Ответ прозвучал настолько откровенно, что Руслан застыл с раскрытым ртом, не сразу найдясь, что на это сказать, но тут девушка поднялась и он, окончательно потеряв дар речи, уставился на ее тело. Как и на лице, оно было покрыто разными видами кожи. Грубой на бедрах, ногах и бархатистой на мягких местах: животе, груди… Девушка сдвинулась назад, тем самым заставив его очнуться.

– Ты уходишь?! – он вскочил на ноги.

– Мне пора. Нужно идти.

– Куда? – невольно вырвалось у него.

– Домой. Скоро будет ночь.

– Постой, а где твой дом?

Она умчалась с легкостью лани. Мелькнула молчаливой тенью и исчезла, словно не появлялась вовсе. Григорьев еще долго смотрел ей вслед, не в силах сдвинуться с места. В голове никак не укладывалось, что в современном мире не нашлось места столь необычному созданию. А ее отца он и вовсе осудил. Как можно было оставить ребенка одного на острове?! Ребенка! Не нужно быть знатоком, чтобы понять: когда отец Насти исчез, ей было что-то около десяти лет.

Этот рейс отличался от всех, что у него были за год, насыщенностью событий. Сначала разоблачение аферистов, теперь островитянка. Руслан не мог нормально уснуть вторую ночь подряд. Утром он поднялся еще до рассвета и, решив максимально загрузить себя делами, отправился на яхту. Но, занимаясь мелким ремонтов, частенько выходил на палубу, чтобы осмотреть прибрежную растительность. Девушка придет, сомнений не было. Она буквально жаждала общения, иначе бы не появилась в лагере. И потому, бегать за ней не обязательно – это он уяснил еще вчера.

Его взгляд замер на темном пятне за кустарником. В этот раз он сумел разглядеть, где прячется Леснянка. Видимо, периодически сканируя пространство, запомнил, как и что выглядит в этой бухте. Или девушка намеренно выдала себя: спряталась среди жиденьких веточек. Он улыбнулся и махнул ей рукой. Настя медленно поднялась, но выйти решилась не сразу. Какое-то время просто стояла на месте и смотрела на него, только потом раздвинула ветви и явила себя на обозрение шкиперу. Руслан, как и вечером, уставился на обнаженное тело девушки со смесью любопытства и смущения. При свете дня оно выглядело еще невероятнее. Темная грубая кожа располагалась на теле, словно латы, защищая его со всех сторон, а мягкая бархатистая, наоборот, подчеркивала изящность ее фигуры. Единственное, что выдавало ее принадлежность к цивилизации, это потрепанная темно-зеленая набедренная повязка и ремень с тем самым ножом, следы которого остались на срезанных листьях.

– Хочешь искупаться? – крикнул Руслан, продолжая облокачиваться на ограждение палубы.

– Нельзя, – запротестовала Настя, останавливаясь и всем своим видом показывая неприязнь к воде.

Чтобы и дальше не кричать, Григорьев быстро спустился на пляж.

– Вода… плохая для моей кожи, – продолжала объяснять девушка, при этом с опаской поглядывая на линию прибоя, хотя до мокрого песка было довольно далеко.

– Ты не переносишь соленую воду?

– Я вообще не переношу воду. – Она поежилась, обхватила себя руками и потерла плечи. – Кожа после нее трескается.

Руслан удивленно вскинул брови. Кожа и так выглядела потрескавшейся, куда же еще больше?!

– Получается, ты совсем не моешься? А как же… – Он развел руками, не зная как тактично намекнуть на гигиену?

– Я обтираюсь алоэ. Его целые заросли с южной стороны вулкана.

– А, – коротко произнес Руслан, тут же подумав, что именно алоэ дал цвет ее коже.

– Но я часто представляю, как плаваю по волнам. – Настя с тоской посмотрела на сине-зеленую гладь воды. Ее руки переместились к груди, и взгляд Руслана невольно скользнул следом за ними. Он никак не мог заставить себя отвести глаза от бархатистых округлостей, а Настя тем временем продолжала мечтать:

– Вода, наверное, такая… ласковая, теплая. А еще мне кажется… по ней легко плыть. Я наблюдала, как это делали другие и… – она повернула голову, – ты. Кажется, так просто. Раз. Раз. – Она сделал пару загребающих движений.

