Цитаты из книг автора «Кио Маклир»

Те, кому удается преодолеть труднейшую часть пути, попадают в мегаполисы, полные опасностей. Тратят драгоценные силы и время, пытаясь пробраться сквозь лабиринты – кварталы высоток, и часто настолько слабеют, что не могут продолжить путь: сталкиваются на лету с окнами и зеркальными стенами зданий, ослепленные яркими огнями, которые кажутся им созвездиями.

Однажды поздно ночью в том мае я услышала на дереве за окном спальни скорбное воркование, а потом – резкий шелест крыльев. Когда плачущая горлица улетела, я попыталась расслышать голоса других птиц, которые, возможно, держали путь над нашим домом, окликая друг друга, чтобы не потеряться, не сбиться с курса в темноте.

Каждую ночь во мраке струился невидимый поток певчих птиц. Иногда они подлетали так близко, что в открытые окна нам были слышны их крики.

В мае перелетные птицы двигались целыми волнами по городским оврагам, паркам и задворкам.

Одним майским вечером, размышляя о провалах, я набрела на Youtube на смешную и меланхоличную хореографическую постановку Пины Бауш. В одной из первых сцен спектакля («1980 – пьеса Пины Бауш») женщина принимается скакать по сцене, описывая широкий круг, взмахивая белым носовым платком. «Я ус-та-ла, я ус-та-ла», – декламирует она в энергичном ритме, а фоном звучит «Колыбельная» Брамса. И всё кружит и кружит, а ее одолевает неподдельная усталость. Декламация становится сбивчивой, шаги – неуклюжими. Рука подрагивает от натуги – ей всё труднее держать платок на весу.

В мае я обнаружила, что мой младший глотает книги. Лижет обложку, отрывает от страниц клочки и жует.

Я узнала, что, когда идет дождь, птицы спускаются с небес, а еще узнала, что, когда идет дождь и вдруг осознаешь, что ты жива, дождь уже не наводит тоску, а бодрит.

птицы по всему миру адаптировали свое пение к новым условиям. Птицы, обитающие в городах, запели на иной манер, «чтобы фоновый шум, который производят люди, не заглушал ноты». Они переделали свои мелодии, «проявив приспособленчество», и благодаря этому могут перекричать гул мегаполиса. Когда культура шумит, один из способов адаптации – взять на полтона выше.

Помню, как небо вдруг потемнело: это летели вороны. Помню их крик, когда они в нескольких футах от нас спикировали на землю и разодрали клювами пакет с мусором. Помню свист – это рассекали воздух их широкие крылья, и когти помню – похожи на руки мультипликационных ведьм. От ужаса я расплакалась. Я знала, что иногда они нападают на прохожих, которые нечаянно приближаются к их гнездам. Они свирепые.

Птицы, бороздя воздух, натыкались в полете на готические окна, принимая стекло за пустые проемы. Скоро мне стал знаком особый шум от столкновения птицы с окном. Я узнала: в стычках птиц со зданиями здания всегда побеждают. Птицы, словно мешочки с песком, бухались на траву. Выбегая поиграть на школьный двор, мы находили где-нибудь прямо под дубом, у себя под ногами, несколько комочков цвета золы. Помню, как торчали их тонкие, не толще спички, лапки, задранные к небу. Иногда была заметна струйка крови, но обычно казалось, будто птицы просто дремлют.