Тирс Мо медленно развернулся к голограммам Совета. К своим коллегам по кораблю, который теперь стремительно шёл ко дну. Они молчали. Все десять. Их голограммы – обычно такие выразительные, демонстрирующие мудрость или гнев, застыли. Зависли, как глючные изображения в дешёвом игровом терминале. Ни аплодисментов. Ни криков протеста. Ни вздохов. Ничего. Только тишина. Тишина звукоизолированных кабинетов, тишина приватных лифтов, тишина за закрытыми дверями совещаний, где решались судьбы миров. Впервые за много лет эта тишина была выставлена на всеобщее обозрение. Тишина, в которой, кажется было слышно, как где-то далеко от этой пещеры власти тихо и равнодушно вращаются настоящие звёзды.

Конечно, они проголосовали. Единогласно. И каждый из них, в своих будто предсмертных репликах, тут же заклеймил всех остальных как предателей, злодеев и исчадий ада. Которым скорее всего он сам и был. Но в этом и был самый изощрённый абсурд системы: чтобы доиграть свою роль до конца, нужно было сжечь театр, в котором ты играл.

***

Когда это всё наконец закончилось, я решил вернуться на ZX. В свой единственный настоящий дом который, как выяснилось, был не кораблём, а высокотехнологичным панцирем социально неадаптированного моллюска. Но и тут меня ждал сюрприз.

Пространство вокруг корабля было забито до плотности белого карлика. Спрессованная, дышащая масса существ всех мастей, рас и размеров собралась в одну гигантскую, многоцветную, шумящую амёбу. Они заполнили каждый сантиметр, каждую плоскость. Они висели на балконах, толпились на соседних крышах, их летательные аппараты висели в воздухе, образуя многослойное, гудящее облако из желания «увидеть героя». Того, кто только что публично сверг Совет. Это был зоопарк, где клетка была одна, а звери снаружи.

Мне было противно. Противно от их восторженных морд, от их слепого ажиотажа, от того, что я стал для них зрелищем. Но где-то в глубине, под слоями цинизма, сидела жалкая, выдрессированная социальным инстинктом частица. Она шептала: «Невежливо. Они ждут. Они надеятся.». И скрипя зубами от отвращения к себе самому, я открыл наружный грузовой шлюз, вышел и махнул им рукой. Не победно. Скорее, жестом «Да, я здесь, а теперь расходитесь, ради всего святого».

Мне не был нужен их рёв. Просто казалось несправедливым обрекать столько существ на бесполезное стояние в толпе в ожидании чего-то великого. Я бы, конечно, тут же улетел, смылся в гиперпространство. Но посреди такой живой, пульсирующей пробки о взлёте нельзя было и мечтать.

Шлюз захлопнулся с тихим, уставшим шипением. Я прислонился спиной к холодному металлу, закрыл глаза и несколько секунд просто стоял, отгораживаясь этим куском стали от всего мира.

– ZX, – сказал я, не открывая глаз. – Шумопоглощение на полную. Максимальная изоляция. И… коктейль. Основа – Яки. И добавь туда… чего-нибудь очень дорогого. Самого дорогого, что есть в баре. Может, поможет отвлечься. Или, на худой конец, отключиться.

– Капитан, – раздался спокойный, бархатный голос корабля, – Я видел трансляцию Вашего выступления. Позвольте выразить…»

– Не позволю, – грубо перебил я его, падая в кресло. – И даже не начинай. Никаких анализов, никаких поздравлений, никаких «это было исторически важно». Я не в настроении слушать дифирамбы от искусственного интеллекта. Особенно сегодня.

В тишине каюты, внезапно ставшей глухой, как гроб, зажурчал синтезатор напитков.

– Тогда, возможно, – продолжил ZX, ничуть не смутившись, – Вам просто нужен креплёный десерт. «Пламя угасшей звезды», 75-летней выдержки. Очень… нейтрализующий эффект.

– Вот это другое дело, – я отхлебнул из бокала, уставившись в потолок, где проступали трещины, похожие на карту моих прошлых решений. Которой я на самом деле и являлся. Или уже нет? Да кто их разберёт, эти трещины! Может, это карта, а может – просто потолок уже не выдерживает давления вселенской глупости, львиная доля которой исходит прямо отсюда, из моей головы. Но возможно, я – не карта, а лишь палец, который указывает на неё? А карта – это всё, что со мной случилось? Но тогда где я? И кто этот палец? И не слишком ли много философии для одного дня?

