Глава 5

Габриэль

«WaitingGame» —BANKS

Домани устроился на диване в моём кабинете, расстегнул пиджак и налил себе выпить.

— Судя по тому, что сказал Лука, тебе понадобится нечто посерьёзнее, чем лопата, чтобы выбраться из кратера, в который ты сам себя загнал. Ты действительно сказал, что она — чёртова эмоциональная развалина?

Я стиснул зубы от этого напоминания.

— Я не это имел в виду. Не буквально.

Домани рассмеялся.

– А что тогда?

Телефон завибрировал, прервав меня прежде, чем я успел сказать что-нибудь язвительное и стереть ухмылку с его лица. Телефон завибрировал, прервав меня прежде, чем я успел сказать что-нибудь язвительное и стереть ухмылку с его лица. Подруга Беатрис, Клара, буквально взорвала телефон мисс Бьянки, с утра до вечера засыпая её чёртовыми сообщениями.

— Очевидно, вчерашний вечер пошёл не по плану.

— Ни хрена подобного! — расхохотался Домани. — Я, между прочим, проиграл деньги, ставя на то, что ты хотя бы дойдёшь с ней до первой базы. Может, даже до третьей. А вместо этого тебе приходится, чёрт возьми, оправдываться и делать вид, будто всё под контролем. Что сказала твоя зиа (тётя)?

— Во-первых, не надо драматизировать. Во-вторых, ты же знаешь, я не унижаюсь, — я подошёл к столику с напитками и налил себе бурбон. — А Розетте необязательно знать подробности, Дом.

Телефон Беатрис снова зазвонил. Я достал его из кармана и сел напротив Домани.

— Она вчера забыла его в отеле, — сказал я, положив мобильный на стол между нами.

В памяти всплыла сцена нашей с ней перепалки, когда я попытался уговорить её пойти со мной на свидание. Вспыльчивая, упрямая — совсем не та, что за ужином. Тогда она лишь играла в дерзость, а потом стало ясно: она меня презирает. Особенно после того, как она попыталась свалить на меня ту девушку, которая действительно была эмоциональной развалиной.

Телефон я нашёл уже после того, как она ушла, оставив меня с этой ужасной девицей и её гогочущими подругами.

— Всё не так плохо, как ты думаешь, — сказал я.

Домани снова рассмеялся.

— Я, конечно, за уверенность, но ты, блядь, дал девушке понять, что не подошёл бы к ней даже в полном раздрае, кузен.

— Вот почему это сработает идеально, когда она сама в меня влюбится.

— Поверю в это, когда увижу. Может, лучше выбрать другую сестру?

— Не могу. Одна слишком импульсивна, чтобы с ней справиться, а у Луки сегодня свидание со второй. Я пойду с ним, верну Беатрис её телефон и, заодно, попробую уговорить её согласиться на свидание.

— Нет. А если её как раз уговаривают на союз с Клеменца?

Эта мысль не давала мне покоя. Но после короткого разговора с ней я понял: маловероятно. Она не похожа на покорную невесту.

— Сомневаюсь, — ответил я.

В дверь постучали, и вошёл Лука.

— Ты готов?

Я допил остатки напитка и поднялся.

— Да.

— Удачи, кузен! — Домани хлопнул меня по плечу, когда мы вышли вслед за Лукой.

— Мне не нужна удача.

∞∞∞

Я последовал за Лукой по длинной извилистой дороге и остановился перед домом. Тициано Бьянки достиг немалых высот, предавая людей ради собственного восхождения.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил Лука, оборачиваясь у входной двери.

— Сработает, — ответил я, отбрасывая сомнения. Всё не так уж сложно — несколько комплиментов, и ситуация изменится в мою пользу.

— К тому же у нас появится шанс лично познакомиться с Тициано Бьянки. Ты готов? — уточнил Лука, поправляя галстук.

— Я готов уже давно, Лука, — спокойно ответил я.

Горничная открыла дверь, и Лука представил нас. Мы прошли в просторную парадную столовую. Я быстро осмотрелся — Беатрис здесь не было.

— Прошу прощения за беспокойство. Я пришёл к синьорине Карле, — вежливо сказал Лука.

