Цитаты из книг автора «Лена Сокол»

А после игры, когда я выхожу из раздевалки, меня встречают Зоя и мистер Градов – они оба смотрели матч с трибун. Мужчина крепко обнимает меня и даже приподнимает от земли. Не верится, что кто-то может вот так радоваться за меня, так гордиться. Мы идем домой пешком, он все говорит и говорит по-русски, а я что и могу понимать, так только его эмоции. Но мне этого достаточно, о лучшей поддержке я никогда и не мечтал.

– Жаль, – вздыхает вторая, – красавчики. Высокие, ничошные, вполне секси. И почему у нас мало таких? – Патамушта, – бросает ей через плечо Джастин. Глаза девушек округляются, а рты открываются в немом изумлении. Американец быстро отворачивается, а нас с Машкой уже складывает напополам от смеха. Жаль, веселые подружки никогда не узнают, что сказано это было почти наугад. Зато как в цель попало – умрешь со смеху!

– Иди-ка сюда! – беру ее за талию и поднимаю на руки. Мы не целуемся, все-таки совсем недалеко отошли от дома. Просто смотрим друг на друга, соприкасаясь носами, и улыбаемся. Вот оно, оказывается, какое – счастье. Я рад, что мы вчера отпустили друг друга на волю. Теперь мы близко. Мы рядом. Вместе. – Думаешь, ребята должны узнать про нас? – спрашивает Зоя, когда я ставлю ее на асфальт. Мы идем к центру. Так много, как в России, и с таким удовольствием я еще в жизни не гулял. – Если мы еще и от них будем скрываться, то меня разорвет от желания постоянно касаться тебя и невозможности этого сделать. – Тогда скажем, – довольно кивает она.

смеется и тянет ко мне свои руки, чтобы поправить шарф. – Мама твоя в окно смотрит, – замечаю я, отбивая зубами дробь. – Ну и что? Я не могу к тебе прикоснуться теперь? – От ее улыбки мои мурашки оттаивают. – Окей, – соглашаюсь, косясь на окно, в котором застыл силуэт миссис Градов. – Но давай придумаем, как бы им помягче сообщить о нас, чтобы больше не прятаться.

– Прежде чем выйти к маме, надень водолазку, ладно? – Его глаза хитро сощуриваются. – Если, конечно, она еще не видела вот эту штуку у тебя на шее.

Неловкую паузу разрывает торопливый стук в дверь, которая тут же распахивается. Поворачиваюсь. На пороге стоит Джастин. У него суетливый вид, волнение во взгляде и какая-то коричневая пыль по всему периметру белой футболки. – Зайка, я решил приготовить завтрак, но кое-что пошло не по плану! – Он сжимает челюсти в неловком жесте. – Что случилось? – Мне не хватает ума прикусить язык и предупредить о том, что я болтаю с братом. Джастин, всплеснув руками, начинает быстро тараторить: – Долбаный «Гугл»! Я спустился на кухню, сделал сэндвичи и ждал тебя. Залез какого-то черта в Сеть, поискать рецепт интересного блюда, которое бы тебе понравилось. Знаешь, что попалось на глаза? Шоколадная овсянка, малыш. Представляешь? О, это звучало очень вкусно, но на деле… Овсяная каша сама по себе выглядит неаппетитно, но после того, как я добавил в нее какао, она приобрела вид… цвет и консистенцию… жидкого, ну того самого, да… – Джастин, – сдерживаю смешок, – ничего страшного, обойдемся бутербродами. Кошусь в сторону экрана и вижу Стёпу, заинтересованно вытягивающего шею, будто таким способом ему станет видно лицо американца, стоящего в стороне у раскрытой двери. – Нет, ты не поняла. Это катастрофа! – Он оглядывается через плечо, затем понижает голос: – Я же великий кулинар! Да? Поэтому у меня вместо тарелки овсянки получилась целая кастрюля! Представляешь? Целая кастрюля коричневого и жидкого… – Он обхватывает руками голову. – Нужно срочно это утилизировать. Я даже знаю место для подобного – такое есть в каждом доме. Помоги мне, пойдем скорее. Я оставил его возле унитаза, накрыл крышкой. Если проснется миссис Градов и увидит кастрюльку с гов…

Мои пальцы непроизвольно ложатся на лицо, которое все еще помнит поцелуи губ Джастина. «Черт, да ведь этот парень отказался возвращаться домой… из-за меня!»

Но она – уникальное создание. Идеальное. И эта идеальность не в красоте или уме. Идеально – это когда ты на одной волне со своим человеком. И мы с ней дополняем друг друга. А еще я ее просто люблю.

– Пообещай, что мы не последний раз встречали рассвет на реке. – Попросила я, направляясь к его дому. – Можем сделать это ежегодной традицией. – Дима дернул на себя дверь, и та легко поддалась. – Но тогда тебе придется чем-нибудь со мной за это расплачиваться! Почувствовала его руку на своей талии, я обернулась. – Могу натурой, – подмигнула ему, – говорят, ходовой товар. – У-у… Да ты пьяна. – Он поцеловал меня в шею и подтолкнул к входу. – Но так даже лучше, грех не воспользоваться.

Я заглядывала внутрь себя, и везде находила его. Любовь к той или иной его черте, любовь ко всему, что он из себя представляет. К его нежности, к чувству юмора, к улыбке, искрящейся солнечным светом. Да. В Диме было столько жизни, что рядом так легко было чувствовать себя живой, наполненной и настоящей. Легко было просто быть собой. И мне сейчас хотелось отдать ему свое сердце, душу, всю себя. Потому что люблю. Я даже готова была в этом признаться. Но некому. Слишком поздно. Любые слова потонут в этой гнетущей тишине, да и вряд ли теперь это кому-то нужно. Перед тем, как отключить телефон, я получила сообщение от Ани: «Не из-за Вики. Из-за тебя! Она все ему рассказала».