В среду двадцать третьего августа девяносто пятого года в Стране Дураков приключился кризис неплатежей, что повлекло за собой массовую ликвидацию Хуёвых Банков. Работал принцип домино, банки сыпались один за другим, ну а банкиров регулярно отстреливали. Сия чаша минула Олега Александровича по очень простой причине. Он был председателем правления Пиписечного Банка, а всем известна разница между хуем и пипиской. Проше говоря, не дорос его банк до размеров, которые могли бы заинтересовать государство, вот и пронесло. Даже более того, из-за этого кризиса банк начал приобретать необходимый размер для его последующей ликвидации в следующем кризисе девяносто восьмого года. Тем не менее, до девяносто восьмого ещё надо было дожить, а девяносто шестой был не за горами. До середины лета девяносто шестого Олег с Русланом вели активную бандитскую жизнь, занимаясь факторингом или, говоря по-русски, обеспечением правильности взаиморасчетов во время кризиса неплатежей, а если ещё проще, то выбиванием сомнительных долгов. Точнее было бы сказать, долги выбивали Олег и его десантный полк ветеранов Афганистана, а Руслан обеспечивал юридическую сторону физического выбивания.

В конце июля девяносто шестого года по вполне объективным причинам доходность от выбивания долгов стала падать, зато свободного времени стало больше, и Олег решил ускорить процесс выселения последнего жителя деревни «Охуйкино». Один сраный дом остался, ему даже удалось купить все колхозные коровники, свинарники и свекольно-земляничные поля, а тут хуй по всей роже. Какой-то ебанутый дед и его наглая внучка. Внучке было где-то лет семнадцать, и была она вполне даже привлекательна, что вызвало у Олега не совсем отчётливую сексуальную фантазию, толи самому на ней жениться, толи сына женить. Самому было прикольнее, да и сыну рановато. Недолго думая, Олег пришёл к выводу, что у кого раньше встал, так тому и тапочки. Второго августа девяносто шестого года, в пятницу состоялась последняя смертная казнь в России. Расстреляли в тот ясный день серийного убийцу и педофила Сергея Александровича Головкина, а сразу же после его расстрела собрался весь совет директоров Пиписечного Банка. Казалось, что между этими событиями не было абсолютно никакой взаимосвязи, ибо никто из членов совета директоров не знал и не подозревал о существовании педофила Головкина, а уж о его расстреле и тем более, и правильно казалось. Никакой связи там не было, и быть не могло, просто случайное совпадение, каких полным полно в нашем мире. На совете директоров остро стоял насущный вопрос о поглощении Пиписечным Банком другого банка, тоже пиписечного по сути, однако, с другим названием.

Пиписечный банк Дудаевых скупил за бесценок все долговые обязательства Второго Пиписечного банка с целью последующего преображения в самый, что ни на есть, настоящий Хуёвый Банк. В результате соития двух пиписечных структур у Пиписечного Банка образовалось два отделения в разных районах города Москвы. Руслан остался на выходные в Москве с целью освоения новых территорий, а Олег рванул на стройку родового поместья. Вечер пятницы прошёл в пьянстве и блуде, а утро субботы ознаменовалось похмельем и ранним подъёмом. Похмелье было в рамках приличий, зато спать совсем не хотелось, а делать было совсем нечего. Как тут не проявиться фантазиям. Как это выяснилось часам к шести утра, воплощать фантазии было абсолютно не с кем. Все гости разъехались по своим домам, ну а в замке остались только два охранника и шофёр. Фантазии такого рода в голову ему ещё не приходили, но зато бесконечно похмеляться было совсем не по понятиям. Немного поразмыслив, Олег решил прогуляться до деревни, с благородной целью изучения возможности общения с обнаглевшей внучкой упёртого дедушки. Столь ранний час не мог стать помехой для благого начинания, ибо Олег Александрович твёрдо знал, что крестьяне встают рано.

