Цитаты из книг автора «Кристель Дабо»

Через стеклянный купол лился в зал поток света, украшая золотым ореолом экспонаты, которые отбрасывали на пол причудливые тени.

заставляя себя глубоко дышать и привыкать к мысли о неизбежном.

Увы, пока еще на эту должность никто не польстился.

И он так безжалостно стиснул сплетенные пальцы, что его ногти впились в кожу. Взгляд Торна при этом яростно устремился на пол атриума. Офелия поняла его реакцию, заметив там один дефект: на плитке обнаружился лишний завиток, нарушавший безупречный орнамент. Торн был патологическим приверженцем симметрии. И его глаза так неистово впились в рисунок, словно он пытался одной только силой воли исправить недостаток.

Офелия вздрогнула, увидев комара на запястье Торна: едва он сел к нему на руку, как безжалостное невидимое лезвие с хирургической точностью рассекло его надвое. А Торн, сосредоточенно изучавший узоры на плиточном полу и погруженный в сложные размышления, даже не заметил этого. Его когти истребляли всё, что попадало в мертвую зону сознания их владельца, независимо от того, была угроза реальной или нет. В Торне просыпался первобытный, неуправляемый охотничий инстинкт, который он стыдливо скрывал. Офелия никак не могла понять, почему и когда унаследованная им сила Драконов обернулась таким извращенным свойством.

отовсюду слышался звон колокольчиков.

Голос Офелии превратился в умоляющий шепот. Торн смотрел на нее озадаченно, и губы у него дрогнули – то ли в улыбке, то ли в гримасе страдания. Он осторожно притянул Офелию к своему стулу – так, чтобы им не мешали ее сломанная рука и его изувеченная нога. И, когда она подошла вплотную, положил голову ей на плечо. – Когда я впервые вас увидел, вы показались мне какой-то… жалкой. Я подумал, что у вас нет ни здравого смысла, ни характера и вы не продержитесь до замужества. Это навсегда останется моей самой большой ошибкой. Сердце Офелии разрывалось от горя и ярости. Он не имел права! Не имел права вот так ворваться в ее жизнь, все в ней перевернув, а потом исчезнуть как ни в чем не бывало. Торн обнял ее, и в душе у нее что-то надломилось. – Не падайте с лестниц, избегайте острых предметов, а главное, держитесь подальше от сомнительных личностей, хорошо? По щеке Офелии скатилась слеза. От слов Торна в ней разверзлась пустота. Она была твердо уверена, что с той минуты, как расстанется с Торном, ей уже никогда не суждено испытать жара любви. Торн коротко вздохнул у ее плеча. – Да, и еще: я люблю вас.

– Послушайте, – пробормотала Офелия, нарушая напряженное молчание. – Я не хотела… Вам не следовало… – У меня оставались сомнения, – перебил ее Торн, по-прежнему глядя в сторону. – Вы развеяли их.

– Подождите, – пробормотала Офелия, вынимая часы из кармана пальто. – Прежде чем вы уедете, я хочу их вам вернуть. Вам они нужнее, чем мне, и в любом случае я не буду их читать. Я решила доверять вам – вам, а не вашим часам.

Теперь, когда они остались одни, стальной взгляд Торна совсем оледенел. Офелия ждала чего-то подобного. После того как девушка публично, перед самим Фаруком, встала на пути у жениха, она не надеялась избежать упреков и внушений. – Так объяснитесь же! – нетерпеливо потребовала она. – И давайте сразу покончим с этим. – Ваш поступок там, на эстраде… – глухо сказал Торн, – был храбрым. Он сунул часы в карман кителя и ушел, даже не оглянувшись.