– ZX, – спросил я, глядя на эту технологичную, посвящённую мне пустыню. – Как ты оцениваешь… качество клетки, в которую нас с тобой только что посадили?

ИИ теперь был моим единственным адекватным собеседником. И самым беспристрастным.

– Мероприятия выполняются в строгом соответствии с протоколом «Купол» уровня «Омега», предназначенным для охраны действующих членов Межгалактического Совета, – выдал он ровным, информативным тоном. – Эффективность периметра оценивается в 99,87%. Вероятность несанкционированного проникновения или выхода – практически нулевая.

– Звучит как рекламный слоган для космической тюрьмы премиум-класса, – проворчал я. – «Практически нулевая». Интересно, на какой срок они поставили всю эту красоту?

– Думаю, на бесконечный, – без тени сомнения ответил ZX. – Во всяком случае, на срок, сопоставимый с продолжительностью вашей жизни.

Интеллектуальный алгоритм, похоже, не был запрограммирован на то, чтобы смягчать эти очевидные и удручающие факты. Он просто констатировал: пока ты жив – ты в клетке. Прямая зависимость.

«Похоже, ты серьёзно влип, – отозвался мой внутренний циник, и я с понял, что этот гад сейчас на стороне ИИ. – И не просто влип. Тебя аккуратно, под государственным грифом запаковали в вакуум. Интересно, сколько коктейлей «Яки с отчаянием» тебе ещё придётся выпить, чтобы набраться храбрости повеситься на своём же плазменном кнуте? Это был бы ироничный финал. Герой уничтожает систему, система заключает героя в идеальную клетку, герой кончает с собой оружием, которое сделало его героем. Поэтично. Глупо. Возможно, неизбежно.».

Такая перспектива, несмотря на всю её кристальную очевидность, меня пока не устраивала. Было… какое-то дикое, абсурдное сопротивление самой этой идее.

С отвращением я резко отодвинул стоявший передо мной бокал с недопитым, безумно дорогим «Звёздным нектаром». Жидкость взметнулась и разлилась по столу, оставляя переливающиеся пятна. Бесценная влага. Идеальная метафора для того, что я сейчас делаю со своей жизнью – расплёскиваю её впустую, наблюдая за пятнами.

Нет. Надо было что-то менять. Не план. Его меняют без меня. Состояние. Если я заперт здесь, то это пространство должно стать не клеткой, а… тренажёрным залом. Полигоном. Последним плацдармом.

– ZX, – сказал я, вставая. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. – Запускай тренировочный боевой симулятор. Будем отрабатывать мою новую… плазменную заморочку со сферой. Ту, что я использовал на той злополучной планете Ордена Босоногих.

– Как, кстати, назовём этот приём? «Плазменная комета»?

– Неплохо, – оценил ZX. – Но, с учётом контекста, я бы предложил варианты: «Последний аргумент» или… «Солнце свободы».

Я фыркнул.

– Сильно пафосно. Хотя, конечно, пафос – это похоже уже моё второе имя.

– Тогда может… «Плазменный ответ»? – не унимался ИИ, – Или «Счёт за закрытие Ордена»?

Я молчал, уже разминая кисти.

– Ладно, – ZX, – Пока пусть будет «Плазменная комета». Просто и без претензий. Пойдём заниматься. Лучше уж отрабатывать бессмысленные приёмы, чем наблюдать, как по мне наводят прицелы.

Хотя, если подумать, это было одно и то же. Просто с разных сторон баррикады.

Глава 10

Личный представитель моей несвободы или

Интерфейс по имени Шир

Через два часа я полностью вымотанный стоял под душем, который обращался с моим телом не как с артифактом, спасшим цивилизацию, а как с грязной миской на космостанции. Вода била острыми, чуть болезненными струями – не очищение, а скорее абразивная зачистка последних следов моей психической нестабильности. Кошмар не кончился. Но в черепной коробке, наконец, заскрипел и запустился какой-то скрытый механизм – ржавый, недовольный, но свой. Механизм «правильных изменений». В моём случае это означало лишь одно: переход от пассивного наблюдения за абсурдом к попытке хоть как-то им рулить.

