ГЛАВА III

Amber Run – «I Found»

Конец учебного дня тянется мучительно медленно, и когда он наконец завершается, меня накрывает осознание: придётся возвращаться сюда снова.

И снова. И снова.

С каждой минутой мысль о том, чтобы всё бросить и закрыться в своей комнате до конца времён, кажется всё более заманчивой. Моё тело было бы только «за».

После аварии я чудом отделалась лёгкими травмами, если не считать полной потери памяти. Кома осталась позади, но её последствия всё ещё преследуют меня. Я уже не та, какой была, и точно не настолько сильная, какой, наверное, должна быть.

Во второй половине дня солнце наконец пробивается сквозь облака и заливает школьный двор тёплым светом. Я жду Кэссиди, щурюсь, высматривая её старенькую «Короллу», и прислоняюсь к кирпичной стене возле приподнятой клумбы, стараясь не думать о том, как сильно вымотана.

Быть выброшенной в середину собственной жизни — странное ощущение. Будто тебя сбросили за борт, а все на берегу спокойно смотрят, ожидая, что ты выплывешь сама. Только я никогда не умела плавать.

Большую часть времени люди обходят меня стороной, а я, словно потерянный щенок, брожу по школе следом за Лили. Трудно поверить, что когда-то я шла по этим коридорам уверенно, зная каждый поворот. Возможно, завтра мне хотя бы удастся найти туалет без посторонней помощи. А может, спадёт и этот напряжённый шок от моего возвращения, и тогда взгляды перестанут напоминать, будто я только что свалилась с Марса.

Из раздумий меня вырывает голос — Эзра. Он приближается, медленно возникая в поле зрения.

— Привет.

На нём школьная спортивная куртка и та самая неуверенная улыбка. Я не видела его со времени обеда: даже тогда он, кажется, понял, что мне нужно побыть одной.

— Прости за утро, — произносит он. — Знаю, уже извинялся, но чувствую, что должен ещё раз.

— О, всё нормально, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри лихорадочно ищу способ сменить тему. — Правда.

— В школе без тебя было так пусто, — добавляет он и тянется к моей руке. Я тут же перехватываю лямку рюкзака и переступаю с ноги на ногу. — Я правда рад, что ты вернулась, Далия.

— Да… — неуверенно произношу я. Кусаю внутреннюю сторону щеки, несколько секунд колеблюсь и всё же решаюсь: — Эзра, ты хороший, правда. Просто мне нужно время. Всё происходит слишком быстро, я пока не готова.

На его лице мелькает тень, будто что-то внутри треснуло.

— Конечно, — спокойно отвечает он.

— Ты не против, если мы просто притормозим?

Я и сама не знаю, как объяснить «парню», которого даже не помню, что мне нужно пространство.

— Я готов ждать, — произносит он.

— Спасибо, — выдыхаю я, и напряжение в плечах чуть спадает.

— Только… не заставляй меня ждать вечно.

Сердце болезненно сжимается. Сколько времени мне потребуется, чтобы хотя бы свыкнуться с мыслью, что мы встречались? Для него вечность может оказаться слишком короткой. Разве не жестоко давать ему даже крупицу надежды?

Эзра бросает взгляд в сторону стоянки и кивает туда:

— Хочешь, подвезу?

— Нет, спасибо. Кэссиди вот-вот подъедет.

— Ты уверена?

— Уверена.

— Ну… тогда до завтра, — произносит он.

В его голосе слышится лёгкая тень сожаления. Он разворачивается и направляется к стоянке, даже не пытаясь оглянуться.

Мысль о том, что всё это придётся пережить снова, обжигает резкой болью в висках. Я закрываю глаза и осторожно массирую их, будто этим можно стереть нарастающую тяжесть. Кажется, чтобы освоиться в этой новой реальности и хоть немного вернуть себе саму себя, понадобится вечность. Хотя… кто вообще эта «я»? Я до сих пор не знаю.

Передо мной останавливается машина. Я выпрямляюсь, щурясь от яркого солнца: у тротуара блестит серебристая «Королла» Кэссиди. Волна облегчения накрывает так резко, что хочется улыбнуться. Наконец-то домой. Пусть и в дом, который всё ещё кажется чужим.

