Отхлебнув виски и сделав пару затяжек, Илона начала говорить с сильным придыханием: «Помогла мне случайная встреча. Я судила проститутку за тяжкие телесные. Она работала с любителями БДСМ. Это такие извращенцы, которые не ебуться, а ссут и срут друг на друга, водят друг друга на собачьих поводках и жрут из мисок, как собаки, короче, всякой хуйнёй занимаются. Так вот. Эту девушку с пониженной социальной ответственностью клиент попросил отстегать его кнутом, а она ему случайно глаз выбила». В этот момент седьмая скрипка слегка слажала, и у Тыглы возникла лёгкая тревога. Вдруг Илона работает типа клофелинщицей. Заманила его с целью обокрасть и усыпляет Прокофьевым да своим волшебным голосом, как речная дева Лорелея. Оркестр продолжал играть абсолютно чисто, и тревога у Тыглы рассеялась. Взять-то у него абсолютно нечего, разве что разобрать на запчасти, а тушу выбросить с балкона. Так это слишком маловероятно, типа как стричь свинью, визга много, а шерсти – хуй.

Илона выпила уже больше, чем того требуют приличия, и продолжала свой сказ: «Я тогда ей переквалифицировала статью и дала по минимуму, так, пару лет условно, за то она мне много интересного рассказала. Этот самый Лифшиц, кроме всего прочего, был ещё и фетишистом-мазохистом. Он устраивал оргии у себя на даче, а её нанимал в качестве доминатрикс. Он даже свою дочку приучил к этим играм. Дочка по ходу нечаянно отрезала хуй одному дружку своего папы и потом попала в дурку. Кстати, я сейчас живу в её квартире. Меня сюда и пристроили по программе защиты свидетелей. Короче говоря, я уговорила ту самую проститутку, чтобы подменить её у Лифшица, когда её туда позовут. А как позвали, я свинтила номера у первой попавшейся машины, перекрутила их на свою Бэху и поехала к нему в гости. Охранники думали, что я на оргию и пропустили без базара, ну а я зашла к ним и всех их перехуячила. Только я обсчиталась. Дело в том, что в той обойме, которую я взяла с собой было всего лишь шесть патронов, а этих уродов было семь. Пришлось самого Адольфа Рувимовича добивать бутылкой». Илона тяжело вздохнула и налила себе ещё виски.

Шестая симфония Прокофьева подходила к концу, и Тыгла уже совсем не спал, а слушал рассказ Илоны с удовольствием. Это же прекрасно, когда случайно встретились два киллера во время пандемии. Илона же всё говорила и говорила о своих грехах тяжких: «Этот обосраный онколог орал как кошерная свинья, и его вопли услышали охранники. Пришлось мне убежать с позором. Блядь, всегда же надо считать патроны. Так бы их тоже пристрелила, и не было бы проблем. А тут пришлось от них удирать, куда глаза глядят. У них был тяжёлый джип, и я бы от них сбежала, но какой-то мудак припарковал свой шестисотый Мерседес посреди дороги. Ну, я в него и въебалась. Удачно въебалась так, что вылетела я из двери и прямо в лес, только бежать по пересечённой местности на шпильках не слишком удобно, я и упала». На самом интересном месте рассказ Илоны был беспардонно прерван чрезмерно настойчивым звонком в дверь, тут Илоне и пришлось оторвать свою красивую жопу от дивана и открыть эту дверь.

В комнату бесцеремонно ворвались три отвратительных инопланетянина в герметичных скафандрах из латекса серебристо-серого цвета. На ногах у них были надеты резиновые ласты. Роста они были очень маленького, но голоса у них были чрезмерно мерзкие.

– Кристина Адольфовна! Вы сегодня грубо нарушили антитабачный закон и несколько статей уголовного кодекса, однако самое главное, Вы грубо нарушили правила карантина. По этой причине, мы будем вынуждены срочно доставить Вас в Коммунарку, где над Вами будут производиться клинические опыты по лечению от коронавируса. Не заставляйте нас применять силу.