Как только девушка посмотрела на него, Руслан поспешил перевести взгляд на море.

– Да, в море действительно приятно, – сказал он наугад, потому как прослушал, о чем она говорила. – Скажи, а ты всегда ходишь без одежды?

– Да. – Настя удивленно моргнула, а потом резко посмотрела вниз, будто испугавшись за свое тело.

– Понимаешь. – Григорьев вновь с трудом удержался, чтобы не последовать взглядом за ней. – Я вырос в городе и не привык…

Настя подняла голову. Руслан поморщился.

– Хочешь, принесу тебе свою майку?

Леснянка как-то вся напряглась и вновь опустила голову.

– Ты только не думай ничего такого, – поспешил успокоить ее Руслан. – Ты очень привлекательная, наверное, даже чересчур… и я не могу… меня все время… – Окончательно запутавшись, он махнул рукой. – Давай принесу тебе майку.

Не дожидаясь согласия или возражений, он развернулся, и мысленно ругая себя, быстро поднялся по трапу.

Майка, которую он выбрал, имела зеленый цвет, правда она немного выцвела, но это даже к лучшему, девушка в ней не слишком изменится, и сможет дальше оставаться незаметной.

Настя встретила его хмурым взглядом, но майку приняла и, приложив к себе, посмотрела на Руслана.

– Надень, – подбодрил он ее улыбкой.

Островитянка повертела майку, будто соображая, как с ней быть, после неуклюже нырнула внутрь. Хозяин майки дернулся к ней, но отступил, не зная, как она воспримет его желание помочь. Девушка справилась и без него. Вскоре одежда прикрыла наготу тела, сделав его бесформенным.

– Отлично, – вновь улыбнулся шкипер.

Настя повела плечами, видимо, примеряясь к ощущениям, потом расправила ткань по бедрам. Конечно, она не привыкла ходить в одежде, но ведь это не тугой корсет, не модные туфли на шпильке…

– Спасибо, – вдруг тихо произнесла островитянка. И прозвучало это по-настоящему искренне, будто она действительно была благодарна.

– Не за что. – Он кивнул, радуясь, что теперь можно общаться с ней на равных. – Так чем же ты обычно занимаешься? Ну, кроме того, что наблюдаешь за приезжими.

Продолжая одергивать майку, Настя снова повела плечами, а потом вдруг скользнула в сторону и уселась на камень в тени кустарника. Наверное, солнце ей тоже было не по душе. Несмотря на раннее утро, оно палило нещадно. Руслан и сам был рад укрыться в теньке, расположился недалеко от девушки.

– Собираю фрукты, ловлю рыбу… читаю книги, – ответила она.

– Книги?!

– Да. У меня их… целая полка. Правда, я знаю их наизусть, но все равно перечитываю… иногда вслух, чтобы не забыть, как звучит голос.

– Значит, где-то здесь есть жилье?

– Да, но о нем никто не знает.

– М-м-м. – Он понимающе кивнул.

– А последнее время… – Девушка вдруг встрепенулась. – У меня появился друг. Хочешь познакомлю?

– Хочу, – протянул Руслан, не имея представления, на что соглашается.

Настя проворно вскочила на ноги, развернулась лицом к лагерю и вдруг замерла. Ее шея вытянулась, а глаза сузились.

– Потом, – выдохнула она и пулей понеслась к лесу.

– Куда ты?! – обескураженный ее поведением шкипер невольно развел руки в стороны, но потом заметил кружащихся за лагерем птиц и сразу понял, почему убежала островитянка.

Женщины о чем-то спорили, проходя между палатками.

– …а я говорю нужно сейчас Паше сообщить. – Настаивала Марина Юрьевна

– Ты же понимаешь, тогда нас выдворят с острова. – Мария Николаевна сбросила рюкзак и поправила очки указательным пальцем. – Понаедут всякие службы.

В предчувствии плохих новостей, Руслан быстро подошел к Анне Николаевне.

– Что-то случилось?

– Случилось, – хмуро кивнула та.

Команда ученых выглядела вполне нормально. Все целы, невредимы. Значит, речь шла не о них лично.

– Мы нашли что-то вроде землянки.

Слова прозвучали зловеще. Руслан невольно подался назад, сразу подумав о Насте.

