Цитаты из книг автора «Кристель Дабо»

Торн наклонился к ней с высоты своего роста, но не для того, чтобы вернуть часы. Вместо этого он прижался губами к ее губам. Офелия широко открыла глаза, у нее прервалось дыхание. Поцелуй был такой неожиданный, что она остолбенела. Думать она не могла, зато с особенной остротой почувствовала все, что происходит вокруг: дождь стучал по камням, ветер раздувал ее платье, очки вдавились ей в переносицу, мокрые волосы Торна касались ее лба, и его губы неловко прижимались к ее рту. Внезапно осознав, что с ней происходит, она почувствовала сильнейшее головокружение. Ее охватила паника, и рука сама взлетела вверх.

Нужно было быть очень зорким наблюдателем, чтобы заметить почти неуловимое облегчение на мрачном лице Торна. – Итак, до завтра, – сказал он.

– Мне не нужна ни моя тетка, ни ваша, – отрезал Торн. – Вы придете одна. Так продолжаться больше не может; я требую, чтобы вы со мной помирились.

Офелия боялась, боялась до ужаса, что он может влюбиться в нее. Она чувствовала, что не способна ответить ему взаимностью. Конечно, она плохо разбиралась в делах любви, но была уверена: для успешного брака мужчина и женщина должны обладать хотя бы минимальным сходством характеров. А что общего у них с Торном? Абсолютно ничего

– Что скоро вы станете частью меня, а я – частью вас.

Чтение усугубило ее головную боль. Она коснулась лишь поверхностного слоя мыслей Торна, но от их бешеного темпа ей стало нехорошо. И как он всегда живет в таком напряжении?

Офелия уложила дневник в фетровый чехольчик и спрятала к себе в сумку.

Офелия погрузила взгляд в собственные глаза, но то, что она искала, находилось где-то вне. Позади того, что позади.

«Ты должна выбраться из клетки. Обернись. Нет, обернись на самом деле. Тогда, и только тогда, ты поймешь».

превратить ее в субстанцию, из которой можно вылепить что угодно». Такое определение предложило ей начальство. Благодаря Другому Евлалия знает, до какой степени они ошибались, знает, почему они могли производить только неудачные копии оружия и солдат, знает, почему не совершит той же ошибки. Она кладет рукопись внутрь проволочного заграждения и отступает, пока не оказывается вне поля действия искорки. Переплет уже распыляется бумажным облачком. Страницы, исписанные ее собственной рукой, собственной кровью и собственным потом, содержат начало истории – истории ее будущих детей. Вот что Евлалия преподносит искорке: слова. А взамен ждет разумную жизнь. Двадцать одну жизнь, если быть точной. Потому что начальство ошибалось, Рог изобилия никогда не был частицей. Это дыра.