В десятом классе случилось второе неприятное событие. Убеждённый в том, что Света Силаева тоже татарка, он соблазнил её, но с удивлением обнаружил на её пизде и подмышками заросли. Попытка обрить вторичную половую шерсть не удалась, а Света ему заявила, что правоверным еврейкам не положено косить под мусульманок. Поразмыслив на досуге о нелёгкой доле антисемита, Руслан пришёл к мысли, что красивые женщины еврейками не бывают. По ходу пьесы Света ему сообщила, что Максим Мазаев – стопроцентный русский мудак, зато всенародно любимые писатели Аркадий Петрович Гайдар и Валентин Петрович Катаев были в детстве евреями. На Гайдара Руслану было насрать, а вот Катаев ему настроение основательно подпортил. Однако не всё было так ужасно, и Руслан додумался до простейшей мысли, которая почему-то не пришла к нему раньше. Можно быть и великодержавным шовинистом и антисемитом, и ебать всех подряд, не думая о последствиях. Долой предрассудки! Всё было так хорошо, до тех самых пор пока в медийном пространстве не появился чеченец Джохар Дудаев. Вот тут на повестке дня и встал вопрос о чеченском следе. Слишком явное было совпадение, чтобы не заметили враги.

Тяжкие думы тоже имеют особенность рассасываться. Решение есть всегда. Вот, например, у Лермонтова были шотландские корни, но это совсем не мешало ему быть русским националистом. А Дмитрий Менделеев тоже был ярым русским националистом, а фамилия-то у него от Менделя. Короче говоря, никто не мешает Дудаеву быть великодержавным шовинистом, а уж антисемитом – тем более. В то время как Руслан вспоминал и размышлял, очередь медленно, но верно двигалась в нужном направлении. Перед Русланом оставалось всего два идиота и всего один симулянт, что во временном эквиваленте равнялось примерно часу. Чтобы успеть продумать все нюансы, думать было надо быстрее, и Руслан без колебаний решил закрыть тему с национальным вопросом и вернуться к своей нелёгкой жизни на последнем временном отрезке. Вернуться надо точно туда, где его мысли сбились с пути истинного. Как ни странно, но ему это удалось.

После неудачного посещения замка субботним вечером, Руслан решил не отчаиваться, а по совету Дейла Карнеги попытаться извлечь максимальную пользу из того, что приключилось. Поначалу польза извлекаться никак не хотела, скорее наоборот. Пришлось хоронить не только Олега Александровича, но и охранников с шофёром. Потом пришлось оказать помощь семьям невинно убиенных, и кроме этого, возникли также и проблемы со строителями, которым пришлось заплатить неустойку. Шестисотый Мерседес нашли уже в воскресенье утром, однако радости от этого не прибавилось. Во-первых, потому, что Мерседес сгорел к ебени матери, а во-вторых, метрах в ста от этого Мерина нашли целых два трупа, а при них были стволы, которые лепила спиздил у невинно убиенных охранников. При жизни же оба трупа были сотрудниками ФСБ, и их машина нашлась недалеко от сгоревшего Мерса, но не сгорела. Сгорела третья машина, триста двадцать пятая Бэха, которая врезалась в Мерс. По документам эта поганая Бэха числилась за убитым год назад чеченским бандитом или ж террористом, а может и случайным прохожим, однако до бандита на этой машине ездила федеральная судья Елена Николаевна Волкова. Когда из Фэбсов выковыряли пули, то получилось, что они вроде бы убили друг друга. Короче говоря, вопросов было до хуя, и на все эти вопросы менты почему-то хотели получить ответы от Руслана.

