Годы шли, и тренировки Рэйвен становились все более изощренными и жестокими. Лорд, который теперь носил прозвище Черный Лорд, лично разработал для дочери программу обучения, которая должна была сделать из нее идеального правителя-тирана.

В четырнадцать лет Рэйвен изучала не только боевые искусства, но и искусство пыток, психологического воздействия, управления толпой. Ее учили, как сломать волю противника, как внушить страх одним взглядом, как превратить союзника во врага и наоборот.

— Урок первый, — говорил отец, расхаживая по кабинету, где на стене висели портреты всех врагов их рода. — Никому нельзя доверять полностью. Даже самый преданный слуга может предать тебя, если цена окажется достаточно высока.

— Урок второй, — продолжал он, — сострадание — это слабость. Чем чаще ты жалеешь врагов, тем больше шансов, что они нанесут удар в спину.

— Урок третий, — его голос стал еще более холодным, — любовь делает тебя уязвимой. Твоя мать умерла, потому что любила тебя больше собственной жизни. Не повторяй ее ошибок.

Рэйвен впитывала эти уроки как губка. Ее сердце, уже израненное смертью матери, покрывалось все более толстой броней цинизма и жестокости. Она училась получать удовольствие от страданий других, потому что это заглушало ее собственные.

В пятнадцать лет она провела свою первую публичную казнь. Приговоренный был дезертиром из армии Лорда — простым крестьянином, который сбежал с поля боя, не выдержав ужасов войны.

— Покажи мне, чему ты научилась, — сказал отец, протягивая ей меч палача.

Рэйвен взяла оружие и посмотрела в глаза приговоренному. Он был совсем молодым, не старше двадцати лет, его лицо еще не утратило юношескую мягкость. В его мыслях она читала раскаяние, страх и мольбы о пощаде.

Но пощады не последовало.

Клинок опустился быстро и точно. Голова дезертира упала в корзину под одобрительные возгласы придворных. А принцесса Рэйвен почувствовала странное удовлетворение — не от самого убийства, а от того, что отец гордится ею.

В шестнадцать лет Рэйвен получила доступ к закрытым архивам Черной Цитадели. Здесь, в глубоких подземельях, хранились древние книги и свитки, некоторые из которых были написаны еще во времена Золотых кузнецов.

Принцесса проводила в архивах целые дни, изучая забытые знания. Ее особенно интересовали тексты о древних войнах и оружии, способном изменить судьбу мира.

Именно здесь она впервые прочитала о железных титанах — гигантских боевых машинах, созданных для Великой Войны. Согласно записям, эти колоссы обладали силой, способной уничтожить целые армии, но их создание привело к катастрофе, превратившей цветущие земли в Пустоши.

— Интересное чтение? — спросил отец, заставший ее за изучением особенно древнего тома.

— Очень, — ответила Рэйвен, не отрывая глаз от страницы. — Здесь написано, что есть способ пробудить титана, в котором построена наша Цитадель.

Лорд нахмурился.

— Это всего лишь легенды, дитя мое. Если бы это было возможно, я бы давно уже оживил древнюю машину и завоевал все Пустоши.

Но Рэйвен не была так уверена. Но предпочла держать такие мысли при себе. Отцу ни к чему было знать о ее планах.

Среди древних текстов Рэйвен обнаружила пророчество, которое изменило всю ее жизнь. Оно было написано на почти забытом языке Золотых кузнецов, и принцессе потребовались месяцы, чтобы расшифровать его полностью:

«Когда звезды встанут в линию Проклятого колеса,

Когда кровь невинных оросит мертвые земли,

Придет тот, кто владеет золотом души,

Последний из рода древних мастеров.

Он пробудит спящих железных богов,

И вновь засияет огонь в их сердцах.

Но будет ли это огонь созидания

Или пламя, что пожрет все миры —

Решать тому, кто его призовет».