Глава 4

Глава, где мне напоминают,

что у действий есть последствия (чертовы зануды)

На несколько стандартных галактических суток я ушёл в глубокую, сугубо личную медитацию. Мой внутренний ритрит не требовал аскезы или тишины – только суровый монастырский рацион, идеально подобранный для отрешения от этого мира. Два коктейля из Яки с тоником «Туман забытья», одна порция креплёного десерта «Пламя угасшей звезды», парочка солёных закусок для иллюзии баланса и затем – плавный, бездонный провал в сон, больше похожий на аварийное отключение системы. Далее проснуться. Оценить степень разбитости. Повторить цикл.

После третьего круга я просто перестал считать. Не стоит вести скрупулёзный учёт ступеней, когда поднимаешься к бесконечности – портит, знаете ли, всю магию. Думаю, этот рецепт отключения реальности стоит запатентовать. «Ритрит от Спасителя галактики»: нирвана через ингредиенты категории «Люкс». При нынешнем хайпе вокруг моего имени это легко могло претендовать на статус новой светской религии. «Секта Абсолютного Пофигизма». Я даже видел рекламные голоролики: «Устали от реальности? Провалитесь в неё глубже, пока она не провалится в вас! Первый урок – бесплатно». В востребованности такого учения я не сомневался ни на йоту.

Но моё глубокое погружение в суть процесса осознания тотальной бесполезности любых действий было прервано самым вопиющим, грубым и технократическим образом.

Несмотря на все блокировки, все запреты внешних контактов и личное моё желание, чтобы вся галактика наконец отвалила и умерла, прямо из центральной панели в каюте материализовалась голограмма. Не анимационная заставка, не пиксельное письмо – а полноценная, детализированная, высокополигональная голограмма Мастера Рандли. Причём в своём парадном, официальном костюме Великого Рептилоида (который, с моей же подачи, похоже, стал теперь не просто Великим, а Единолично Величайшим). Он возник без предупреждения, как диагноз, который ты не хочешь видеть.

Я сидел в кресле, не делая даже намёка на попытку подняться или выйти из своей психоделической нирваны. Моё тело было тяжёлым, как груз всех несказанных «нет», которые я накопил за всю жизнь. Он молчал. Наверное, с целью дать мне опомниться и заставить заговорить первым. Не сегодня, Рандли. Раз уж зашёл без стука, вломившись через все мои цифровые замки, то выкладывай, что нужно, или проваливай обратно в панель. Похоже, он выбрал первое.

– Приветствую Вас, Агент-Спаситель, – начал он, и его голос звучал интонацией, предназначенной для протокольных записей.

Я лишь кивнул. Даже не с целью демонстрации превосходства (какое уж тут превосходство, когда в голове гудит, как в перегретом реакторе). Просто чтобы дать понять: да, я вижу. Ты в фокусе. Говори быстрее.

Похоже, он начал считывать степень моего отсутствия в реальности. Официоз в его позе слегка растаял, уступив место чему-то более… прямолинейному.

– Нам надо встретиться, – он сразу перешёл к делу, опуская ненужный политес, – Вы затеяли какую-то игру. Но Вы должны понимать – теперь в неё вовлечена вся галактика. Каждый её обитатель и каждый экономический сектор. Поэтому Вам придётся взять на себя ответственность за возможные последствия. Вы уже не можете так просто… взять и выйти из этой игры. Надеюсь, вам это понятно?

Я потянулся, чувствуя, как суставы похрустывают, протестуя против возвращения в мир причин и следствий. Да, это было очевидно. Кристально, до тошноты, очевидно. Я просто видимо бессознательно, на клеточном уровне, оттягивал этот момент – момент, когда кто-то назовёт это «игрой» и потребует «ответственности». Как будто я, разбросав по полу все детали от часового механизма власти, могу теперь сказать: «Ой, а я не хочу его собирать обратно. Мне просто было интересно, что внутри. Соберите сами, вы же взрослые».