Чтобы менты оставили его в покое, пришлось выдать им полтинник зелени, но это не избавило Руслана от вопросов, которые касались простреленной жопы его отца. На допрос его вызвали вместе с наглой внучкой упёртого деда. Внучку ту звали Лизой, точнее Елизаветой Александровной Казанцевой, и более шикарной крали Руслан в своей жизни ни разу не видел. Краля приехала в девяносто пятом году откуда-то с Украины и поступила в МГУ, а её дедушка был ей не дедушкой, а старинным другом её покойного дедушки. Родители у внучки были, но далеко, и не были олигархами, зато почти дедушка был очень авторитетным вором старой закалки. Когда наглая внучка поступила в Универ, он подарил ей очень скромную трёхкомнатную квартиру на третьем этаже сталинского дома в Измайлово. Братва, которая дедушку сильно уважала, подарила Елизавете спортивный Мерс, отжатый у голимого барыги со смертельным исходом, чтобы девочка не стоптала свои ноги раньше времени. Чтобы девочку случайно не обидели в ментовке, вместе с ней на допрос пришли два адвоката откровенно уголовной наружности. Они вежливо, но крайне доходчиво объяснили Руслану все его перспективы на будущее, и он тут же принял единственно правильное решение. Претензий ни к дедушке, ни к внучке у него не возникло, и менты тут же отпустили Лизу на все четыре стороны.

Уладив дела с ментами, Руслан вышел на улицу, где его и ждали адвокаты Лизы. Не раздумывая, он принёс глубочайшие извинения за хамское поведение своего отца, который был грубым солдафоном, контуженным на всю голову в тылу врага, а адвокаты вежливо предложили Руслану взаимовыгодное сотрудничество, на что он моментально согласился. На то было два соображения, точнее даже три. Разместить у себя в банке общак никогда не вредно, да и друзья покойного отца не будут мнить себя хозяевами Пиписечного Банка наравне с Русланом. Ну а третий момент, был самым важным. Если вести себя с умом, то и с Лизой можно счастья попытать, а это открывало широкие перспективы. Тут главное не торопиться, и не выказывать слишком явно свою заинтересованность. Если всё правильно сделать, то успех неизбежен.

Для начала Руслан пригласил к себе в Банк адвокатов, которым всё как бы очень понравилось, но спешить они тоже не собирались. Далее Руслан направился на экскурсию в деревню, чтобы заодно навестить упёртого дедушку, принести ему свои извинения и также компенсировать тяжкие телесные повреждения, которые ему нанёс покойный Олег Александрович, то есть принести бухла и выдать денег за сломанную вставную челюсть. Дедушка с удовольствием выпил коньячку, зато деньги брать упорно не хотел, однако, когда он понял, что на эти деньги можно поставить челюсти из чистого золота, да ещё и с бриллиантами, то согласился. Во второе посещение упёртого дедушки Руслан, как бы между делом, пригласил его наглую внучку посмотреть его строящийся замок, ну а потом ещё и пригласил её посетить его Дважды Пиписечный Банк, Всё бы было хорошо, но к Руслану через пару дней пришёл участковый и под расписку всучил ему долгожданную повестку в военкомат. Вот так и рушатся все надежды, которые юношей питают. Кроме всех грандиозных планов по соблазнению Лизы рухнули ещё и более насущные планы по соблазнению Людмилы. Именно той самой Людмилы, которая и столкнула его на скользкий путь в психушку.

Если с Лизой Руслан совсем не торопился, чтобы не обосраться, и никаких успехов не достиг, даже локальных, то с Людмилой было всё наоборот. Как-то на бульвар он вышел погулять и увидел барышню с полными ужаса глазами. Было ей на вид лет двадцать пять, была она вся рыжая с веснушками и голубыми глазами, и эти голубые глаза светились ужасом вселенской катастрофы. Прикид у девушки давал понять, что она является сторонницей здорового образа жизни, а её фигура только подтверждала это гнусное предположение. Черты лица её были, как того и следовало ожидать, откровенно еврейскими, а губы наводили на мысль о неграх в третьем поколении. Нельзя сказать, что внешность её была отвратительна, если ж не сравнивать её с Лизой, но Лиза-то была далеко, а сторонница здорового образа жизни была рядом и тяжело сопела. Пути Господни неисповедимы, вот Руслану и захотелось до боли в яйцах выебать эту столь своеобразную барышню с безумным взглядом, причём прямо здесь и сейчас.