Я сразу узнал Тициано по фотографиям, а затем его жену. Узнал и двух сестёр, которых видел прошлым вечером, и младшего ребёнка, но вот мужчину, стоявшего рядом с ней, я не знал. В этот момент глава семьи, Орсино Бьянки, поднялся и официально поприветствовал нас.

— Приятно познакомиться с тобой, Лука, — сказал Тициано, пожимая ему руку.

Его жена торопливо подняла Карлу со стула.

— Это мой двоюродный брат, Габриэль, — представил меня Лука.

Я пожал руку Тициано, хотя в голове уже мелькнула мысль о том, как легко её можно было бы сломать. Тициано обнял жену и представил её:

— Моя жена, Тереза.

Я натянул на лицо вежливую улыбку и поцеловал её в обе щеки.

Он жестом указал на остальных членов семьи:

— Мы как раз собирались ужинать. Присоединяйся к нам.

— О, Беа! Что случилось с твоим лицом?! — воскликнула младшая, устремив на нас испуганный взгляд.

Я обернулся и увидел выражение шока и ярости на лице Беатрис. Глаза у неё были покрасневшие, губа распухла. Она моргнула, собралась с силами и, не сказав ни слова, прошла мимо нас к столу.

— Где твои чертовы манеры? — Орсино нахмурился и шагнул к ней, но Тициано остановил его, схватив за руку.

Лука вежливо отклонил приглашение остаться и сообщил семье Бьянки, что уводит Карлу на вертолётную прогулку. Сёстры, кроме Беатрис, взвизгнули от восторга и зависти.

Тициано перевёл взгляд на меня:

— Ты можешь остаться, Габриэль.

— Спасибо, с удовольствием, — ответил я.

Беатрис удивлённо вскинула голову. Лука взял Карлу за руку и вывел её из комнаты. Девушки пожелали сестре приятного вечера и доброго пути.

Я подошёл к столу и, к своему удовольствию, обнаружил, что единственное свободное место оказалось рядом с Беатрис — Карла ведь ушла. Я сел рядом и чуть придвинул стул.

— Давно не виделись, Беатрис, — произнёс я, положив ладонь ей на колено.

Она вздрогнула, и столовое серебро зазвенело на столе.

— Не так уж и давно, Пиноккио, — ответила она, пытаясь убрать мою руку, но я лишь крепче сжал её колено.

Тереза Бьянки поперхнулась вином, а Тициано закашлялся, похлопав себя по груди. Он бросил на дочь строгий взгляд:

— Беа, с тебя достаточно дерзостей на сегодня.

— Простите, — мягко сказала Тереза, повернувшись ко мне. — Мне жаль, что моя дочь ведёт себя так грубо.

Я поднял ладонь, останавливая её:

— Всё в порядке. Она просто пошутила. Это между нами.

За столом повисло напряжённое молчание. Даже Беатрис сузила глаза, словно оценивая, насколько далеко я готов зайти. Я перевёл взгляд на её худи и, прочитав надпись, озвучил её вслух:

— «Ты не справишься со мной, даже если я приду с инструкциями».

Я тихо рассмеялся:

— Я знаю тебя недолго, но что-то подсказывает — это правда.

— Пожалуйста, не подыгрывайте ей, синьор, — сухо заметила Тереза, глядя на старшую дочь.

— Пожалуйста, зовите меня Габриэль.

— Итак, Габриэль, как давно ты знаешь Беатрис? — спросил Тициано, отрезая кусочек мяса и не сводя взгляда с дочери, которая яростно шинковала салат на своей тарелке.

— Недавно, — ответил я. — Мы встретились вчера вечером на мероприятии по быстрым свиданиям.

Беатрис пробормотала себе под нос несколько выразительных ругательств, что только сильнее подогрело мой интерес.

— Быстрые свидания? — переспросил Тициано с ноткой возмущения.

Сёстры переглянулись, обменявшись тревожными взглядами.

— Да, — продолжил я, чувствуя, как воздух в комнате будто бы стал плотнее. — Их проводят раз в квартал, в одном из отелей, принадлежащих моей семье.