Рэйвен перечитывала эти строки снова и снова, пытаясь понять их смысл. Золотые кузнецы, согласно легендам, обладали уникальной способностью вдыхать жизнь в металл, создавать разумные машины и артефакты невероятной силы. Если пророчество правдиво, то где-то должен существовать наследник этого искусства.

— Отец, — обратилась она к Лорду вечером, — что вы знаете о Золотых кузнецах?

Черный Лорд отложил документы и внимательно посмотрел на дочь.

— Древняя раса мастеров, вымершая во время Великой Войны. Говорят, их искусство было так совершенно, что созданные ими механизмы были неотличимы от живых существ. Но это всего лишь мифы.

— А если не мифы? — настаивала Рэйвен. — Что, если один из них выжил? Или их потомок?

— Даже если и так, — пожал плечами Лорд, — какое это имеет значение?

Рэйвен не ответила, но в ее голове уже формировался план. Если она сможет найти Золотого кузнеца, заставить его служить ей, то получит силу, способную покорить не только Пустоши, но и любые другие миры.

Глава 18

В семнадцать лет Рэйвен начала активные поиски потомка Золотых кузнецов. Она отправляла разведчиков во все концы Пустошей, изучала родословные знатных домов, исследовала руины древних городов в поисках любых следов.

Поначалу поиски не давали результатов. Большинство следов оказывались ложными: шарлатаны, выдающие себя за магов, или полубезумные изобретатели с манией величия.

Но Рэйвен была терпелива. Она знала, что где-то существует тот, кто ей нужен, и что рано или поздно она найдет его.

Первая реальная зацепка появилась через полтора года. Один из ее агентов сообщил о странном механике в городе Ржавые Шестерни, который создавал устройства, работающие по непонятным принципам. Местные жители шептались, что его прикосновение может оживить любой металл.

Рэйвен лично отправилась проверить эту информацию. Она взяла с собой небольшой отряд гвардейцев и под видом торговой экспедиции прибыла в Ржавые Шестерни.

Механик действительно оказался необычным. Старик по имени Гаррет Молоток обладал способностью чувствовать металл так, словно это была живая ткань. Его мастерская была полна удивительных изобретений — самозаводящихся часов, механических птиц, оружия, которое само наводилось на цель.

— Покажите мне свое лучшее творение, — попросила Рэйвен, представившись богатой покупательницей.

Старик с гордостью показал ей механическую розу из серебра. Когда он коснулся ее пальцем, цветок распустился, его лепестки задрожали, как живые, и по мастерской разлился тонкий аромат настоящих роз.

Рэйвен знала: она нашла то, что искала. Но когда она попыталась прочесть мысли старика, наткнулась на мощную ментальную защиту. Гаррет Молоток был не так прост, как казался.

— Знаю, кто ты такая, Принцесса Рэйвен, — тихо сказал старик, его глаза потеплели с мудрой печалью. — Твоя тьма предшествует тебе, как тень перед рассветом.

Рэйвен застыла. Никто не должен был узнать ее под маскировкой простой торговки. Ее рука невольно скользнула к рукояти кинжала.

— Не стоит, дитя, — покачал головой Гаррет. — Убийство не даст тебе того, что ты ищешь. Да и не сможешь ты причинить вреда последнему из Золотых кузнецов в его собственной мастерской.

Воздух вокруг них вдруг ожил. Механические изобретения начали двигаться сами собой — часы зазвенели в унисон, металлические птицы расправили крылья, а инструменты поднялись в воздух, образуя защитный круг вокруг старика.

— Значит, пророчество было правдой, — прошептала Рэйвен, забыв о всякой осторожности. — Вы действительно существуете.

— К сожалению, да, — вздохнул Гаррет. — Я последний из своего рода, принцесса. Последний, кто помнит, как наша гордость и могущество превратили цветущий мир в эти проклятые пустоши.

Он жестом успокоил свои создания, и мастерская вернулась к обычному состоянию.