Здесь и сейчас не получилось потому, что февраль в Москве холодный, да и народу многовато на улицах. Для осуществления своей мечты Руслану для начала надо было познакомиться с дамой, а она этого делать упорно не хотела. «Мадам! Не бегите так быстро! Так можно и мимо своего счастья пробежать», – собрав всё своё обаяние, сказал ей Руслан. Девушка остановилась и заорала в левую сторону дурным голосом: «Не подходите ко мне! Я Вам руку сломаю! У меня пятый дан по айкидо». Руслан, как храбрый мужчина, для начала решил убежать, но инстинкт продолжения рода пересилил инстинкт самосохранения, и он решил продолжить попытку с негодными средствами.

– Помилосердствуйте, мадам! Зачем же мне ломать руку?

– Потому что Вы хотите меня изнасиловать! Вы – маньяк!

– С чего Вы взяли, что я Вас хочу изнасиловать? На мне разве написано, что я – маньяк?

– Меня все хотят изнасиловать, потому что я безумно хороша в постели, и Вы – не исключение!

– Побойтесь Бога! Не собираюсь я Вас насиловать, а скорее, наоборот, я бы хотел Вас защитить от всех маньяков. И сам я – не маньяк, а Руслан.

Последние слова возымели на девушку магическое действие, глаза её перестали излучать ужас, а голос стал значительно тише.

Барышня сказала, что её зовут Людмилой, и больше она ничего не боится. Видимо, ассоциации с поэмой Пушкина и оперой Чайковского дали позитивный эффект, и барышня впала в гипоманиакальную фазу своей душевной болезни. От такого поворота событий Руслан впал в кататонический ступор, однако ненадолго. Людмила моментально пришла к нему на помощь и сообщила, что ждала его всю жизнь. Конечно, Руслан не был специалистом в области тонких материй, тем не менее, барышня показалась ему особенной, но желание её выебать от этого только усилилось. Ничего не поделаешь, сексапил – штука загадочная. Может как-то так вышло, что Руслан понял, что второго шанса в жизни выебать столь своеобразную дамочку у него не будет, вот и решил он, во что бы то ни стало, реализовать свою необычную сексуальную фантазию, чтобы у его детей вовсе не было психических отклонений. Процесс пошёл, однако же, не так быстро, как того требовал молодой растущий организм, ибо непросто совратить девушку, которая ебанулась на почве недоёба. Однако цель может оправдывать средства, и Руслан набрался терпения и начал осаду неприступной особы.

Ровно в девять вечера Руслан встречал Людмилу и два часа выгуливал её по Измайловскому бульвару. За два месяца прогулок он узнал так много интересного и нового, что мог бы больше никогда не слушать, что говорят женщины. Вначале Людмила рассказала ему, что она проживает уже свою последнюю девятую жизнь в человеческом образе на этой вот земле, а что будет потом, должен будет решить верховный экуменический совет эзотериков и космонавтов. Совет состоится скоро, но когда точно, она не знала. Многократные перевоплощения наделили Людмилу чудесными знаниями и способностями. Она видела чужую ауру и могла лечить все болезни, включая сифилис, прикосновением рук. У неё было четыре законченных высших образования: экономическое, юридическое, медицинское и ещё в придачу психологическое, которые она получила экстерном в институте психиатрии имени Ганушкина, где ей также регулярно выдавали стелазин, сульфазин, галоперидол, и множество иных препаратов, расширяющих сознание.

Не смотря на все старания специалистов, им так и не удалось сломить дух Людмилы, и она очень этим гордилась. Как уверяла Людмила, было ей тридцать девять лет, и была она замужем за гомосексуалистом, который жил с ней в одной квартире вместе со своим любовником. Кроме столь выдающегося мужа было у Людмилы два сына, десяти и девятнадцати лет от роду. Младший умер три года назад, а старший учился на втором курсе биофака МГУ. Изнасиловать Людмилу пытались четыре раза, при этом все попытки были неудачными и все с летальным исходом. Совсем недавно Людмилу долго пытали в застенках КГБ с гнусной целью извлечения из её головы информации о неком Борисе Александровиче, верховном жреце всех целителей руками и иными частями тела. Инквизиторы безжалостно раздели её догола, привязали к стулу и капали на темя водой, но она не выдала им страшную тайну. Самым захватывающим рассказом из репертуара Людмилы был рассказ о её тяжёлом детстве, которое было гораздо страшнее, чем детство Дэвида Копперфильда и Оливера Твиста, вместе взятых.

