить, как гармонизировать или обязательно нужно выбирать, вести непримиримый бой. Размышления о власти, о деньгах, о войне, о социализме и личных трагедиях.

- Отмени, товарищ, отмени... в своем ты уме? Какой я правитель? Лежу в жизни бездвижно, как говядина...

Кстати, про еду заметно много пишет. Вскользь, но часто. Роман датируется 1932-м годом, начало голодомора в Украине. Нет, я не провожу параллелей, просто отмечаю совпадения. Голодное было время. Может быть, поэтому у чувства юмора Леонова (которое мне очень импонирует) такой язвительный, слегка "огрызательный" характер. Снова про еду:

И прожуйте сперва: вы расходуете хлеб на мой пиджак.

С Леоновым абсолютно точно моё знакомство продолжится и надеюсь, будет столь же впечатляющим.

Она спросила, нравится ли она ему; он признался сконфуженно, что в общем она довольно благоприятно действует ему на сетчатую оболочку...

Рекомендую всем любителям хорошей советской прозы, отлично действует на все рецепторы!

Признаюсь честно, я жутко боялась этой книги. Я бегала от нее больше года, просто не могла заставить себя начать ее читать. Я совершенно не знала чего от нее ждать. Но по итогу книга мне понравилась, но читалась очень тяжело. Очень плотный текст, очень много размышлений и философствования относительно неправильного использования и дальнейшей судьбы русского леса. Я именно этого на самом деле и боялась больше всего, потому что вообще не люблю читать нон-фикшн и различные научные статьи, эссе. Но на мое удивление автор смог меня зацепить, даже его 40 страничную главу, где профессор Вихров читают вступительную лекцию я прочитала с большим интересом. Чудеса просто!
Конечно меня поразило как автор точно попал в своих мыслях относительно леса в то, как его используют и бездарно вырубают и в наше время. Ничего не изменилось вообще, стало только хуже. Я кстати почти каждый день наблюдаю в окно как лесовозы вывозят тоннами сосну. Я как раз живу в поселке, окруженным сосновым лесом и у меня сердце кровью обливается, когда я наблюдаю эту картину. Так что в эмоциональном плане мне очень созвучна позиция автора и его героя профессора Вихрова.
Если с темой леса у меня все сложилось очень хорошо, то вот с героями ощущения спорные. От противостояния профессора Вихрова и лжепрофессора Грацианского меня просто бомбило. И что больше всего поражало на самом деле, так это то, что вроде бы такой образованный народ, каким автор пытался его представить с самого начала истории, и слепо верит всем нападкам Грацианского, не основанным ни на чем, совершенно. Одни пустые слова, сплошное словоблудие, ничем не подтвержденные, никаких доказательств, фактов, цифр, опровергающих бы позицию профессора Вихрова. И тем не менее на протяжении многих лет все его слушают разинув рот и порицают Вихрова. Ох, наверное именно это, кроме проблемы лесов, больше всего эмоционально меня зацепило.
Причем при всем моем негативном отношении к Грацианскому прописал он автором ну просто идеально. Такие люди действительно есть, которые как паразиты всю жизнь существуют только на том, что эксплуатируют чужой труд, очерняют чужие достижения и выплывают именно за этот счет.
А вот молодежь Поля, Варя, Сережа и мать Поли в молодые годы ну какие то совершенно недостоверные персонажи. Постоянные метания и стенания Поли и ее матери и их мотивы, ну это просто нечто. Какие то совершенно нереальные идеалы, стремления ну это просто перебор. Такое стремление обелить себя в глазах народа, доказать свою значимость и важность. Особенно бесила Поля, которая не разобравшись убивалась из-за якобы чуть ли не предателя народа отца. Бедный Вихров, как же ему не повезло сначала с женой, потом с дочерью. Ладно хоть и поздно но Поля все поняла. В общем, очень спорные персонажи на мой взгляд.
По итогу, книга читалась тяжело, но интересно. Тема леса меня очень зацепила и нашла отклик в моей душе, профессор Вихров завоевал мое сердце. Ну а все идеалогические и "геройские" моменты, касательно в частности Поли и ее стремления умереть за родину, причем стремление совершенно неадекватное, как будто ничем иным кроме своей смерти она послужить стране и народу не сможет, я спишу на особенности и идеалогию того времени когда автор писал свой труд. Причем не могу естественно не отметить какой титанический труд провел автор при написании этого романа касательно истории русского леса. Это впечатляет, и опять отмечу потрясающую лекцию профессора Вихрова, занявшую практически около 40 страниц убористого шрифта. Причем интересный момент - все так расхваливали эту вступительную лекцию, что куча молодежи и многие профессоры с удовольствием идут ее слушать, что Вихров так умеет зацепить за живое, что читая это я довольно скептически к ней относилась и думала "Ну как же автор теперь должен изложить эту самую расхваленную лекцию, чтобы все эти восхваления оправдались в глазах читателя?" и увидев ее объем я прямо испугалась, что сейчас именно на этом месте и застопорюсь в чтении. И как же я ошибалась! Автор выдержал поставленную им высокую планку и даже я, совершенно не переносящая лекции, научные труды, считающая их ужасно скучными, монотонными, нудными, эту самую лекцию прочитала с огромным интересом не пропустив ни строчки. Браво автору! На этом и закончу)