Утро встретило Олега Александровича прохладой, как требовали советский фольклор вместе с законами Мироздания. Трёхминутная пешая прогулка по лесу не изменила к лучшему намерений главы Пиписечного Банка, и он смело вошёл в ворота владений не в меру упёртого деда и его чрезмерно наглой внучки. Во дворе нахально, как хуй у молодого осла, стоял пятьсот шестидесятый Мерс цвета серый металик. Такой двухдверный спортивный автомобиль, цена которого была как бы не намного меньше, чем у шестисотого Мерина, на котором катался Олег. Видение то было не слишком уж приятным, и наводило на мысль, что враги его опередили. Заглянув в окно того Мерса, Олег догадался, что принадлежит эта игрушка наглой внучке упёртого дедушки. Это совершенно очевидно означало, что десятка баксов за полусгнивший домик упёртого деда его внучку только рассмешат. Вот незадача, однако, отступать некуда, позади родной замок. Здравый смысл подсказывал, что надо бы вернуться домой, дома всё обдумать, а только уж потом начинать военные действия, желательно на трезвую голову. Так уж случилось, что здравый смысл не всегда одерживает победу, и Олег решил идти напролом. Будь, что будет.

Наглая внучка, не открывая дверей, предельно вежливо попросила Олега Александровича пойти в гости к ебени матери, но тот проигнорировал её просьбу и продолжил молотить в дверь руками и ногами. Дверь бесшумно отворилась, и на её пороге появился упёртый дед. Олег втолкнул деда в дом, а сам прошёл вслед за ним. Наглая внучка была одета не по уставу, что неизбежно прибавило сил Олегу. Он тоном, не терпящим возражений, стал излагать все свои мысли, так или иначе связанные с его появлением, но беседа приобрела явно деструктивный характер и закончилась глубоким нокаутом для несговорчивого деда. Оно и правильно, нехуя восьмидесятилетнему пердуну метать бисер перед пятидесятилетним отставным десантником. Наглая же внучка уже успела сбежать, и продолжать деструктивный разговор стало уже не с кем. Олег Александрович решил неспешно покинуть столь негостеприимный дом, чтобы проспаться и показать им Кузькин мать и, где раки зимуют, однако видно, не судьба. Открывая калитку, он явно услышал знакомый до боли звук, и сразу почувствовал эту боль своей задницей. Обернувшись, Олег увидел запредельно наглую внучку, которая перезаряжала свой дробовик, только вот получать второй заряд дроби Олегу не хотелось, и он всё-таки решил временно отступить.

Идти по лесу с простреленной жопой не так-то просто. Дорога заняла целых десять минут, и за это время затуманенный мозг Олега успел просветлеть. Полная жопа, как ни крути, всё равно жопа. Непонятно, как из неё вылезать. Надо ж было так обосраться, а теперь надо думать, как всё разгрести. Очевидно, что с дедушкой и внучкой миром теперь не разойдёшься, значит, хибару спалить, на деда наехать, но хер его знаете, кто у той внучки папа. Надо для начала навести справки. Но что делать с жопой? Тут так-то просто не решишь. Ехать сидя не получится, да и ехать некуда. Не дай Бог, прознает жёлтая пресса, вот тогда конец мечтам о депутатской карьере, да и деловая репутация банкира под большим вопросом, не говоря о том, что братва уважать его перестанет. Герой в жопе с дырой. Чрезмерно завышенная самооценка рисовала Олегу кошмарную перспективу вместо такого безоблачного будущего, о котором он размечтался. Для решения всех насущных проблем надо было позвонить Руслану, но телефона Олег с собой не взял. Значит, придётся ему звонить по возвращении в замок, но самое противное то, что придётся показывать свою многострадальную жопу охранникам. Да и чёрт с ними, придётся за это им дать немного денег, чтобы много не пиздили. Утро в субботу не бывает добрым, и это – аксиома, которая не требует доказательств. Надо просто запомнить это раз и навсегда, и будет всем счастье.