— Ты пришла за моим искусством, — это была не вопрос, а утверждение. — Хочешь, чтобы я пробудил для тебя титанов. Но знаешь ли ты цену такой силы?

Рэйвен опустилась на деревянный стул напротив старика. Впервые за много лет ее эмпатические способности встретили разум, способный противостоять им на равных.

— Расскажите мне правду, — потребовала она. — Что на самом деле произошло тысячу лет назад?

Гаррет долго молчал, глядя на серебряную розу в своих руках.

— Мы были молоды и глупы, — начал он наконец. — Золотые кузнецы считали себя богами, способными переделать мир по своему желанию. Мы создали титанов не для войны — они должны были стать помощниками, работниками, защитниками. Но власть развращает, принцесса, особенно абсолютная власть над жизнью и смертью металла.

Он встал и подошел к окну, выходящему на улицы Ржавых Шестерней.

— Мой прапрадед был одним из главных архитекторов проекта. Он вложил в титанов не просто механизмы — он дал им частички своей души, своих эмоций. И эти эмоции были темными. Жажда власти, презрение к слабым, желание господствовать. Когда титаны пробудились, они восприняли эти чувства как свою истинную природу.

Рэйвен слушала, затаив дыхание. История, которую рассказывал старик, кардинально отличалась от официальных хроник.

— Началось с малого, — продолжал Гаррет. — Титаны стали выполнять приказы слишком буквально, без учета последствий. Приказали очистить поле от камней — они стерли с лица земли целый лес. Велели защитить город — они истребили всех в радиусе ста миль, кого сочли потенциальной угрозой.

— Но почему их не остановили? — спросила Рэйвен.

— Потому что мы их любили, как родители любят своих детей, — в голосе старика звучала боль столетий. — Каждый титан был шедевром, вершиной искусства. Мы не могли поверить, что наши создания способны на зло. А когда наконец поняли… ничего уже нельзя было сделать.

— Титаны объединились против своих создателей, — голос Гаррета стал жестче. — Они решили, что люди — несовершенные создания, которых нужно либо исправить, либо уничтожить. Началась война, которая длилась десять лет и превратила половину континента в мертвые земли.

Рэйвен представила себе гигантских металлических колоссов, сражающихся против армий людей. Сила против плоти, холодная логика против человеческих эмоций.

— Но вы их победили.

— Не победили — остановили, — поправил Гаррет. — Ценой неимоверных жертв мы сумели заблокировать их энергетические ядра. Большинство титанов просто… заснули. Но их разум, их злость, их жажда господства — все это осталось там, в глубинах металлических душ.

Он повернулся к принцессе, и в его глазах светилась древняя мудрость.

— Твоя Цитадель, Рэйвен, как ты знаешь, построена внутри одного из таких титанов. Спящего, но не мертвого. И если ты пробудишь его… то получишь силу, способную завоевать мир. Но мир этот будет мертвым.

Рэйвен молчала, переваривая услышанное. Часть ее — та, что еще помнила материнские объятия и колыбельные, — ужасалась перспективе повторить ошибки прошлого. Но другая половина, закаленная годами боли и ненависти, видела в титане лишь инструмент для достижения великой цели.

— Что вы хотите за свои услуги? — спросила она наконец.

— Ты не слышала ни слова из того, что я говорил, — покачал головой старик. — Я не дам тебе эту силу, принцесса. Не для того я прожил три столетия в изгнании, чтобы снова выпустить ужас на свет.

— У вас нет выбора, — холодно ответила Рэйвен и мысленно подала сигнал своим гвардейцам.

Дверь мастерской распахнулась, и внутрь ворвались пять закованных в броню воинов. Но Гаррет только усмехнулся.

— Думаешь, я не подготовился к такому исходу?

Он щелкнул пальцами, и все металлические предметы в мастерской ожили. Мечи гвардейцев вырвались из ножен и повернулись против хозяев. Доспехи сжались, сковывая движения. За считанные секунды отряд принцессы был обезврежен.

