Тронный зал Черной Цитадели поражал мрачным величием. Высокие своды терялись в тенях, колонны из черного мрамора поднимались к потолку как окаменевшие деревья. Пол был выложен плитами, между которыми текли ручейки светящейся лавы.

В центре зала, на троне из костей и металла, восседала Рэйвен.

Она изменилась до неузнаваемости. Корона Черного Лорда венчала ее голову, рубины в ней пылали как капли крови. Черные доспехи облегали фигуру, делая похожей на саму смерть. Но больше всего поражали глаза — в них не осталось ничего человеческого, только холодный огонь безумия.

Рядом с троном возвышалось сердце титана — двадцатиярдовый шар из черного металла.

— Алекс, — произнесла Рэйвен, ее голос эхом отразился от стен. — Мой дорогой, наивный Алекс. Ты пришел умирать в мой час триумфа.

— Рэйвен, — ответил он, делая шаг вперед. — Это еще не конец. Ты можешь остановиться. Мы можем все исправить.

Она рассмеялась, и Алекс с Лирой поморщились от ее смеха.

— Исправить? Дорогой, все уже исправлено. — Она встала с трона, ее движения были плавными и хищными. — Твои жалкие армии разбиты. Твои союзники мертвы или умирают. Пустоши лежат у моих ног.

Лира сжала посох, готовясь к бою.

— Она права, Алекс. Мы опоздали.

— Нет, — твердо сказал он. — Пока мы живы, надежда есть.

Каблуки Рэйвен цокали по камню ступеней.

— Надежда? — она растянула слово, смакуя каждый слог. — Посмотри вокруг, Алекс. Королева Хищниц сражается из последних сил. Ее воительницы падают одна за другой. Через несколько минут от твоих союзников останутся одни трупы.

Она остановилась в нескольких шагах от них, ее глаза сверкали торжеством.

— А мой железный титан только начинает пробуждаться. Скоро он восстановит свою былую мощь и начнет настоящую работу — превращение Пустошей в царство совершенных машин. Те, кто не согласен с моей волей, будут уничтожены!

— Зачем? — крикнул Алекс. — К чему такая жестокость?

— Потому что человечество несовершенно! — взорвалась Рэйвен, ее магия вспыхнула черными молниями. — Люди слабы, алчны, глупы! Они создают только боль и страдания! Без твердой руки, без сильного правителя человечество превращается в неуправляемое стадо! Нет! Хуже! В хищную стаю, убивающую все на своем пути, а затем грызущуюся между собой до тех пор, пока не погибнут все! Я не зло! И не добро! Я справедливость! Многие должны погибнуть, чтобы жили остальные! Страх — лучший мотиватор не нарушать законы! Жить мирно! Я принесу в Пустоши абсолютный страх!

— Ты неправа, — тихо сказала Лира, — в людях есть добро! Есть любовь!

— Хватит! Хватит этой наивной чуши! Любовь, ненависть, добро, зло — это все неважно! Главное это сила! — холодно ответила Рэйвен. — Любовь — это слабость. Она делает нас уязвимыми, заставляет принимать глупые решения.

Она посмотрела прямо на Алекса.

— Как твое решение прийти сюда. Ты мог бы убежать, спрятаться где-нибудь в дальних пустынях. Но любовь к этим жалким людишкам привела тебя ко мне. И теперь ты умрешь за них.

Императрица подняла руки, и воздух вокруг них наполнился треском черной энергии.

— Прощайте, — прошептала Рэйвен. — Добро пожаловать в новую эпоху — мою эпоху.

Глава 17

В год Красной кометы, когда небеса Пустошей озарились багровым светом падающей звезды, в Золотом дворце Черной Цитадели родилась принцесса Рэйвен. Ее первый крик эхом прокатился по коридорам дворца, заставляя слуг содрогнуться от его пронзительности — словно новорожденная уже знала, какая судьба ждет ее в этом жестоком мире.