– Извините, Вы видимо ошиблись квартирой, меня зовут Елена Николаевна Волкова, я работаю федеральной судьёй, вот мои документы. Рекомендую Вам их посмотреть и извиниться.

– В жопу себе засунь свои документы и собирайся. Бегом! А это что за хуйло на диване валяется? Его с собой возьмёшь? Давай быстро! Одна нога здесь, другая в жопе! Не прикидывайся дохлым котом, сука!

Тыгле крайне не понравилось фамильярное поведение гуманоидов, и он решил их уничтожить как класс, а потом ещё и выбросить с балкона, после чего в спокойной обстановке дослушать рассказ Илоны. Глаза его мигом налились кровью, он встал в стойку Мото Дачи и извлёк из себя какой-то непонятный набор утробных звуков. Ещё и секунда, и полетят клочки по закоулочкам.

Илона, сделала Тыгле знак, чтобы он не торопился, типа она сама всё в миг разрулит, после чего запела русскую народную песню:

«Охуели, охуели

Ах, у ели мы расстались».

Как и было положено петь русские народные песни, она пела в ля миноре, однако её пение не произвело никакого впечатления на непрошеных гостей. Тыгле же её пение напомнило Плач Ярославны, и усилило желание убить инопланетян на хуй. Понимая сложность ситуации, Илона решила вторую половину куплета допеть на квинту выше, то есть в ми миноре, но у неё не хватило вокальных данных. Тут-то Тыгла и почувствовал разницу между Ружа Магдолной и Форкаш Илоной. Нельзя доверять бабам решение важных вопросов, даже если они безумно красивы. Тыгла понял это слишком поздно. Вместо квинты получился тритон, мать его ёб, то есть не ми минор, а ре-диез минор, причём весьма условный. Илона пропела:

«Охуели, ах, у ели

Распрощались мы с тобой»,

а у Тыглы началась паническая атака. Пол закачался под ногами, а над входной дверью засветились красные цифры 1:59:59. До конца света оставалось меньше двух часов.

Сердце бешено колотилось, и Тыгла, не разбирая дороги, кинулся прочь из проклятого места. Он нечаянно сбил одного из гуманоидов, а второму сломал руку и отдавил левую ногу. Выскочив на лестничную площадку, Тыгла попытался сесть в лифт, но неудачно. Лифт либо был сломан, либо занят надолго. Ну её на хуй, эту Илону, домой к Кассандре! Часы показывали 1:54:13. Ждать не было сил, и Тыгла решил убежать по лестнице. С третьего этажа, на котором располагалась квартира, в которой он жил, Тыгла спускался меньше, чем за минуту. Значит, и здесь можно уложиться в полчаса. Эта мысль несколько успокоила ему нервы, и Тыгла начал своё путешествие вниз. На самом деле всё оказалось не так-то просто. Сталинские дома строили архитекторы, а не учителя физкультуры. Лестница в его доме была как-то шире раза в четыре, чем в этом жутком человейнике, но и это было ещё не самое главное. Лестничные площадки, те, что между этажами, находились вовсе не внутри дома, а на его балконах. Видимо так было дешевле строить.

Подойдя к первой двери, Тыгла понял, что она открывается на себя. Блядь! Какой мудак придумал такую хуйню. Оказавшись на балконе, Тыгла, не глядя по сторонам, а исключительно под ноги, добрался до двери, которая вела с балкона на лестницу. Чудо не случилось, эту дверь также надо было тянуть на себя, мало того, она ещё и перегораживала весь балкон так, что приходилось протискиваться между дверью и перилами. Преодолев таким образом три этажа, Тыгла усомнился в том, что он успеет за полчаса, однако делать было нехуя, надо было бежать. Ещё два этажа удалось преодолеть как бы без происшествий, однако всегда есть место подвигу, и Тыгла не удержался и посмотрел вниз. Остатки сыра и вискарь тоже не удержались в желудке Тыглы, и полетели бы на головы случайных прохожих, если бы не самоизоляция. Бежать с пустым желудком оказалось намного легче, вот тут Тыгла вошёл в нужный ритм. На пятьдесят девятом этаже часы показывали всего лишь 1:42:03, из чего можно было сделать вывод, что всё не так уж плохо. Тыгла решил перевести дух и осмотреть лестничную клетку повнимательнее, ибо раньше подобная мысль ему в голову не приходила, а природное любопытство не давало покоя даже во время панических атак.