– Там пакеты, похоже, с травой, – продолжила Анна Николаевна.

– В смысле, с дурью?! – удивился он.

– Ну, и так можно сказать. Мы ничего не стали трогать, а теперь вот думаем, как поступить. Нам нужно обход завершить. Кустарники вот-вот отцветут, осталось всего несколько дней, а этот инцидент наверняка задержит нас. Мы с Марией и Таней считаем, что сначала нужно закончить обход, а потом уже сообщить Паше. Землянке не один день, так что, может подождать, а вот природа ждать не будет. А Марина Юрьевна настаивает немедленно вызвать егерей и полицию. Боится, что траву контрабандисты успеют забрать за это время.

Дело оказалось куда серьезнее, чем нелегальный житель. Григорьев тоже нахмурился, скрестил руки на груди.

– Да, ситуация непростая. А далеко отсюда находится землянка?

– В том-то и дело. На противоположной от лагеря стороне острова. Даже если ждать Пашу, а потом ехать показывать ему землянку, пара дней пройдет, а у нас сроки.

– Анна Николаевна, давайте завтра, перед тем как высадить вас на точку, вы покажете мне землянку. Я сообщу о ней егерям, встречу их, провожу…

– Руслан, солнышко, ты просто невероятно выручишь нас. – Шилова просияла и поспешила к своей все еще горячо спорящей группе. – Девочки, мы нашли выход.

Волнение моментально улеглось, ученые сразу взялись разбирать принесенные контейнеры, перебирать вещи и готовиться к завтрашней поездке, а Руслан мучительно искал предлог, чтобы улизнуть из лагеря. Нужно было поговорить с Настей. Наверняка она знала о землянке и могла помочь. Неожиданно сама Анна Николаевна подсказала ему идею. Он подошел к столу и, рассеянно глядя на контейнеры, взял один из них. Шилова аккуратно, но настойчиво забрала коробочку и спросила:

– Ты силки проверял?

– Ох, забыл! – почти радостно воскликнул Руслан. – Сейчас сбегаю.

– Беги. – Улыбнулась женщина и, покачав головой, тихо добавила: – Молодо, зелено, ветер в голове.

Заскочив в свою палатку, он подхватил рюкзак и, коротко ответив остальным женщинам на вопрос: – ты куда? – отправился вглубь острова.

Когда лагерь уже был далеко, а до вековых деревьев рукой подать, Руслан остановился, осмотрелся и позвал Настю. Он был уверен, Леснянка неотступно следует за ним. Она не заставила себя ждать, сразу появилась из-за толстого ствола дерева, до которого оставалось дойти всего метров десять.

– Привет. – Он улыбнулся, подбежав к девушке. Она все еще была в его майке. Смотрелась немного комично: зеленая в зеленом, с торчащими антеннками волос. – Настя, скажи, ты знаешь о землянке, на той стороне острова?

– Землянке? – Островитянка задумалась. Наверное, для нее это слово было незнакомым. Но, когда Григорьев уже собрался пояснить, вдруг встрепенулась: – Ты говоришь о норе, в которую привозят мешки со странной… странными… – Она покрутила руками, как бы показывая сверток.

– Да. Именно о ней. А ты видела, кто туда привозит эти мешки?

– Нет. А зачем тебе?

Руслан покачал головой и пошел по направлению к силкам.

– Понимаешь, похоже, остров облюбовали наркоторговцы. Здесь заповедник, никого нет, как они думают. Ты ведь знаешь кто такие наркоторговцы?

– Да, я читала в старой газете, но даже не думала… что такое возможно… здесь… Когда нору за… – Она изобразила в воздухе загребающий жест.

– Замаскировали? – подсказал Руслан.

– Да, наверное… – Настя еще раз дернула руками, пытаясь сопоставить слово и движение, но потом будто решила, что это не имеет значения и продолжила: – Я хотела посмотреть, кто это сделал. Приходила несколько раз. Но всегда опаздывала. Нору то закрывали, то открывали. Один раз я просидела там несколько дней. Потом устала и ушла домой.

– Понятно. Завтра Анна Николаевна покажет, где находится землянка, и я вызову егерей.

– Это тех, которые летают… – Девушка указала пальцем на небо.

– Да. Они самые.