Лорд Черной Цитадели, держал на руках крошечное существо, чьи глаза уже тогда сверкали необычным серебристым светом. В отличие от других младенцев Пустошей, кожа Рэйвен была безупречно бледной, словно высеченной из лунного камня, а тонкие волосы отливали иссиня-черным цветом.

— Она прекрасна, — прошептала леди Селена, протягивая слабые руки к дочери. Роды едва не стоили ей жизни, и теперь она лежала на шелковых простынях, бледная, как призрак.

Лорд в те дни еще не был Черным Лордом. Тридцатилетний правитель Цитадели слыл справедливым и мудрым владыкой, который защищал свои земли от набегов мародеров и заботился о процветании подданных. Его темные волосы еще не тронула седина, а в карих глазах горел огонь жизни, не угасший под грузом власти и ответственности.

— Рэйвен, — произнес он торжественно, глядя на дочь. — Ворон. Пусть она будет мудрой, как эти птицы, и пусть принесет нам удачу.

Никто тогда не мог предположить, что это имя станет символом ужаса для всех Пустошей.

Первые годы жизни принцессы прошли в роскоши и неге. Черная Цитадель, внушавшая трепет врагам Лорда, была для нее уютным домом, наполненным приключениями и родительской любовью.

Рэйвен росла в любови и заботе. Леди Селена, женщина удивительной красоты и доброты, проводила с дочерью каждую свободную минуту. Она учила ее читать по древним книгам, рассказывала сказки о героях прошлого и пела колыбельные на давно забытом языке Золотых кузнецов.

— Помни, милая, — говорила Селена, расчесывая длинные волосы дочери, — истинная сила не в том, чтобы внушать страх, а в том, чтобы дарить надежду. Великие правители правят сердцами людей, а не их страхами.

Лорд обожал свою дочь. Он лично обучал ее верховой езде на механических скакунах, показывал, как работают древние механизмы цитадели, рассказывал историю их рода. Рэйвен была смышленой ученицей — в пять лет она уже читала сложные тексты, в семь освоила основы дипломатии, а в девять могла починить простые магитехнические устройства.

— Ты будешь великой правительницей, — говорил отец, наблюдая, как дочь разбирает хронометр. — Мудрой, как твоя мать, и сильной, как весь наш род.

Но даже в те счастливые дни в характере Рэйвен проявлялись тревожные черты. Она была удивительно холодна к чужим страданиям — когда один из придворных упал с лошади и сломал ногу, девочка наблюдала за его мучениями с научным любопытством, не проронив ни слезинки сочувствия.

— Почему он кричит? — спросила она у матери. — Ведь кость срастется.

Селена тревожилась по этому поводу, но списывала странности дочери на юный возраст и избалованность.

Когда Рэйвен исполнилось десять лет, мирная жизнь цитадели начала меняться. Пустоши сотрясали войны между баронами, и даже могущественная Черная Цитадель не могла оставаться в стороне от конфликтов. Лорд все чаще уезжал в военные походы, оставляя жену и дочь под защитой надежной гвардии.

Именно в это время Рэйвен начала проявлять необычные способности. Она могла чувствовать эмоции других людей, словно тонкие нити связывали ее с их сознанием. Поначалу это пугало девочку — чужая боль и радость обрушивались на нее как водопад, но постепенно она научилась контролировать свой дар.

— Мама, я слышу, о чем думает повар Бертольд, — призналась она матери однажды вечером. — Он волнуется о своем сыне, который воюет в отрядах папы.

Леди Селена была потрясена. Эмпатические способности встречались крайне редко, и обычно проявлялись гораздо позже, да и то после многих лет упорных тренировок.

— Это дар и проклятие одновременно, — сказала она дочери. — Ты можешь понимать людей лучше, чем они себя, но никогда не должна использовать это знание во зло.

Но Рэйвен уже поняла, какую власть дает ей эта способность. Она могла читать мысли придворных, знать их секреты, предугадывать их поступки. И это знание опьяняло ее сильнее любого вина.