Я погладил Беатрис по бедру, решив, что это поможет ей успокоиться. Но, откусив кусочек стейка, она опустила вилку под стол и принялась настойчиво тыкать ею мне в руку.

— Уверяю вас, на том мероприятии не было ничего непристойного, — добавил я, стараясь сохранить улыбку, одновременно пытаясь вырвать вилку из её цепких пальцев.

Наше тихое противостояние закончилось, когда вилка звякнула и упала на пол. Беатрис всё ещё была напряжена, и я, пытаясь разрядить ситуацию, провёл пальцем по её бедру. Палец скользил всё выше, пока я, не теряя самообладания, продолжал беседу с её родителями.

— Прекрати, — прошипела она, царапая и щипая мою руку.

Я сжал её бедро крепче, сохранив на лице вежливую улыбку, несмотря на её явное раздражение. Родители наблюдали за происходящим, когда Беатрис внезапно схватилась за край стола.

— Я уронила вилку, — произнесла она и нагнулась, чтобы найти её.

В следующее мгновение я почувствовал резкий укол в голень. Стиснув зубы, я сдержал реакцию, оставив руку на месте — и тут же получил новый, куда более сильный удар вилкой в бедро.

— Есть! — воскликнула Беатрис, выпрямляясь и торжественно глядя на меня.

Я натянуто улыбнулся и вновь обратился к её родителям:

— Ваши дочери показали безупречные манеры и заметно выделялись среди остальных дам в зале.

Беатрис издала странное, почти насмешливое фырканье, и все взгляды обратились к ней.

— Беатрис уже поздно ходить на свидания. Она выходит замуж, — заявила девочка с полным ртом картофеля.

Моя рука невольно напряглась на колене Беатрис. Я заметил, как на её лице мелькнула злая ухмылка.

— Мы празднуем её помолвку с Паоло, — добавила малышка и похлопала по руке мужчину, сидевшего рядом с ней. Очевидно, это и был Паоло.

Тот улыбнулся девочке, но, похоже, не до конца понял, о чём идёт речь.

— Значит, вы помолвлены? — спросил я, бросив взгляд на безымянный палец Беатрис.

— Так мне сказали, — ответила она с широкой, почти демонстративной улыбкой, убирая мою руку со своего колена и спокойно накладывая еду в тарелку.

— Ещё рано о чём-то договариваться, — пояснила Тереза. — Есть вопросы, которые мы пока не обсудили. А Паоло и Беатрис только начинают узнавать друг друга…

— Вы, наверное, знаете, что браки по расчёту — обычное дело в нашей культуре, — добавил Тициано. — Они обеспечивают стабильность, безопасность и долгую жизнь семьи.

Беатрис тихо рассмеялась. Я подумал, что, возможно, у меня всё ещё есть шанс изменить её мнение обо мне. Конечно, её отцу это вряд ли понравится, но меня это не особенно тревожило.

— Да, но сегодня подобные браки считаются незаконными, — сказал я, глядя прямо на Тициано. — Когда-то это было частью кодекса чести между семьями, но времена ведь меняются, не так ли?

Беатрис наблюдала за нами с явным интересом, и в её глазах впервые мелькнуло что-то похожее на азарт.

— Такой обычай уже давно не практикуется, независимо от традиций, — продолжил я. — Он был необходим в те времена, когда женщины не могли или не умели заботиться о себе по финансовым или медицинским причинам. При всём уважении, синьор Бьянки, Беатрис не производит впечатления женщины, неспособной позаботиться о себе.

В комнате воцарилась тишина, только звуки приборов и дыхание за столом усиливали напряжение. Тициано долго смотрел на меня, его взгляд был тяжёлым, настороженным, словно он пытался узнать мои намерения.

— Я ценю твоё мнение, Габриэль, — наконец произнёс он, глубоко вздохнув. — Но, как отец четырёх дочерей, я обязан позаботиться о них, если со мной что-то случится. Знаешь… если отбросить законность, думаю, ты понимаешь: иногда мы делаем то, чего не должны, просто чтобы защитить семью.