Я открываю дверь, опускаюсь на сиденье и с тяжёлым выдохом кладу рюкзак на колени.

— Спасибо, что заехала, — бормочу я, нащупывая ремень безопасности.

— Всегда пожалуйста.

Я замираю. Этот голос точно не принадлежит моей сестре. Сердце сбивается с ритма, и, подняв глаза, я вижу за рулём Логана в бейсболке, красной фланелевой рубашке и с виноватой гримасой на лице.

— Что ты здесь делаешь? — слова срываются сами собой.

Он последний человек, с которым мне сейчас хочется оказаться наедине.

— Кэссиди вызвали на подмену в ресторан, прямо в последний момент, — объясняет он. — Клянусь, это не моя затея. Просто я оказался единственным, кто мог тебя забрать.

Я уже почти хватаюсь за ручку двери, но вовремя вспоминаю: дороги домой я не помню, а идти пешком слишком далеко. С тяжёлым вздохом откидываюсь на спинку сиденья и отворачиваюсь к окну, перебирая пальцами по коленям.

— Ладно, — выдыхаю я.

Получив моё неохотное согласие, он трогается с места. Машина катится по асфальту, шины мягко шуршат, в салоне нарастает давящая тишина. Внутри всё звенит от напряжения. Минуты тянутся вязко, и вдруг я замечаю, что улицы за окном незнакомы. Мы явно свернули не туда. Я резко выпрямляюсь, по спине пробегает холодок.

— Куда мы едем?

Логан бросает короткий взгляд в мою сторону:

— Хотел показать тебе одно место. Твоё любимое. Может, поможет вспомнить.

— Не уверена, что это хорошая идея, — бормочу я, но ремень не отстёгиваю. — Только недолго.

— Обещаю, — отвечает он тише. — Тебе понравится. Поверь.

Получив моё молчаливое согласие, Логан жмёт на газ. Я тянусь к радио, просто чтобы заглушить тишину. За окном пейзаж течёт размытой лентой: оттенки зелёного, коричневого и голубого складываются в мягкое полотно. И если задуматься, из всех возможных жизней, в которые я могла бы очнуться, эта хотя бы красива.

Ривербридж утопает в горах. Леса, озёра, до океана рукой подать. Всё остальное вызывает вопросы, но сам город будто сошёл с ретро-открытки. Мы проезжаем центр: винтажные лавки, крошечные кафе, пекарни — словно время здесь остановилось.

Я пытаюсь отогнать неловкость, представляя, что живу этой жизнью. Что иду по этим улицам, солнце просачивается сквозь кроны дубов, я заглядываю в витрины и беру кофе на вынос. Но это ощущается как чужая одежда: она не сидит на мне. Иногда я ловлю себя на мысли, была ли я вообще частью этого места. Принадлежала ли ему хоть когда-то?

Когда молчание становится невыносимым, я поворачиваюсь к Логану:

— Ты всегда жил в Ривербридже?

— Да, — отвечает он. — Я здесь вырос. Город хороший, только маленький. А в маленьких городах люди любят болтать.

— Я уже заметила, — мрачно отзываюсь я. В голосе невольно звучит горечь. Перед глазами всплывают сегодняшние взгляды исподтишка, перешёптывания за спиной.

Логан кривится, будто и сам чувствует себя виноватым, затем включает поворотник и сворачивает с главной дороги. В боковом зеркале я вижу, как знакомые улицы и прохожие остаются позади.

— Прости, — тихо говорит он. — Но их можно понять. Такое не каждый день случается. Твоя история, скажем так, необычная.

— Я же не инопланетянка, — бурчу я.

— Конечно, нет. Просто дай время. Всё уляжется. Рано или поздно кто-нибудь облажается сильнее, и внимание переключится. Он ненадолго замолкает, затем понижает голос: — А пока у меня есть кое-что, что поможет отвлечься от всего этого.

— Ты уже заинтриговал, — фыркаю я, но внутри что-то всё же оттаивает.

— Увидишь сама, — отвечает он с лёгкой, тёплой усмешкой.