В каждой советской интеллигентной семье должно быть в наличии полное собрание сочинений Чарльза Диккенса. Читать его вовсе необязательно, однако, использовать его для сбора пыли было крайне необходимо. Тем не менее, Руслан, вопреки советским традициям, прочел всего Диккенса от корки до корки. Рассказ Людмилы напомнил ему его счастливое детство, когда он читал о детях, родители которых умерли ещё до их рождения, и чётко осознавал преимущество Советского Союза над всем капиталистическим миром. Узнав же историю жизни Людмилы, Руслан вдруг осознал, как жестоко он ошибался. Логики у Людмилы было как бы поменьше, чем у Чарльза, но яркость её образов впечатляла значительно сильнее. Некоторые несоответствия в именах и датах не смущали героическую женщину, перенесшую все тяготы и лишения развитого социализма. Руслану показалось, что Людмила уже не в первый раз рассказывает историю своей жизни, что и на самом деле вполне соответствовало истине, ибо до Руслана она много раз рассказывала её чёрствым и бессердечным психиатрам, психологам и сексопатологам, пытаясь разжечь в их душах пламень сострадания к ближнему.

Когда Людмиле не было и двух лет, тогда её родители поехали строить БАМ по комсомольской путёвке. По идее это случилось именно в то время, когда в этом грандиозном строительстве приключился десятилетний перерыв, но такая мелочь комсомольцам помешать не могла. Исходя из возраста Людмилы, это было где-то году в шестидесятом, но от этого трагизм ситуации не зависел. Её родители были тогда студентами, и денег им не хватало, вот они и поехали строить БАМ, как бы, несмотря на перерыв, и один в поле – воин, а два и тем паче. Вместе прожили они недолго и несчастливо и умерли в разные дни. В один дождливый день пошли они под навес, чтобы там перекусить, а на них упало большое деревянное бревно. Мать убило на месте, а отца только слегка контузило, из-за чего он стал плохо слышать и думать тоже. Мать, как оно и положено, похоронили на кладбище, которое было расположено на другой стороне от железной дороги. Лишь только пробило сорок дней, отец пошёл на кладбище, но пройти ему помешал скорый поезд. Отец стоял у насыпи и ждал у моря погоды, а тут ещё и чёрная кошка стала перебегать через железнодорожные пути перед паровозом, машинист резко затормозил, и вагоны посыпались под откос. Отец Людмилы в это время отвлёкся, так как его окликнул кто-то сзади, однако по причине плохого слуха, он не услышал грохота падающих вагонов, и понял, что происходит, слишком поздно. Когда ж он визуально оценил масштаб бедствия, то сразу же побежал прочь, но на дороге совершенно случайно валялся пустой поддон для электрокара, и нога отца попала в щель между досок, и он застрял в поддоне. Груды щебня и гальки, тонны песка и цемента просыпались на голову несчастного отца Людмилы, а потом пошёл проливной дождь. Кошмар, да и только.

Когда Людмиле было шесть лет, её зверски избил её злой отчим, и сломал ей в двух местах позвоночник. Девять лет она пролежала в гипсе, после чего, для реабилитации, пошла заниматься плаваньем и даже стала кандидатом в мастера спорта. Когда Людмиле было тринадцать, она жила на даче, а по соседству с ней жил старый генерал, который воевал в Манчжурии и приволок оттуда в качестве трофея настоящую японскую гейшу. Эта самая гейша и научила Людмилу всему, что можно и что нельзя. Когда ей было семнадцать, Людмилу гнусно попытался изнасиловать её одноклассник, но Людмила дала достойный отпор и убила гада приёмом айкидо, которому её научил старый самурай, муж японской гейши. Дабы не попасть в тюрьму за убийство, Людмила ушла добровольцем в Афганистан, где и научилась лечить руками. Там она попала в плен и провела в плену долгих семь лет, после чего вернулась в СССР и три года жила у брата, который моложе её на четыре года. С женой брата они до сих пор дружны и встречаются раз в месяц. Во время этих встреч они пьют красное вино, целуются и мнут друг другу сиськи, но ниже пояса – ни-ни, ибо они вовсе не лесбиянки.