В капитанскую рубку я вошёл, неся в себе это хрупкое подобие бодрости и в руке стакан с жидкостью напоминающей очиститель реактора: «Полезный коктейль». Главная панель похоже уже долго мигала назойливым, требовательным ритмом. Входящая голограмма.

– Соединяй, – отдал я команду на имплант, ощущая привычный холодок в виске.

Из панели выплеснулось радужное сияние, принявшее фигуру девушки, напоминавшей ожившую рекламу элитного нейро-импланта. Красивая. Нет, не так. Оскорбительно красивая. Черты были выверены до миллиметра, а зубы вероятно могли излучать самостоятельный свет в темноте. Её красота была настолько очевидной и агрессивной, что казалась не личным качеством, а служебным инструментом. Такая красота не бывает случайной, как не бывает случайной вспышка сверхновой.

– Добрый день, Агент-Спаситель! – её голос звенел, как рождественский колокольчик. Он был настолько чистым и обволакивающим, что возникало желание проверить уши на наличие скрытого нано-маркетингового импланта.

Она улыбалась так радостно и беззаботно, будто наконец-то дозвонилась не до меня, а до своей любимой бабушки, чтобы сообщить, что выиграла вселенскую лотерею.

– Я Шир. И теперь буду Вашим представителем по внешним связям. И всем другим, если Вы не возражаете, конечно.

Последнюю фразу она произнесла с такой лёгкой, игривой интонацией, будто предлагала кусочек торта с немного запрещённой начинкой. Улыбка не сходила с её лица как идеальный монумент профессионального энтузиазма. Она замерла в ожидании глядя на меня широко открытыми доверчивыми глазами.

Я почувствовал, как в глубинах сознания просыпается моё альтер-эго – тот циничный ублюдок, который уже потирал руки, готовя целую тираду о «тестостероновых ловушках», «пиар-сиренах» и прочих прелестях корпоративного ада. Я нажал на него внутренней кнопкой «Стоп». Но и вестись на этот сладкий, ферамоновый прессинг я тоже не собирался. Похоже девушке любой ценой нужна была эта работа. Отчаянно, до дрожи в коленях, выглядывающих из-под того, что наверно называлось юбка. Но лёгкая добыча бывает лёгкой лишь на первый, самый глупый взгляд. А со второго – обычно кусается, требует всё твоё внимание или сливает твои секреты таблоидам. Это я усвоил ещё много лет назад в подвалах Протона-7, где доверие стоило дороже кислорода и почти всегда было синонимом подставы.

– Хорошо, Шир, – начал я, делая свой голос плоским, как поверхность стола для переговоров. – Для начала мне необходимо понять, что же от меня, в конечном итоге, хотят. И что мне в связи с этим предлагается делать. Если, конечно, глагол «делать» ещё применим к моей новой роли в этом… спектакле.

– О, но Вы – великий герой нашего времени! Поэтому, конечно же… – сияя начала она заученную тираду.

Я прервал её резким, отсекающим жестом руки. Не агрессивным.

– Шир. Послушайте. Если Вам действительно нужно это место – а я кажется не ошибаюсь, давайте договоримся сразу. Упрощаем. Выбрасываем в мусорный шлюз всю эту прослойку корпоративного официоза, сиропных речей и сияющих улыбок. Только коротко. Только по существу. Как доклад о повреждении двигателя. Надеюсь, вектор понятен?

Она будто слегка сдулась. Улыбка не исчезла, но в глазах промелькнула искра паники, быстро погашенная профессиональным тренингом. Она кивнула, уже без прежней театральности. Испуганно. Что ж, страх – более честная валюта, чем восторг.

– Хорошо, – продолжил я, чувствуя, как беру под контроль хотя бы этот микроскопический участок реальности. – А теперь мой первый рабочий запрос. Мне нужен перечень действий, которые я теоретически могу совершать. С учётом ключевого обстоятельства: на меня объявлена межгалактическая охота. Я – одновременно и икона и мишень. Поехали.

– Да. Конечно, – она как-то сразу собралась, выпрямив спину. Сияние сменилось деловой сосредоточенностью. Улыбка сократилась до лёгкого, едва уловимого изгиба уголков губ – приветственный пакет в минималистичной упаковке. – Вам необходимо, в первую очередь, согласовать план ваших публичных активностей. Встречи, выступления, медиа-события.