Спустя некоторое время мы добираемся до окраины Ривербриджа. Машина грохочет по гравийной дороге, тесно зажатой густым лесом. Солнечный свет едва просачивается сквозь листву, и вокруг становится так темно, будто уже вечер. Мы останавливаемся у старого деревянного щита с выцветшей надписью: тропа «Шепчущих Сосен». Логан глушит мотор и, откинувшись на спинку сиденья, бросает на меня взгляд, словно ожидая реакции.

— Приехали, — объявляет он.

— Поход? — поднимаю бровь.

— Скорее лёгкая прогулка. Обещаю, ничего сложного. — Он протягивает мне ярко-жёлтый дождевик. Я принимаю его, мельком взглянув на небо: от утренней серой хмари не осталось и следа, над головой раскинулось пронзительно голубое полотно. Логан едва заметно улыбается уголком губ: — Просто надень и иди за мной.

Мы выбираемся из машины. Я натягиваю дождевик, поправляю ворот и перебрасываю волосы через плечо. Логан, сунув руки в карманы, кивает на тропинку, уходящую в густую тень леса.

Мы идём медленно. Я внимательно смотрю под ноги, чтобы не зацепиться за корни; к счастью, на мне удобные кожаные ботинки.

— Ты собираешься рассказать, куда мы идём? — спрашиваю я, пытаясь уловить хоть намёк по его лицу.

— Нет, — отвечает он сразу, с такой лёгкостью, будто ему действительно нравится играть в эту интригу. Он не торопится, уверенно подстраиваясь под мой шаг.

Вокруг стоит тишина. Её нарушают лишь треск веток под ногами, мягкий шорох земли и редкое пение птиц. Воздух пахнет хвойной смолой и сыростью, и я вдруг ловлю себя на том, что постепенно начинаю расслабляться впервые за весь день. Природа словно смывает остатки школьной суеты и назойливых взглядов.

— Ты в порядке? — спрашивает он спустя пару минут.

— Да, — отвечаю я, чувствуя, как к щекам предательски приливает кровь. — Прости, что так плетусь.

Он наклоняется, пригибает ветку и придерживает её, пока я прохожу мимо.

— Всё нормально. Природу нужно уметь проживать медленно.

— Так… как давно вы с Кэссиди работаете в «Антонио»? — спрашиваю я, стараясь говорить непринуждённо.

Тропа постепенно расширяется, и мимо нас стремительно проносится велосипедист. Теперь мы можем идти рядом, и я встаю с ним вровень.

— Уже месяцев семь. Там мы и познакомились.

— А встречаться когда начали?

— Примерно через месяц.

— А когда ты переехал к нам?

Он усмехается и бросает на меня косой взгляд:

— Это допрос?

— У меня память как у рыбки, — пожимаю я плечами. — Прости, что собираю по крупицам хоть какую-то информацию.

Он хрипло смеётся — искренне, без тени насмешки. И в этот момент мне становится чуть легче: похоже, он не собирается снова вести себя так глупо, как в тот день, когда я вернулась из больницы.

— Ладно, сдаюсь, — кивает он. — Почти два месяца назад.

— Уже приличный срок, — замечаю я.

— Дольше, чем я сам ожидал, — соглашается он.

Но сколько бы я ни засыпала его вопросами, ответов всё равно не хватает. Всё важное будто остаётся за кадром.

— Ты расскажешь, что на самом деле произошло между нами? — спрашиваю я неуверенно. — Я ведь имею право знать.

— Я не был уверен, захочешь ли ты это услышать, — признаётся он. Логан вздыхает, кивает в сторону поваленного дерева и опускается на него. Я с облегчением присаживаюсь рядом: ноги уже гудят от усталости, хотя я всё же оставляю между нами небольшую дистанцию. — Сначала Кэссиди была просто коллегой, — начинает он. — Мне нравилось работать с ней в одну смену, но ничего серьёзного между нами не было, пока однажды она не призналась, что я ей нравлюсь. — Он опускает взгляд. — Тогда я сам не понимал, что чувствую, но решил: почему бы не попробовать?

Он на мгновение замолкает, пропуская вперёд группу туристов. Мы всё ещё идём по тропе, людной и шумной. Место для таких разговоров не лучшее, но отступать уже поздно.