Роковой день наступил в середине лета, когда Рэйвен исполнилось двенадцать. Лорд находился в походе против Красного барона, когда шпионы донесли врагу о том, что цитадель осталась без главного защитника.

Банда Пламенных черепов под предводительством жестокого Скарра Пепелицы решила нанести дерзкий удар по самому сердцу владений Теневого клинка. Сорок отборных убийц на модифицированных мотоциклах прорвались через внешнюю оборону Цитадели, используя предательство одного из офицеров гвардии.

Рэйвен находилась в розарии вместе с матерью, когда началась атака. Леди Селена читала дочери старинную легенду о Золотых кузнецах, когда воздух разорвали взрывы и крики.

— Рэйвен, быстро! — Селена схватила дочь за руку и потащила к потайному ходу, который вел в подземелья их дома.

Но было поздно. В розарий ворвались трое бандитов в обгоревших кожаных куртках, с лицами, изуродованными шрамами и ожогами. Их предводитель, коренастый мужчина с металлическим протезом вместо левой руки, злобно усмехнулся, увидев леди и принцессу.

— Ну что ж, — прохрипел он, — похоже, удача улыбнулась нам. Вы-то нам и нужны.

— Отпустите мою дочь, — твердо сказала Селена, прикрывая собой Рэйвен. — Она вам ничем не угрожает.

— Ха! — рассмеялся бандит. — Именно поэтому мы ее и заберем. Представляешь, как завоет Теневой Клинок, когда узнает, что его наследница стала нашей рабыней?

Рэйвен чувствовала волны ярости и похоти, исходившие от разбойников. Их мысли были мерзкой смесью жестокости и животных инстинктов. Девочка содрогнулась от отвращения, но не могла отвести взгляд.

— Прежде чем забрать девчонку, — сказал другой бандит, облизывая губы, — может, развлечемся с мамашей?

— Нет! — закричала Рэйвен, но леди только крепче прижала ее к себе.

— Не смотри, милая, — прошептала Селена дочери на ухо. — Что бы ни случилось, не смотри и не забывай — ты принцесса. Ты должна быть сильной.

То, что произошло дальше, навсегда врезалось в память Рэйвен. Бандиты набросились на ее мать, и девочка была вынуждена наблюдать, как убивают самого дорогого ей человека. Она чувствовала боль матери, ее страх, отчаяние и одновременно — дикую решимость защитить дочь любой ценой.

Селена сражалась как львица. Она царапала, кусала, била, но силы были неравны. Когда лезвие вонзилось ей в грудь, леди успела лишь прошептать:

— Беги, Рэйвен… беги…

Но Рэйвен не могла двигаться. Она стояла, окаменев от ужаса, и смотрела, как жизнь медленно покидает глаза матери. В тот момент что-то сломалось внутри двенадцатилетней девочки. Боль была такой острой, что казалось, она разорвет ее пополам.

И тогда произошло нечто невероятное.

Эмпатические способности Рэйвен вышли из-под контроля. Волна чистой, концентрированной агонии ударила по сознанию всех присутствующих. Бандиты завопили, схватившись за головы. Их разум не мог выдержать такой боли, и один за другим они начали падать в конвульсиях.

Рэйвен не понимала, что происходит. Она только чувствовала, как ненависть заполняет каждую клетку ее тела. Ненависть к убийцам, к жестокости, к несправедливости этого мира. И эта ненависть требовала выхода.

Когда прибыла подмога и обнаружила розарий, там лежали четыре трупа. Леди Селена с ножевым ранением в сердце и трое бандитов с мозговыми кровоизлияниями. А посреди этой бойни стояла маленькая принцесса с пустыми, остекленевшими глазами.

Лорд примчался домой, как только получил известие о нападении. Он нашел дочь в ее комнате — она сидела у окна и смотрела в пустоту, не реагируя ни на что. Врачи говорили, что физически девочка здорова, но ее разум получил тяжелую травму.

— Рэйвен, — позвал отец, опускаясь рядом с ней на колени. — Милая, это папа. Поговори со мной.