Паоло неловко прочистил горло, провёл рукой по своим тщательно уложенным усам. Атмосфера оставалась натянутой, словно воздух вот-вот должен был лопнуть от молчания.

— Простите, мне трудно следить за разговором. Я улавливаю только отдельные фразы, — сказал Паоло по-итальянски, обводя взглядом стол.

— Не волнуйтесь, мой друг, — ответил я на том же языке, сохраняя невозмутимый тон. — Мы всего лишь обсуждаем вашу будущую свадьбу с синьориной Беатрис.

Я вновь положил руку на её бедро. Она попыталась оттолкнуть её, но остановилась, когда Паоло продолжил говорить:

— Уверяю вас, синьорина Беатрис, о вас будут заботиться как следует. Я многое изучал о том, как сделать женщину счастливой, — сказал он, бросив на меня самодовольный взгляд.

Беатрис внезапно крепко сжала мою руку. В её пальцах ощущалась напряжённость, почти злость, и казалось, что теперь она действительно начала воспринимать ситуацию всерьёз.

Тициано, ещё недавно улыбавшийся, нахмурился, как будто не до конца осознал, что именно сказал Паоло. А у меня тем временем созрела новая идея.

— Я уверен, что это правда, мой друг, — сказал я спокойно, — но, думаю, важно заранее обсудить ожидания и обязанности Беатрис как будущей жены.

На лице Беатрис мелькнул испуг, сменившийся яростью, и я понял, что мой план начинает работать.

— Поверьте, её жизнь и счастье станут для меня главным приоритетом, — ответил Паоло с самодовольной уверенностью. — И я знаю, что она будет заботливой женой. Так будет, пока у нас не появятся дети. А потом уже они станут моим приоритетом.

Он провёл рукой по своим сальным волосам и подмигнул Беатрис.

— Конечно, даст Бог, у нас будет шесть или семь детей.

Моя рука всё ещё покоилась на её бедре, и по её напряжённым мышцам я понял, что она готова взорваться от ярости. Я улыбнулся, наблюдая, как Паоло попался на мою удочку и выставил себя ещё большим глупцом, чем я мог надеяться.

Беатрис резко встала, и моя рука соскользнула с её бедра.

— У меня пропал аппетит. А раз разговор идёт так, будто меня здесь нет, вы даже не заметите моего отсутствия, — сказала она с ядовитой усмешкой.

Орсино, взбешённый её тоном, ударил кулаком по столу.

— Quando la smetterai di mettere in imbarazzo questa famiglia?! (Когда же ты перестанешь позорить эту семью?)

Беатрис бросила взгляд на деда, потом на родителей, которые предпочли молчать. Сделав глубокий вдох, она вышла из комнаты, и через секунду по дому прокатился звук хлопнувшей двери.

Супруги Бьянки извинились за то, что ужин не удался. Несколько минут за столом царило неловкое молчание, после чего я решил найти Беатрис и поговорить с ней.

— Спасибо за ужин, но мне пора идти. Можно я воспользуюсь ванной перед уходом? — вежливо спросил я, сохраняя привычное обаяние.

Тициано и Орсино встали, пожали мне руку, а Тереза показала ближайшую дверь в коридоре. Я извинился и вышел, но внезапно замер — по лестнице на цыпочках спускалась Беатрис с большой сумкой через плечо. Я прижался к стене, чтобы она меня не заметила.

Она повернула голову к столовой, откуда всё ещё доносилось тихое бормотание голосов. Я тихо двинулся навстречу и, когда она шагнула вперёд, мы столкнулись.

Её глаза расширились, она нахмурилась и отпрянула назад под тяжестью сумки. Я успел обхватить её за бёдра, не дав упасть. Она застыла, а я аккуратно вернул ей равновесие, поправил ремень сумки на плече и улыбнулся.

— Убегаешь из дома? — спросил я.

— Я не живу здесь, так что нет, — ответила она, подняв подбородок. — Просто забыла кое-какие вещи, пока я… — пробормотала, запнулась, потом посмотрела на меня. — Знаешь что? Это не твоё дело. А теперь, если позволишь, я пойду домой.

Я шагнул вперёд, преграждая путь.