Но нет. Конечно же нет. Мне, в принципе, было и фиолетово, что будет происходить дальше. Если бы галактика могла рухнуть в чёрную дыру, последней моей мыслью было бы: «Ну наконец-то от меня отстали». Но с другой стороны… раз уж я стал той самой точкой опоры, из-за которой перевернулся весь этот красивый, многослойный, коррумпированный торт, то может стоило хотя бы показать, что я делал это не просто в угаре циничного вандализма. А чтобы посмотреть… насколько его теперь можно изящно и с известным удовольствием размазать по всей поверхности реальности.

Я посмотрел на голограмму Рандли. На его невозмутимую, чешуйчатую физиономию.

– Встретиться, – повторил я голосом, сиплым от неиспользования. – Это же… неизбежно, да? Ну что ж. Тогда давайте встретимся.

Рандли медленно кивнул, его глаза-щелки сузились на долю секунды – рептильный эквивалент заинтересованности.

– Хорошо. Будьте завтра готовы. И… Агент?»

– Да?

– Если можно, совет. Приведите себя в порядок. А то Вы выглядите как победитель, который проиграл самому себе.

Глава 5

Коктейль, ящер и неудобные смыслы

На следующий день, примерно в то же время, когда обычно начинался очередной цикл мой «ритрита», я уже стоял в шлюзе. К нему уже давно был пристыкован гравитолёт. Последней модели, разумеется. Знаете, такой, который выглядит как капля ртути, отлитая в форму абсолютного превосходства и имеет опцию «всё, о чём ты можешь только подумать и даже то о чём думать не принято».

Я, разумеется, подумал о коктейле. Моём дежурном, на основе Яки, но с самым дорогим апгрейдом, каким только могла похвастаться галактика. Чтобы он стоил… ну, как минимум, как месячный бюджет на рекламу небольшой планеты. Да, понимаю, комплекс Нерона. Но что ещё делать стоя на высоте, куда даже нормальный, неоплаченный воздух боится подниматься? Надо же чем-то компенсировать это экзистенциальное одиночество на вершине власти. Химия – наш вечный и надёжный союзник.

Поездка прошла незаметно, в коконе искусственной тяжести и звукового вакуума. По стерильным, безликим коридорам здания Совета, напоминавшее скорее город, гравитолёт доставил меня к сектору, который занимал Мастер Рандли. Удобно. Я прошёл силовой экран, почувствовав на миг лёгкое покалывание на коже – сканирование на предмет оружия, средств записи, а возможно и дурных намерений. Осмотрелся. Раньше я не бывал на планетах, населённых рептилоидами. Оказалось, зря – у них есть стиль. Вокруг были джунгли. Ну, то есть, конечно, частично голографические. Но отличить их от настоящих, естественно, было невозможно. Воздух пах влажной землёй, гниющими листьями и чем-то электрическим, что выдавало искусственное происхождение. Огромное тело Рандли располагалось в подобии кресла из переплетённых живых ветвей, которые росли и вились прямо вокруг него, будто верные слуги. Он был похож на древнего ящера, которого какой-то гигантский ребёнок усадил в сумку из лиан.

Я сделал обычное приветствие, которому меня научил имплант за пять минут до прибытия: поднял две руки вверх (символизируя открытость), затем собрал их вместе у груди (символизируя… ну, что-то вроде единства намерений). Он повторил то же самое своими массивными передними лапами. Движение было плавным, отработанным, и от этого слегка жутковатым.

– Располагайтесь, где удобно, – перевёл мой имплант бархатным голосом рычание Рандли. – Коктейль из Яки с экстрактом нектара из Туманности Плача, Вам сейчас принесут.

– Спасибо, – пробормотал я, присев на низкую, толстую ветку ближайшего дерева. Она тут же с тихим шипением трансформировалась, обняв мои бока и приняв форму идеального кресла-капсулы, в котором я невольно занял полулежачее положение. Удобно. Слишком удобно. Как будто тебя готовят к долгой поездке в конкретное место о котором тебе пока ещё знать рано.

– Я пригласил Вас, – начал Мастер Рандли, похоже, уже не пытаясь использовать двусмысленные паузы для психологического давления. – Чтобы обсудить дальнейшую политику нашей галактики.