Григорьев остановился возле замаскированного силка. Петля по-прежнему оставалась нетронутой.

– Зачем вы разложили здесь веревки? – Островитянка с любопытством посмотрела на спутника.

– Ты ведь уже знаешь, что на острове появился хищник?

– Да, – выдохнула она и вдруг резко сорвалась с места. – Идем, – бросила на ходу, хотя идти вовсе не собиралась. Пришлось бежать, чтобы догнать ее. Да еще как бежать!

– Куда мы?

Ничего не ответив, она нырнула под сень деревьев, потом перебралась через овраг, поднялась немного в гору и остановилась, достигнув густых зарослей жасмина.

– Теперь тихо, – прошептала девушка, приложив палец к губам.

Раздвинув ветви, она скользнула вглубь зарослей. Руслан старался двигаться как можно тише, но все равно создавал слишком много шума. В отличие от него, Леснянка легко проходила между ветками и совершенно не оставляла за собой следов. Она казалась абсолютно невесомой и почти невидимой.

Кустарник с земли перешел на каменистую площадку, начал редеть. Настя, наконец, остановилась. Замерев на месте, она долго осматривала небольшую площадку, открывшуюся внизу. Руслан тоже вытянул шею, но, кроме серо-бурых камней, так и не смог ничего увидеть.

– Кто там? – шепотом спросил он. Девушка шикнула, не поворачивая головы. Пришлось затаиться, как этого требовалось. Он сел на камень и с любопытством посмотрел на девушку. Сейчас их разделяло всего каких-то полметра, и теперь вполне можно было рассмотреть ее необычные волосы. Они действительно выглядели живыми прутиками. Такие же тонкие, блестящие. Но у основания корней вполне отчетливо виднелись отдельные волосинки. Похоже, из-за неприязни к воде, волосы окончательно скатались, приняв столь необычный вид.

– Смотри. – Настя указала на что-то внизу.

Он подался вперед. На камнях мелькнула тень, на свет вышла большая коричневая кошка. Наверное, та самая, которая охотилась на него возле озера. Руслан снова почувствовал, как вздыбились волоски на шее. Это была пума. Довольно крупная, упитанная.

– Видишь? – Радостная девушка заглянула в лицо спутника. Он кивнул, не отрывая взгляда от хищника. – У нее есть щенок.

– Котенок, – на автомате поправил Григорьев.

– Почему?! – островитянка уставилась на него.

– Потому что пума принадлежит к семейству кошачьих.

– Да?! А я думала, кошки маленькие, а большие – это собаки.

Руслан улыбнулся и, наконец-то, оторвал взгляд от пумы. Настя смотрела на него с непосредственностью ребенка. В ее маленьком мирке появилось нечто новое, что рушило сложившееся представление о жизни, но она не пыталась доказать обратное, наоборот, старалась быстро впитать новую информацию.

– И кошки, и собаки бывают разных размеров. Есть очень большие кошки, такие, как тигры, львы, а есть очень маленькие собаки, которые буквально помещаются на ладони.

– Такие, как ее ще… котенок. – Леснянка вновь посмотрела на площадку. К пуме в это время подкатился маленький темный комочек, та схватила котенка за шкирку и потащила куда-то за камни. Григорьев вздохнул.

– Ее нужно увезти с острова.

– Зачем? – Настя удивленно моргнула. – Ей же здесь хорошо.

– Даже не сомневаюсь. Но она может навредить здешним обитателям. А если они начнут размножаться, то вообще переловят всю живность на острове.

– Не начнут! Ее детеныш – девочка. А охотиться она не умеет. Я кормлю ее рыбой и яйцами.

– Вот как?! Не понимаю. А откуда вообще на острове взялась пума?

Настя опустила голову.

– Я нашла ее в той норе. У конро… котро…

– У контрабандистов?

– Да. Я так и нашла нору. Ходила на тот конец острова и вдруг услышала… будто плачет кто-то. Для меня это было так странно. Я увидела ветки, убрала их, а там клетка и… животное. Она была худая, шерсть… вся грязная. Мне плакать хотелось. Она зашипела, уши прижала, а когда я клетку открыла, сбежала. Я ее потом несколько дней искала. Она здесь в пещерку забилась и умирала лежала. Я выходила ее, а теперь вот подкармливаю.