В юго-западном углу холла располагался автомат для продажи парашютов, а в северо-восточном – мусоропровод для раздельного сбора. Лифтов было два, но не факт, что они оба работали. Больше ничего интересного не было, и Тыгла хотел побежать дальше, но в это время открылась дверь лифта, в котором ехала всего-то одна бдительная старушка. Старушка заебала Тыглу своими расспросами, однако, слава Богу, она вышла на тридцать первом этаже. Далее Тыгла ехал один со всеми удобствами. Доехав до первого этажа, то есть до магазина, он совсем успокоился и вспомнил, что там он оставил некоторый беспорядок, что и может иметь не совсем нужные последствия. Не факт, что Министерство Правды работало уже в режиме удалёнки. Мало ли, что?

Когда двери лифта отворились, перед взором Тыглы нарисовалась картина, мерзостность которой было невозможно переоценить. Трупы лежали все на своих местах, но вокруг них началось некоторое шевеление. Над кассиршей парили три сотни жирных зелёных мух, а около её головы сидели две сытые крысы. Они уже успели сожрать глаза, уши и нос, и раздумывали на тему, сожрать ли язык сейчас или оставить его на ужин. Над охранником мух было значительно меньше, но зато какая-то шелудивая собачка усердно пыталась отгрызть ему руку. Тыгла разогнал всю кампанию каннибалов и выбрался на центральный проспект гипермаркета. Всего сто метров на запад, поворот на юг, и заветный выход через тридцать метров или около того. После поворота, Тыгла разогнался до сверхзвуковой скорости, что позволило ему без труда преодолеть вертушку, однако, лучше бы он так сильно не разгонялся. Стеклянная дверь не успела вовремя отреагировать и открыться, ну а Тыгла в неё въбался со всей дури.

Толстое бронированное стекло выдержало удар, а Тыгла не очень, вот ему и пришлось отдохнуть некоторое время перед дверью, которая, то открывалась, а то и закрывалась с мерзким скрипом в тональности си-бемоль минор. Если бы было чем, то Тыгла бы точно обосрался, но он уже успел всё благополучно выблевать, и это спасло его от неминуемого позора, но привело к прояснению сознания. Часы показывали 0:13:13, когда сознание вернулось, и Тыгла понял, что пора уж делать ноги, иначе дом рухнет ему на голову. Посмотрев назад, Тыгла увидел двух ментов и одного сотрудника Министерства Правды, которые, видимо, хотели его поймать живым или мёртвым. «Если я не вернусь, считайте меня империалистом», – Тыгла мысленно сказал этой троице и рванул на кладбище. Погони не было, вот поэтому Тыгла и решил притормозить на кладбище, чтобы оценить нелёгкий, зато крайне необходимый труд ритуальной службы. Работа как работа, ничего особенного.

С западной стороны к кладбищу подъехал рефрижератор на пятьсот мест, и из него стали выгружать замороженные трупы партиями по пять штук. В заранее приготовленные ямы аккуратно складывали по пять покойников, не забывая при этом, прокладывать их газетами и пересыпать негашёной известью, ну а потом уж засыпали землёй. Всё было крайне прозаично без цветов и музыки. На восточной окраине погоста шла грандиозная стройка. На огромном плакате, висевшем перед строительной площадкой, была предоставлена исчерпывающая информация об этом грандиозном национальном проекте. Если верить тому, что написано, но это делать вовсе не обязательно, то командовал стройкой друг Обнулённого Гаранта и бывший учитель физкультуры, доктор педагогических наук, профессор, а также, и дважды герой империалистического труда, Аркадий Романович Ротенберг. Там на участке в триста гектар предполагалось построить высокотехнологичный и крайне фешенебельный ВИП-колумбарий на восемьдесят миллионов урно-мест, высотой около двухсот этажей, и по семь ярусов на каждом этаже. В этом ВИП-колумбарии предполагалось разместить несколько ресторанов и кафе, шесть концертных залов и десятка два массажных интим-салонов повышенной надёжности. Весь перечень достоинств будущего чуда загробной архитектуры Тыгла изучать не стал потому, что конец света близился, а до храма было ещё далеко.