Вот так запросто! «Политику галактики». Без предисловий, без «Как Вы думаете?» или «У нас небольшая проблемка». Меня это даже как-то взбодрило. Всё-таки не каждый день тебе предлагают обсудить судьбы триллионов разумных существ, полулёжа в кресле из умного дерева. На всякий случай я решил занять выжидательную позицию. Тем более, что андроид-служитель с бокалом, в котором переливалась жидкость цвета межзвёздного мрака, уже стоял рядом. Я сделал вид, что меня сейчас больше интересует не мой новый статус оплота цивилизации, а соотношение ингредиентов в коктейле. Оно было… неплохим. ZX, конечно, знал мои предпочтения лучше. Но здесь, похоже, решили блеснуть не тонкостью, а стоимостью содержимого.

Из этих приземлённых размышлений меня выдернул голос рептилоида, звучавший уже чуть резче.

– И для начала я хотел бы определиться с нашими отношениями.

«Наши отношения?! – встрепенулся мой внутренний циник, чуть не поперхнувшись коктейлем. – Мне что, придётся ему сказать, что я женат и не могу нарушить священные узы моего брака? Или что хоть я и свободный агент, но не ищу серьёзных обязательств среди представителей его вида?».

– Чтобы Вы правильно понимали, – продолжал он, и в его безэмоциональном голосе на импланте, всё же проскользнула стальная нотка. – Не знаю, в какую игру Вы играете, но мы с Вами – не союзники. И если Вы думаете, что я сейчас буду рассыпаться в благодарностях за то, что вы разогнали Совет, то Вы сильно ошибаетесь.

Я вздохнул, не скрывая раздражения. Отрицание того, что я ещё даже не успел подумать, было явным доказательством, что именно эта мысль уже проросла в его расчётливых рептильных извилинах корнями паранойи.

Но в свою игру я его действительно не приглашал. А участие в его игре – в этой тихой рептильной возне с властью – интересовало меня ещё меньше. Но судя по паузе, мне надо было хоть что-то сказать. Издать хоть какой-то звук, подтверждающий, что он выиграл у коктейля битву за моё внимание.

– Я надеюсь, что понимаю о чём Вы говорите, – начал я, выбирая стиль жёсткой, но вежливой дипломатии. – Но для начала я хотел бы понять, что конкретно Вы мне предлагаете? – я решил вернуть ему кручёный мяч, хоть и не сомневался, что он отобьёт его с лёгкостью теннисного автомата. Всё-таки это игроки высшей лиги власти. Они уже рождаются с ракеткой в лапе.

– Я предлагаю Вам нейтралитет, – тут же ответил Рандли. – Вы окучиваете средства массовой информации и продолжаете это… фееричное восхождение к статусу современного идеала. А я просто занимаюсь своей работой. Которой в отсутствие Совета, должен заметить, у меня значительно прибавилось. Как Вам такое предложение?

«Да ты ладно! – пронеслось в голове. – Гениально. Забираешь весь торт, всю кухню и даже пекаря, а мне великодушно разрешаешь украшать его сверху глазурью для новостей и потом лизать пальцы в прямом эфире. И при этом делаешь вид, что оказываешь мне услугу?!».

Но внешне я лишь прищурился. Коктейль окончательно перестал быть интересным.

– Похоже на сделку по разделу сфер влияния, – сказал я наконец, сфокусировав взгляд на его жёлтых, вертикальных зрачках. Мои мысли выстраивались в чёткие, боевые ряды. – А мне казалось, что все мастера подобных сделок недавно… подали в отставку. Или не все, Мастер Рандли?

Тишина в джунглях стала вдруг очень плотной. Даже кажется виртуальные птицы перестали щебетать. Может он и предлагал что-то стоящее, но для начала его немного следовало опустить до моего уровня. Подниматься до его – в смысле, до этой заоблачной высоты холодной рептильной расчётливости, я конечно и не собирался. Это как играть в игру с ИИ: бесполезно. А вот если спустить его в мой грязный, закопченный космобар реальности, где правил нет, а фигуры заменяют окурки и пустые стаканы – там уже можно было хоть на что-то надеяться.

– Вы, похоже, много себе позволяете, – он наконец перешёл в открытую атаку, отбросив намёки. – Я теперь обладаю полной властью. И, несмотря на Вашу… популярность, я могу легко стереть Вас в порошок. Так что либо Вы начинаете быть сговорчивее, либо нам больше не о чем разговаривать!