– Получается, она стала жертвой контрабандистов, а ты спасла ее.

– Получается. – Настя неопределенно дернула головой. – Идем, я попробую вас познакомить.

– Э-э-э, знаешь, давай в другой раз. Возьмем рыбы или еще чего-нибудь. А то вдруг… она меня испугается и больше не подпустит к себе. – Конечно, он не горел желанием знакомиться с хищницей. Да кто ее знает, эту кошку? Не умеет охотиться. Как же! А ночью возле озера ему так не казалось.

Леснянка бросила взгляд на площадку, словно бы раздумывая, но потом согласилась с его нелепыми попытками избежать знакомства:

– Да, ты прав. Надо с рыбой.

Возвращались не таясь. Настя проводила его до леса, а когда они подошли к силкам, спросила:

– Теперь ты уберешь их?

– Позже. Я ведь не могу рассказать о пуме, которую спасла некая девушка, живущая здесь, на острове.

– Нет-нет, не надо обо мне рассказывать. Я не хочу.

– Вот и я о том же. Так что пусть думают, будто я все еще ловлю хищника.

– Пусть, – утвердила девушка. – Но ведь ты не выдашь ее?

– Нет, не выдам. Я тоже не хочу, чтобы она снова попала в клетку. Пусть живет на воле.

– Спасибо. – Настя слегка кивнула. Ее лицо сразу изменилось, стало более живым, человеческим. Руслан обернулся в сторону лагеря.

– Пора возвращаться, пока меня не начали разыскивать.

– Но ведь еще не темно. – Леснянка сразу как-то сникла.

– Мы увидимся завтра, вечером, после того как егеря разберутся с землянкой, – поспешил успокоить ее Григорьев. Но девушка, услышав его слова, неожиданно расширила глаза, будто вспомнила нечто важное, потом пробормотала что-то лишь ей известное, сделала шаг назад и бросилась бежать прочь. Он даже растерялся и так же резко обернулся. А вдруг она кого-то из ученых увидела. Но кроме них двоих в лесу никого не было.

– Настя… до завтра, – попытался привлечь ее внимание, однако Леснянка скрылась в зарослях, так и не оглянувшись.

Поведение девушки можно было посчитать странным, если бы не обстоятельства. Она выросла здесь одна, без опекунов и нянек. Вряд ли папаша-ученый занимался ее воспитанием. Все знания о мире у этой девочки из книг. И она абсолютно точно не была отсталой, и дикаркой ее назвать было тоже нельзя. Ей просто не хватало радом кого-то, кто смог бы подсказать, объяснить, научить, в конце концов. Вот она и потянулась к молодому шкиперу, по какой-то непонятной причине посчитав, что ему можно довериться.

Проводив девушку взглядом, Руслан вернулся к замаскированной ловушке. Если пума совсем не приспособленная к охоте, по словам островитянки, то она вполне может угодить в силки. Тогда ее судьба будет предопределена. Всю жизнь проведет в клетке какого-нибудь зоопарка. И хорошо, если это будет вольер! А здесь, на острове, – покой, свобода и заботливая Настя. Чтобы и дальше не искушать судьбу, он разобрал веревки, смотал их и, запихнув в рюкзак, отправился в лагерь.

– Что-то случилось? – Шилова выглядела встревоженной. Встретила его еще на подходе. – Мы уже хотели выдвигаться на поиски.

– Все в порядке. Просто решил переставить силки ближе к зарослям. Там вроде бы как тропа натоптана. – Отвечая, Руслан непринужденно пожал плечами и, пройдя мимо ее соратниц, бросил рюкзак возле своей палатки. Анна Николаевна не стала расспрашивать. Видимо, сказалась усталость и напряжение. Этим вечером вообще в лагере было тихо. Женщины не тревожили воздух словами. Скорее всего, каждая думала о завтрашнем дне. Спать разошлись сразу после ужина. Молчаливые, угрюмые.

Руслан не спешил забираться в палатку. Провожая закат, он сидел на краю площадки и тоже размышлял о встрече с егерями. Он не горел желанием вновь попасть под прицел подозрительного взгляда Миши, и уже заранее мог сказать – добром это не кончится. Однако выбора все равно не было. Ученым нужна помощь, а кроме него это сделать некому.