Придя домой и объяснив пикантную ситуацию охранникам, Олег прилёг на пузо, чтобы было удобнее поливать раны водкой, что и поручил делать охраннику, а сам стал упорно звонить сыну. Не тут-то было. Блудный отпрыск за всю пятницу успел освоить только часть новой территории и всего лишь одну операционистку. С утра он ещё осваивал другие части банка и секретаршу бывшего президента того банка, и ему было совсем не до дурацких телефонных разговоров, работа превыше всего. Посоветовавшись всего пару минут со своей охраной, Олег Александрович неизбежно пришёл к единственно верному выводу, что встречи с лепилой никак не избежать. Он опять стал звонить отпрыску, но тот ещё не успел освоить всех и вся, и поэтому к телефону не подходил. Опять всё приходится делать самому. Олег Александрович неожиданно вспомнил, что года два, а может и три, назад кто-то выдал ему визитную карточку подпольного айболита. Основательно порывшись в своём бездонном лопатнике и вывернув его наизнанку, он всё же нашёл предмет своего вожделения, на котором кроме телефона было написано:

Владислав Гаврилович

S.Q. Lap

Вот, блядь, удача! Сам почти всё порешал, главное, чтобы телефон ещё не устарел. С замиранием сердца Олег набрал заветный номер. Занято! Вторая попытка дала некоторую надежду, но, к сожалению, ложную. Никто не подходил, а жопа болела всё сильнее и сильнее. Выпив грамм двести, Олег Александрович повторил, потом ещё раз, потом ещё раз пять, ну а потом, как-то уж совсем неожиданно, сучилось великое чудо. На другом конце виртуального провода появилась жизнь.

– Какая блядь звонит в такую рань? Хуй ли надо?

– Айболита мне надо срочно!

– Так и звони своему Айболиту, мудак бестолковый.

– Я не мудак, а Олег Александрович Дудаев, председатель совета директоров банка, а ты, как я понимаю, Владислав Гаврилович, эскулап.

– Правильно, вижу, что читать научился, и хуй ли тебе надо от меня?

– Срочная и конфиденциальная медицинская помощь.

– Я работаю исключительно по рекомендации. Ты от кого будешь, Олег Александрович?

– Я точно не помню, кто мне дал твою визитку, но не на помойке же я её нашёл. Кто-то рекомендовал, а кто, не помню. Да у меня дело-то пустячное, на охоте подстрелили, дробью.

– За раннее утро, за шаббат, за твою плохую память цена будет десятка за вызов и по штуке за каждую дробину. Не устраивает, звони ноль три.

Олег Александрович несколько прихуел от таких расценок, но делать было нечего, и он согласился. Чтобы не оставалось никаких сомнений, раненый в жопу боец в очередной раз попытался связаться со своим сыном, но тот ещё не успел освоить всех нужных ему барышень и выпить всё содержимое бара бывшего президента. Пришлось решать самому. Решение было не самым лучшим, однако, охранники с ним согласились. Было решено, что как только эскулап сделает свою работу, так и завалить его на хуй.

Шофёр и один охранник поехали за лепилой, а Олег с другим охранником стали обсуждать план будущего преступления, скрыть которое было весьма просто и без всяких лишних затрат. Дело было в том, что котлован под фундамент замка был уже вырыт, арматура забита, оставалось только залить всё цементом и ждать, пока фундамент просядет, а со следующего года можно и начать возводить башни и прочие сооружения. Чтобы спрятать труп, не надо было усераться и рыть землю, достаточно было прикопать труп на полметра, а в понедельник его зальют к ебени матери, и ни одна собака не раскопает. Единственная проблема – не запачкаться кровью, но это – не вопрос для профессионала. Эскулап был заочно приговорён. Олег ещё раз набрал номер сына, и случилось чудо. Руслан выслушал подробный отчёт о деяниях отца своего и пришёл к мысли, что тот окончательно ебанулся, но спорить не стал, а сказал, что приедет часов в восемь вечера, и тогда даст отчёт о своей работе, которую он проделал гораздо успешнее, нежели его отец проделал свою. Олега Александровича несколько успокоил голос Блудного Сына своего, и он, выпив ещё грамм сто, соизволил даже немного вздремнуть, пока то да сё. Как все знают, сон – лучшее лекарство.