По дороге в храм Тыгла размышлял о том, что если бы не наш президент, так скрытые таланты представителей еврейского народа могли бы заглохнуть на корню, но именно благодаря ему они-то и расцвели махровым цветом. Не только Ротенберг из учителя физкультуры превратился в архитектора, но и Игорь Крутой из школьного учителя пения средней паршивости вырос до главного композитора необъятной страны, и многие другие богоизбранные деятели показали нам чудеса перевоплощения и достигли немыслимых высот. Вот Сталин бы их расстрелял без сожаления, и Россия потеряла бы так много, что страшно подумать. Без сомнения, Путин – голова, хотя у Медведева голова была значительно больше. Раздумья всё же были прерваны взрывом на семнадцатом этаже девятнадцатого подъезда. На красных часах выскочили все нули, а сами часы исчезли. Начался пожар, а вместе с ним начался конец света в отдельно взятом человейнике. Люди начали прыгать из окон на парашютах, но парашюты не раскрывались, ну а Тыгла вошел в ворота торгово-развлекательного центра с религиозным уклоном.

Архитектура культового здания вызвала у Тыглы полнейшее недоумение, тем не менее, он подозрительно быстро смог сориентироваться в весьма сложной ситуации благодаря информационному табло. В огромном здании были места для моления иудеев, мусульман, буддистов, синтоистов, индуистов, язычников разных мастей, евангелистов, адвентистов седьмого дня, атеистов, кальвинистов, лютеран, гугенотов, католиков, униатов, короче говоря, всего для двухсот трёх религиозных конфессий. Как это было ни странно, но Тыгла совсем не обнаружил там места для православных. Голосовой помощник подсказал, что для православных построен отдельный Храм, который находится с юга от Мирового Центра Религии. Как то и было указано на табло, религиозные сооружения построены также профессором Ротенбергом. Голосовой помощник сообщил, что православный Храм, на самом деле, был построен в стародавние времена, когда Ротенбергов было ещё принято называть жидами, но во время строительства Мирового Центра Религий сей Храм был совершенно случайно дотла разрушен, после чего, как бы был восстановлен в соответствии с чертежами, которые достались по наследству Аркадию Романовичу от, утратившего доверие президента, мэра Лужкова.

Обойдя вокруг Всемирного Центра, Тыгла увидел строительный вагончик, в котором во время строительства центра жили трудолюбивые узбеки. Крыша того вагончика была украшена загадочным жёлтым объектом, напоминающим голову Чиполлино, из которой торчал крест, по всей видимости греко-католический. При наличии бурной фантазии, которой у Тыглы было хоть отбавляй, совсем нетрудно было догадаться, что это и есть православный Храм. Тыгла несмело зашел внутрь древнего Храма и обнаружил на его стенах ещё более древние репродукции икон. Батюшка в наличии имелся, однако ж, возраст его наводил на мысль, что он умер ещё лет так двадцать тому назад. Свечей в храме не было, видимо, чтобы соблюсти пожарную безопасность. На Тыглу спящий священник не отреагировал, однако ж, он нажал на кнопку какого-то весьма древнего электроприбора, который сразу же начал издавать звуки отдалённо похожие на музыку. Этими звуками и оказались церковные песнопения Георгия Свиридова. Тыгла молча стоял посреди вагончика и слушал с благоговением до тех пор, пока доисторический магнитофон не начал исполнять «Святый Боже». Благодать снизошла на него окончательно, Тыгла лёг на пол посреди вагончика и заснул сном праведника.