Читать надо. Большущий роман. Но «великий» ли? Леонова подводит, по-моему, словесная неумеренность. Не может остановиться – язык «несет». «Пирамида» закончена была лишь вчерне, но страшным образом «передержана». После «революции» все сорвалось с мест, перевернулось, сошло с ума. В том числе, и словесность. Сейчас это кажется диким, но откройте каких-нибудь парфеновых-гладковых. То же словесное недержание, хотя и в более скромных объемах. Булгаковский Воланд значительно выигрывает на фоне леоновского Дымкова (или Шатаницкого), хотя бы потому, что более компактен «литературно». Разумеется, можно увидеть пересечения и с другими литературными дьвлиадами»: с «Жнвником сатаны», с грандиозным по замыслу «Фаустом».
При этом Леоновым можно восхищаться хотя бы за то, что многое из революционного безумия пережег, преодолел в себе. Ведь от из тех «дьяволят», из «кранопузых». Выдвинулся в 20-е, так как прежняя культурная элита была истреблена или вытеснена в эмиграцию. Получил массу советских цацек, заседал несколько созывов в «верховном совете» и, вообще, всячески был обласкан и пригрет «народной властью». Жил в оранжерее – даже и буквально. Его советские вещи выглядит довольно странно, то город берется одним танком, то некий мистер бежит в иное время. Признаться, никогда не понимал, за что ЛЛ такая слава. Разумеется, надо оценивать то, что написано было «в стол» - «по гамбургскому счеты». И вот в последнем романе писатель превзошел самого себе. Написал и о безмерных страданиях нашего народа, и о грядущих опасностях, и много еще о чем. Да, слишком длинно. Иногда возникало непреодолимое желание пролистать многостраничные описания-размышления и болтовню персонажей. Явно он переборщил и с Вадимом, и с этими циркачами. Линия с совковым кинорежиссером тоже как-то не очень впечатляет. Элита социалистической «культурной революции» – это все же «герои не моего романа», хотя, лично для ЛЛ это было очень важно, поверим. Ангел с фокусами – это, разумеется, какой-то балаган, хотя «так и было задумано. Одну из кульминационных сцен романа можно увидеть в беседе ангелоида с кремлевским горцем. Для совесткого довоенного писатели – это жизнь и судьба. Ведь могли бы и репрессировать. Так и за веселым Воландом некоторые также усматривают джугу. Но не переоценен ли инфернальный ранг «вождя и учителя». Хотя перейти от про-сталинских славословий к обличению его фигуры в масштабе мирового и даже вселенского зла – шаг довольно понятный и логичный. Но русский писатель здесь совершает типичную русскую глупость. Кровопийце он тщится придумать какую-то высшую мотивацию – пусть злой. Но гений. Это – ошибка или ловушка, как и «культ личности» или бредни об «извращениях социализма». Людоед – это людоед, а колония паразитов – это колония паразитов. Они действуют по своей злой природе. А «философию» им придумывают их жертвы, если случайно уцелеют или получат отсрочку. Какая такая философия была у «сталина» кроме плоского диаматного истмата из пресловутого «краткого курса». А что там накрутил Леонов в монологе «вождя»? Это не более достоверно, чем у какого-нибудь «рыбакова», хотя и в другом роде.
Жаль, что из интересного замысла построена была вот такая «Пирамида». Судьба популярного художественного произведения роману никак не грозит. Слишком громоздко и неудобоваримо, в отличие от булгаковской книжки.
В общем, многое не понравилось. «Пирамида» напоминает Вавилонскую башню. И все же сказать про книгу – «большая Федора, да дура» - язык не поворачивается. Слишком много автор поднял важнейших вопросов, и слишком хороши многие отдельные страницы и строки романа.

Так случилось, что это первое мое знакомство с Леонидом Леоновым и все благодаря вот этой замечательной рецензии. Не могу сейчас вспомнить, почему я много лет умышленно проходила мимо творчества Леонида Максимовича ? Откуда-то закрепилось в моей голове, что Леонов просоветский писатель, тяжеловесный и сложный?

"Барсуки" первый роман писателя, которому на тот момент было 25 лет. Первое, что поражает и сражает наповал это язык, тут о нем разные отзывы, на мой взгляд, он великолепен. Условно роман можно разделить на две части, дореволюционная Москва и крестьянское восстание в годы гражданской войны. Двое братьев Семен и Павел отправляются на заработки в город. Очень скоро их пути разойдутся, и надолго. Павел станет рабочим, которым нечего терять кроме своих цепей, в гражданскую он будет красным командиром и появится в романе ближе к концу, как герой и победитель. Семену, независимому и бесстрашному, мечтающему стать наследником купца у которого был в услужении, отводится больше внимания. Анархист по складу характера и убеждениям, паренек с явной крестьянской жилкой, после революции он возглавит восстание против советской власти, против продразверстки. Барсуки, так будет называться отряд Семена, а о нем самом еще долго будут слагать легенды и распевать песни на рыночных площадях. Но вот появляется старший брат, спокойный и уравновешенный, который через убеждение воздействует на младшего и ликвидирует мятеж.

Что-то здесь меня смутило. Крестьяне уже устали скрываться в лесах, начались волнения внутри отряда, крепли силы их противников, требовалась некая капля, чтобы все разошлись по домам. Этой каплей и стала беседа Павла с Семеном, однако выглядит все так, что только благодаря доводам старшего брата младший понимает бессмысленность своих действий. Дальнейшая участь Семена остается за кадром, но думаю она и так всем понятна.

Леонов однозначно дальше в планах.