Девочка медленно повернула голову. В ее серебристых глазах не было ничего — ни боли, ни радости, ни жизни. Словно ее душа умерла вместе с матерью.

— Они убили маму, — сказала она ровным, безэмоциональным голосом. — Они хотели забрать меня. Но я убила их всех.

Лорд содрогнулся. Он видел многое на войне, но никогда не слышал таких слов из уст ребенка.

— Рэйвен, это не твоя вина. Ты ничего не могла сделать.

— Могла, — ответила она, все так же бесстрастно. — Я чувствовала их эмоции. Знала, что они сделают. Но не смогла остановить их.

В эту ночь лорд, стоя над телом жены, поклялся, что больше никогда не допустит такого. Он сделает все, чтобы защитить свою дочь, сделает ее достаточно сильной, чтобы никто больше не смог причинить ей вреда.

Это была первая клятва на пути к тьме.

После похорон леди Селены жизнь в Черной Цитадели кардинально изменилась. Лорд тоже — он стал холодным, расчетливым, жестоким. Он приказал снести розарий, где погибла жена, и на его месте построил тренировочные площадки.

— С завтрашнего дня ты начинаешь обучение, — объявил он дочери на следующий день после похорон. — Будешь изучать фехтование, стрельбу, верховую езду, тактику, политику. Больше никто не сможет причинить тебе вреда.

Рэйвен кивнула. В глубине души она тоже понимала: слабость убила ее мать. Будь она сильнее, смогла бы защитить самого родного себе человека.

Первым наставником девочки стал сержант Эдвин Гуди — опытный воин, потерявший левую руку в боях с мародерами. Он должен был обучить принцессу основам боевого искусства.

— Принцесса, — сказал он в первый день тренировок, — я соболезную вашей утрате. Но горе не поможет вам стать сильнее. Только дисциплина и упорство.

Рэйвен подняла на него пустые глаза.

— Научите меня убивать, — сказала она.

Сержант Гуди растерялся. Такие слова от маленькой девочки звучали противоестественно.

— Принцесса, мы начнем с основ…

— Научите меня убивать, — повторила Рэйвен более твердо. — Иначе они вернутся за мной.

Сержант Гуди взглянул на лорда, который наблюдал за тренировкой. Тот мрачно кивнул.

Так начались уроки, которые превратили принцессу в убийцу.

С каждым месяцем лорд становился все более жестоким, а его мысли все более параноидальными. Смерть жены сломала в нем что-то важное, и теперь он видел врагов повсюду. Он начал применять пытки для получения информации, казнил подозреваемых в измене без суда, облагал население непомерными налогами для содержания армии.

— Отец, — спросила однажды Рэйвен, наблюдая, как во дворе Цитадели пытают захваченного шпиона, — зачем это все?

— Чтобы защитить тебя, — ответил лорд, не отводя взгляда от происходящего. — В этом мире выживают только сильные. А сила приходит через страх.

Рэйвен слушала крики пытаемого и чувствовала его агонию через свои эмпатические способности. Но теперь чужая боль не причиняла ей страданий — наоборот, она находила в ней странное утешение. Словно чужие мучения хоть немного смягчали ее собственную боль.

— Можно мне попробовать? — спросила она отца.

Лорд повернулся к дочери с удивлением.

— Что именно?

— Допрос. Я чувствую его реакции. Знаю, когда он лжет.

В этот момент лорд осознал, что его дочь обладает способностями, которые могут сделать ее самым опасным правителем в истории Пустошей. И вместо того чтобы ужаснуться, он ощутил гордость.

— Конечно, милая. Покажи мне, чему ты научилась.

Спустя час шпион рассказал все, что знал. Рэйвен не применяла физических пыток — она просто входила в его разум и усиливала страхи мужчины, пока тот не сломался полностью.

— Великолепно, — прошептал лорд, глядя на дочь с восхищением. — Ты будешь величайшей из правительниц.

Но и не заметил, как его собственная дочь становится чудовищем.