V. Весна Священная

Игорь Фёдорович Стравинский написал много балетов, а не только «Весну Священную». Однажды, когда Стравинский жил в швейцарском городе Монтрё, ему приснился кошмарный сон, где молодая девушка танцевала до изнеможения, чтобы пробудить весну. Ну и доплясалась, двинула кони и сказке конец. Понятное дело, Игорь Фёдорович позвал к себе Рериха, ну они тяпнули грамм по восемьсот и Николай Константинович нарисовал костюмы к балету и помог Стравинскому в написании либретто. Балетмейстером пригласили Вацлава Фомича Нижинского, а продюсером стал Сергей Павлович Дягилев. Надо бы заметить, что хореограф из Вацлава Фомича был как из говна пуля, хотя сам он плясал вполне достойно. Вот такая кампания собралась, чтобы нарисовать картинки языческой Руси.

Премьера балета состоялась в Париже, в театре Елисейских Полей двадцать девятого мая тысяча девятьсот тринадцатого года, и публика балет освистала. Ну что с них взять, с тупорылых французов? Им бы только лягушек жрать, да в жопе ковыряться. Однако ж, как то ни странно, Дягилевские Сезоны в Париже всё-таки стали очень популярными. Много лет спустя, в девятьсот семидесятом году балет поставил Морис Бежар, и на его премьере ни одна блядь свистеть не посмела. Вот именно видеокассету с записью «Весны Священной» от Мориса Бежара Толмачёв Игорь Антонович и имел счастье посмотреть года три или четыре назад. На самом деле, на той кассете была мерзопакостная немецкая порнуха, но фильм был слегка короче кассеты, эдак минут на сорок, и, чтобы не пропадало место даром, кассету добили балетом Стравинского. Посмотрев порнуху почти без удовольствия, Игорь Антонович нечаянно приобщился к высокому искусству балета.

До того знаменательного дня старший следователь по особо важным делам балет ненавидел от чистого сердца, и точно также он ненавидел всю классическую музыку. Эта ненависть уходила корнями в его глубокое детство. В те времена было принято, в честь новопредставленного члена Политбюро ЦК КПСС, крутить с утра до вечера по всем телеканалам балет Чайковского «Лебединое Озеро». Все члены Политбюро были старыми и больными, и потому дохли часто, что не позволяло по телевизору крутить концерты Led Zeppelin или Black Sabbath. Игорю тяжёлый рок очень нравился, а его не крутили, вот и возникла детская обида на Петра Ильича и всех остальных гомосексуалистов, в том числе и на группу Queen. С таким дурным вкусом Игорь Антонович и дожил почти до сорока лет, но не было бы счастья, да несчастье помогло. Порнуха была явно для извращенцев. Несколько одинаковых сюжетов, где два мудака ебли одну бабу, как будто баб в Германии не хватает, зато в последнем сюжете всего одну девку из группы поддержи отъебла вся футбольная команда, ну и заебли её в доску. Какую только гадость не снимают.

Утомлённый немецким искусством для подростков, Игорь Антонович взял и посмотрел балет прикола ради. Вот ведь блядь! Понравилось. И представление, и музыка понравились! По непонятным причинам балерины вызвали у Антоныча гораздо больше эмоций, нежели немецкие бляди, и эти вот непонятные причины вызвали у него такое сильное беспокойство, что возникала даже мысль о срочной необходимости обратиться к сексопатологу. Некоторые же несложные логические построения привели Игоря Антоновича к более правильной мысли, а именно, что к сексопатологу надо срочно отправить всех создателей немецкой порнухи, а всем, кто её уже посмотрел, выплатить компенсацию непоправимого морального вреда здоровью. Так или иначе, это событие кардинально поменяло вкусы Антоныча, и он пристрастился не только к тяжёлому року, но и к прогрессивному, а также и к академической музыке. Вместо боевиков Игорь Антонович начал смотреть балеты и серьёзные фильмы, и даже пару раз посетил театр.