Выслушав рассказ о приключениях отца своего, Руслан освоил последнюю работницу своего нового отделения Пиписечного Банка, после чего отправился в замок, чтобы по достоинству оценить простреленную жопу родителя. Увиденная картина маслом его несколько удивила. Ворота его замка были открыты настежь. Шестисотый Мерин исчез, а его водитель лежал у ворот с перерезанным горлом, а ещё в трёх метрах от водителя лежал охранник, и также с перерезанным горлом. Вокруг было так тихо, что Руслану стало как-то жутковато на душе. Войдя в домик охраны, он обнаружил на полу другого охранника с перерезанной глоткой, а Олег Александрович тихо валялся на столе со свёрнутой шеей. Видно было, что лепила работал, но работу свою до победного конца не доделал, ибо в каждом полужопии Олега Александровича осталось по одной не вынутой дробине. В голове у Руслана как-то не укладывалась мысль, каким же это образом один лепила почикал трёх десантников ветеранов Афганистана, да ещё и шофёра? Ладно, если бы он втихаря их замочил, а то ведь это они ж его хотели втихую прихуячить, так ведь он как-то пронюнькал мутную тему, и хрясь. Руслан не смог самостоятельно дать ответ на этот социально значимый вопрос, и именно по этой причине он и вызвал ментов. Менты приехали моментально и местные, и московские, ведь не каждый же день режут банкиров с охраной вместе.

Руслан рассказал ментам, что его отцу прострелила задницу наглая внучка упёртого деда, а отец вызвал врача, о чём и сообщил ему по телефону. Разумеется, говорить о том, что врача хотели зачистить, чтобы избежать позора и не платить за труд, он не стал. Менты дотошно осмотрели место преступления и попросили Руслана открыть сейф, в котором должно было быть сто пятьдесят тысяч зелени. Вместо зелени в сейфе лежала визитка эскулапа и мобильник Моторолла. Такой мобильник, которым убить можно, такие в те времена были мобильники и стоили ёб твою мать сколько. Менты находке очень обрадовались и тут же начали звонить по мобильнику на номер с визитки, но там всё время было занято. Устав от трудов праведных, старший из ментов поручил Руслану звонить, а сам начал напряжённо думать. Руслану удалось дозвониться моментально, однако блюстителей порядка этот факт безумно огорчил, ибо зазвонила гигантская Моторолла, и стало понятно как баранье яйцо, что эскулап подарил наследникам Олега Александровича свою мобилу. Немного посовещавшись, менты пришли к выводу, что было совершено убийство с целью ограбления, и ушли к деду с внучкой, взяв с Руслана подписку о невыезде и опечатав его замок.

Руслан переехал жить по месту прописки, и это сыграло не последнюю роль в необходимости идти к доктору Бешеному. Видимо другие акционеры банка или кто-то из конкурентов решили прибрать к рукам хозяйство покойного Олега, ну а без Руслана эта задача становилась крайне лёгкой. Военкомат начал активно сверх всякой меры интересоваться жизнью богатого наследника, и вот Вам – результат. Мысли Руслана перескочили на вопросы крови, точнее сказать, они неожиданно вернулись к национальному вопросу. Этот вопрос был весьма значим на текущий момент. Несмотря на то, что чеченская война закончилась, а вторая пока ещё не началась, было очевидно, что она может начаться в любой момент. Первая война закончилась тем, что наша Родина сильно обосралась и жаждет реванша. Как так могло получиться, что Сталин в сорок четвёртом всех чеченцев переселил за два дня в Среднюю Азию, параллельно воюя с Гитлером, а Ельцин со своим Лебедем обосрались по полной программе? То-то и оно. Выгонят на хуй Ельцина, и новый президент начнёт новую войну, чтобы доказать, что способен править Россией.

Класса до седьмого национальный вопрос вовсе не волновал Руслана, ибо был он твёрдо уверен в том, что он – русский, и все его одноклассники суть тоже русские. Учился Руслан в английской спецшколе, где, на самом деле, русские были национальным меньшинством. В седьмом классе его просветили, что Ройзманы с Блюменталями и Кацманами вовсе не являются русскими потому, что все они суть богоизбранные, а все остальные суть гои. Эта мысль не давала покоя Руслану, и он твёрдо решил стать антисемитом или великодержавным шовинистом. В восьмом классе он твёрдо определился с выбором и стал великодержавным шовинистом. В то время он был твёрдо уверен в том, что Света Силаева, Галя Шибаева да Максим Мазаев – русские. Разочарование пришло летом после девятого класса, когда Галя Шибаева получила паспорт и на радостях отдалась Руслану. Любопытства ради, он стал разглядывать паспорт Гали и обнаружил, что она не Галина, а Галия, да ещё и Альбертовна и, в придачу ко всему прочему, ещё и татарка. Тяжелейший выбор между головыбритой пиздой и убеждениями оказался отнюдь не лёгким, и бритая пизда победила неокрепшие убеждения, и Руслан решил стать антисемитом.