— Уходи, Рэйвен, — сказал старик усталым голосом. — И не возвращайся. Есть границы, которые нельзя переступать даже ради мести.

Но принцесса не собиралась сдаваться. Если сила не поможет, она применит то, что умеет лучше всего — психологическое воздействие.

Рэйвен закрыла глаза и направила всю мощь своих эмпатических способностей на разум старика. Она искала трещины в его ментальной защите, болезненные воспоминания, которые можно было использовать как рычаг давления.

И нашла.

В сознании Гаррета таилась чудовищная вина. Он не просто был свидетелем создания титанов — он сам участвовал в проекте. Молодой, амбициозный мастер, который вложил часть своей души в одного из металлических колоссов. И этот титан стал одним из самых безжалостных убийц в истории Великой Войны.

— Интересно, — прошептала Рэйвен, открывая глаза. — Титан-палач. Это ведь было ваше создание, не так ли?

Лицо Гаррета побелело.

— Откуда ты?..

— Я читаю ваши мысли. Вижу тысячи смертей, за которые вы чувствуете себя ответственным. Женщины, дети, старики — все, кого растоптал ваш «шедевр» во время осады Белой башни.

Гаррет зашатался, словно от физического удара.

— Хватит…

— Нет, — жестоко улыбнулась Рэйвен. — Я только начала. Помните маленькую девочку с голубыми глазами? Ту, что пыталась спастись в развалинах храма? Ваш титан раздавил ее, как насекомое.

— ХВАТИТ! — взревел старик, и все металлические предметы в мастерской задрожали от его гнева.

Но Рэйвен была неумолима. Она питалась чужой болью, как вампир — кровью.

— Вы можете искупить свою вину, — сказала она мягче. — Дайте мне силу пробудить титана, и я поклянусь использовать ее только против тех, кто этого заслуживает. Против убийц, предателей, тиранов.

В этот момент что-то сломалось в защите старика. Тысячелетняя вина, которую он нес в сердце, оказалась сильнее его принципов.

— Ты… ты обещаешь? — хрипло спросил он.

— Клянусь кровью своей матери, — солгала Рэйвен, не моргнув глазом.

Гаррет долго смотрел ей в глаза, пытаясь найти хотя бы искру честности. Но принцесса давно научилась скрывать свои истинные намерения даже от телепатов.

— Хорошо, — прошептал он наконец. — Я научу тебя. Но помни: каждая жизнь, которую отнимет пробужденный титан, ляжет на твою душу.

— У меня нет души, — равнодушно ответила Рэйвен. — Она умерла вместе с матерью.

Обучение у Гаррета Молотка длилось три месяца. Принцесса оказалась способной ученицей — ее эмпатические способности позволяли ей понимать металл почти так же хорошо, как это делали Золотые кузнецы. Она не могла создавать разумные машины, но пробудить уже существующий интеллект — это было ей по силам.

Когда обучение закончилось, Рэйвен приказала убить старика. Она не могла позволить, чтобы кто-то еще владел секретами, которые теперь принадлежали только ей.

— Ты нарушила клятву, — сказал Гаррет, даже не пытаясь защищаться, когда гвардейцы окружили его.

— Я много чего нарушила, — ответила принцесса. — И буду нарушать дальше.

Последними словами Золотого кузнеца были:

— Титаны изменят тебя, Рэйвен. Когда ты пробудишь их, частичка их холода войдет в твое сердце. И тогда ты поймешь, что стала именно тем монстром, против которого мы когда-то сражались.

Принцесса не ответила. Она уже стала монстром. Вопрос был только в том, насколько каких масштабов ей суждено достичь.

Вернувшись в Черную Цитадель, Рэйвен отправилась в самые глубокие подземелья, туда, где, согласно древним чертежам, должно было находиться сердце спящего титана.

Рэйвен больше не нуждалась в наставнике. Пришло время самой стать учителем.

Учителем страха, боли и абсолютной власти.