Я наконец почувствовал себя в знакомой обстановке. Ах, вот он, родной запах! Не этот синтетический аромат джунглей, а пряный, терпкий дух откровенной угрозы. Когда происходит то, что происходит: тебе прямо говорят, что сейчас раздавят. И не надо больше пытаться домысливать всю эту политическую риторику, словно разгадывая ребус нарисованный из тумана. Тут мы уже были практически на равных: он – с властью уничтожить, я – с абсолютным нежеланием быть уничтоженным. Вполне рабочий баланс.

Я сделал неторопливый жест андроиду повторить коктейль и удобнее устроился в ветке-кресле, которое тут же подстроилось под мою позу «циничного слушателя». Разговор намечался интересный. Похоже, придётся потратить время на ещё один коктейль.

– Наверное Вы меня просто не так поняли, – сказал я с чуть примирительной, ноткой. – Я невольно оказался втянут в политику, но я тут человек новый и не знаю правил игры. Поэтому был бы очень признателен, если бы Вы научили меня хотя бы её основам. Тогда я пойму точнее своё место в этой… картине. Соответственно, дальше станет ясно насколько мне вообще нужна эта роль.

Зрачки рептилоида чуть сузились. Несмотря на его грубый, первобытный вид, его IQ был одним из самых высоких в галактике. А в Совете уж точно он был вне конкуренции. Он не пытался понять, что я скажу дальше. Он уже представлял, как итог этого разговора отразится на графиках, прогнозах и стратегических картах на годы вперёд. Я был для него не собеседником, а живой переменной в сложном уравнении власти. Это конечно немного льстит, когда к тебе относятся с таким… математическим уважением.

– Я с удовольствием Вам помогу, – прорычал он, сделав лапой короткий, отмахивающий жест. Похоже, поставил режим «не беспокоить» или отменил очередную встречу с каким-нибудь послом звёздной системы. – Что конкретно Вас интересует?

– Для начала я хотел бы понять сам механизм, которым пользуется власть, – начал я, делая вид, что подбираю слова. – А точнее, как этот механизм реализован? Ведь власть, по идее, должна обеспечивать прогресс. И в первую очередь социальный и личный. А основой этого должно быть… рост осознания реальности. И отход от иллюзий. Ведь иллюзии отравляют все усилия, делая их в конечном итоге вредными.

В глазах Рандли, кажется, промелькнул интерес. Не человеческий, конечно. Скорее, интерес хищника, который услышал, как потенциальная добыча заговорила на неожиданно сложном языке.

– Тогда для начала давайте определимся, что Вы называете иллюзиями? – прозвучало на импланте.

– Да, конечно, – кивнул я, настаиваясь на его волну. – Я считаю, что это, в своей сути, ложь и заблуждения, которые загрязняют представление о естественном мире.

– Например?

– Например… то, что больших результатов можно достичь без серьёзных усилий. Что жажда власти может идти рядом с отрицанием собственного «эго». Или что методы массового внушения совместимы с независимостью мысли.

По сути, я только что перечислил три столпа, на которых держался Межгалактический Совет. Приятно было смотреть, как чешуя Рандли непроизвольно дёрнулась.

– Не могу не согласиться с председателем Совета… то есть уже бывшим, – вставил Мастер Рандли с тихим, едва уловимым шипением. – Мы Вас действительно недооценивали. Постараюсь не допустить его ошибку.

Комплимент от самого непокладистого и замкнутого члена бывшего Совета отдавал такой двусмысленностью, что больше походил на предупреждение от следователя разведки прямо перед тем, как перейти к аргументам следующего уровня. Типа: «Мы Вас действительно недооценивали. И теперь, чтобы это исправить, будем ломать Вам кости. Аккуратно, но долго».

Я лишь вежливо склонил голову, принимая эту… похвалу.

– Хорошо. В целом Вы рассуждаете здраво, – продолжил Рандли. – Но Вы должны привыкать, что в политике нет отдельных цветов. Особенно белого и чёрного. И, кроме того, всё здесь имеет свою изнанку.

«Ах, изнанка, – подумал я. – Великое слово. Оно позволяет оправдать всё что угодно. Вроде: «Да, на лицевой стороне это выглядит как геноцид, но если вы посмотрите на изнанку, то увидите там сложную геополитическую необходимость, оформленную в виде изящного узора из человеческих костей».

Он продолжил, его голос приобрёл эти лекторские, почти отеческие нотки… опасные нотки.