В десятом классе случилось второе неприятное событие. Убеждённый в том, что Света Силаева тоже татарка, он соблазнил её, но с удивлением обнаружил на её пизде и подмышками заросли. Попытка обрить вторичную половую шерсть не удалась, а Света ему заявила, что правоверным еврейкам не положено косить под мусульманок. Поразмыслив на досуге о нелёгкой доле антисемита, Руслан пришёл к мысли, что красивые женщины еврейками не бывают. По ходу пьесы Света ему сообщила, что Максим Мазаев – стопроцентный русский мудак, зато всенародно любимые писатели Аркадий Петрович Гайдар и Валентин Петрович Катаев были в детстве евреями. На Гайдара Руслану было насрать, а вот Катаев ему настроение основательно подпортил. Однако не всё было так ужасно, и Руслан додумался до простейшей мысли, которая почему-то не пришла к нему раньше. Можно быть и великодержавным шовинистом и антисемитом, и ебать всех подряд, не думая о последствиях. Долой предрассудки! Всё было так хорошо, до тех самых пор пока в медийном пространстве не появился чеченец Джохар Дудаев. Вот тут на повестке дня и встал вопрос о чеченском следе. Слишком явное было совпадение, чтобы не заметили враги.

Тяжкие думы тоже имеют особенность рассасываться. Решение есть всегда. Вот, например, у Лермонтова были шотландские корни, но это совсем не мешало ему быть русским националистом. А Дмитрий Менделеев тоже был ярым русским националистом, а фамилия-то у него от Менделя. Короче говоря, никто не мешает Дудаеву быть великодержавным шовинистом, а уж антисемитом – тем более. В то время как Руслан вспоминал и размышлял, очередь медленно, но верно двигалась в нужном направлении. Перед Русланом оставалось всего два идиота и всего один симулянт, что во временном эквиваленте равнялось примерно часу. Чтобы успеть продумать все нюансы, думать было надо быстрее, и Руслан без колебаний решил закрыть тему с национальным вопросом и вернуться к своей нелёгкой жизни на последнем временном отрезке. Вернуться надо точно туда, где его мысли сбились с пути истинного. Как ни странно, но ему это удалось.

После неудачного посещения замка субботним вечером, Руслан решил не отчаиваться, а по совету Дейла Карнеги попытаться извлечь максимальную пользу из того, что приключилось. Поначалу польза извлекаться никак не хотела, скорее наоборот. Пришлось хоронить не только Олега Александровича, но и охранников с шофёром. Потом пришлось оказать помощь семьям невинно убиенных, и кроме этого, возникли также и проблемы со строителями, которым пришлось заплатить неустойку. Шестисотый Мерседес нашли уже в воскресенье утром, однако радости от этого не прибавилось. Во-первых, потому, что Мерседес сгорел к ебени матери, а во-вторых, метрах в ста от этого Мерина нашли целых два трупа, а при них были стволы, которые лепила спиздил у невинно убиенных охранников. При жизни же оба трупа были сотрудниками ФСБ, и их машина нашлась недалеко от сгоревшего Мерса, но не сгорела. Сгорела третья машина, триста двадцать пятая Бэха, которая врезалась в Мерс. По документам эта поганая Бэха числилась за убитым год назад чеченским бандитом или ж террористом, а может и случайным прохожим, однако до бандита на этой машине ездила федеральная судья Елена Николаевна Волкова. Когда из Фэбсов выковыряли пули, то получилось, что они вроде бы убили друг друга. Короче говоря, вопросов было до хуя, и на все эти вопросы менты почему-то хотели получить ответы от Руслана.