Людмила ещё много чего поведала Руслану, но март уже был в разгаре, что неизбежно породило гормональный всплеск. Уже давно было пора переходить от слов к делу, но Руслан так и не мог подобрать нужных слов, чтобы доставить массу счастья измученной лишениями девушке. Поить вином её было небезопасно, ибо хер его знает, что она может отчебучить под кайфом, но Руслан решился. Ничего, из ряда вон выходящего, не произошло. После первой бутылки поцелуи и сиськи, а дальше никак. Хоть усрись, но никак. Тем не менее, Руслан обнаружил на брюхе у Людмилы загадочную татуировку. Татушка переливалась всеми цветами радуги, но понять, что там нарисовано было абсолютно невозможно. Оставив бесплодные умственные потуги, Руслан всё же умудрился стащить с Людмилы джинсы, но она применила приём айкидо, то есть въебала ему ногой по яйцам. Через пару дней после первой неудачи была и вторая, потом и третья, однако, уже к концу марта Людмила созрела до минета, а тут, блядь, участковый со своей повесткой. Полная хуйня по жизни.

Наконец-то очередь дошла до Руслана, и он вошел в заветный кабинет. За столом сидел мужчина похожий на Сталина, зато с усами Тараса Бульбы. Руслан неожиданно вспомнил, чем убил Тарас Бульба своего сына, и тут же представил, как доктор Бешеный вынимает из широких штанин дубликатом бесценного груза своё гражданство Советского Союза и бьет этим гражданством ему прямо по лбу. Не в силах противостоять столь яркому видению, Руслан расхохотался. Доктор тем временем внимательно изучал чью-то медкарту. Когда Руслан успокоился, Игорь Васильевич сказал внушающим доверие голосом, продолжая изучать свои бумаги: «Здравствуйте, Руслан Олегович. Я тоже очень рад Вас видеть. Хотите инъекцию галоперидола, или же перейдём к рассмотрению дела по существу?» Мистическое слово «галоперидол», настроило Руслана на лирическую волну, и он не торопясь начал излагать трагический рассказ о своём трудном детстве, тяжёлом отрочестве и кошмарной юности, копируя при этом, что есть мочи, манеры речи и поведения Людмилы. Руслану казалось, что ему это удалось сверх всяких ожиданий, и теперь золотой ключик у него в кармане. Осталось только найти холст, за которым дверь от этого ключика, но это – полный пустяк.

Доктор слушал Дудаева и что-то записывал, но минут через пять ему всё это изрядно надоело, он прервал рассказ Руслана на самом интересном месте и тихо и вкрадчиво спросил: «Руслан Олегович, скажите, а Вы Гашека читали или ж только Диккенса?» Таким вопросом можно сбить с толку кого угодно. «Конечно, читал. И ещё Марка Твена читал», – ответил, не подозревая подвоха Руслан. Доктор ехидно улыбнулся и продолжил допрос: «Помните, какой диагноз поставили Швейку, не на действительной службе, а уже во время войны?» Руслан сказал, что точно он не помнит, но точно знает, что если человека один раз признали идиотом, то это ему пригодится на всю жизнь. «Вот в том и дело, что пока Вас ещё не признали, а вот Швейку поставили диагноз Слабоумный Симулянт. Не очень научный диагноз. Я раньше думал, что это – типа шутка, но теперь понял всю глубину этого понятия. Вот Вы, Руслан Олегович и есть Слабоумный Симулянт», – сказал доктор, оторвав свой взор от бумаг. Надежды Руслана рушились как карточный домик.

Руслану было явно не до смеха, а Игорь Васильевич смотрел на него таким недобрым взглядом, что Руслан снова потерял нить своих мыслей. Как бы то ни было, но что-то было надо говорить, ибо доктор выжидал непонятно чего. Руслан напрягся и продолжил диалог.

– Простите, Игорь Васильевич, а почему это слабоумный?