– О чём, если можно, чуть конкретней. Какие выступления? – я уже чувствовал, как меня начинает немного разгонять эта неопределённость.

– Ну… – она слегка замялась, будто говоря очевидную, но неудобную истину. – Учитывая ваш нынешний статус… многие, если не сказать все, хотели бы знать Ваше мнение. По самым разным вопросам. От большой политики в галактике и до… допустим, оптимального способа чистки карбофильтра в бытовом рецикуляторе. Также общественности чрезвычайно интересны детали жизни социального лидера. Как он проводит время? Чем увлекается? Каковы его… межличностные предпочтения и гастрономические привычки.

Я почувствовал, как по спине пробежало стадо ледяных мурашек.

– А это… что, правда так важно? Людям больше нечем заняться?

– Вы же сейчас не просто человек, – она для убедительности взмахнула руками. – Вы – образец. Референсная, так сказать точка. С Вас сознательно или нет, но уже берут пример. Вы формируете повестку, моду, даже пищевые тренды на всех основных звёздных системах. Поэтому существам надо знать детали. Чтобы соответствовать. Чтобы чувствовать причастность. Это… нормально. – она произнесла последнее слово с такой лёгкой, почти незаметной, апатией, что стало ясно: она сама давно перемолола этот абсурд в своей мясорубке и смирилась.

Я бессильно закрыл лицо ладонями. В глазах потемнело. Она, чёрт возьми, была абсолютно права. Моя жизнь перестала быть моей. Она превратилась в публичный контент. В реалити-шоу без права на выход из эфира. Приватность испарилась, как спирт в реакторе. Я всё так же стоял на той же проклятой сцене, только теперь на меня были направлены не просто софиты, а сканеры, рентгены и томографы, готовые выдать в прямой эфир мою электрокардиограмму и химический состав пота. Уйти? О, да. Можно было уйти. Прямо в воздушный шлюз без скафандра. Все другие варианты выглядели подозрительно сложными.

«Так. Стоп. Хватит. Собери свою раздолбанную ментальную конструкцию в кулак. Нытьё – это роскошь для тех, у кого в запасе есть тихая комната и непубличное будущее. У тебя этого нет. Значит, пора учиться играть в их игру. Хотя бы для того, чтобы найти в её правилах лазейку на волю.»

– Замечательно, – произнёс я, сделав попытку изобразить на лице нечто, хоть отдалённо напоминающее улыбку. – Какие у Вас, собственно, идеи по этому поводу? Каков мои первые шаги в новом амплуа?

Шир мгновенно снова трансформировалась. Исчезла тень легкомысленности, уступив место безупречному профессиональному глянцу. Её поза сменилась на выверенную до миллиметра – теперь она напоминала даже не столько официантку люксового лайнера, а скорее указку, готовую тыкать в пункты расписания моей новой жизни.

– Я бы рекомендовала начать с серии онлайн-встреч в виртуальном режиме. Охватим население основных звёздных систем. Предварительно, разумеется, службы проведут анализ по специфике их… восприятия. Кто-то реагирует на визуальные стимулы, кто-то на феромонный ряд, третьим нужны инфразвуковые модуляции в речи. Далее – участие в нескольких развлекательно-информационных программах с эмитацией прямого эфира. Есть прекрасный виртуальный формат «Ночь на Огненном Рифе» – экстремальное выживал-шоу. Учитывая ваши… выдающиеся боевые навыки, это идеально поднимет ваш статус среди военного контингента и любителей адреналина. Далее мы можем рассмотреть…

– Стоооп! – прервал я этот бодрый, как марш роботизированных агитаторов, поток. Моё терпение, этот хрупкий ресурс, начало истощаться с катастрофической скоростью. – Давайте на секунду опустимся с небес голо-рекламы на грешную планету. А какие-то внешние контакты в планах есть? Ну, там… открытие посвящённого мне очередного аттракциона? Посещение сиротского приюта имени меня же? Хоть какая-то физическая реальность за пределами этого зала?

Шир на секунду… не задумалась. Она зависла. Её взгляд стал немного отсутствующим. Она не думала. Она ждала инструкций на свой имплант от тех, кто на самом деле держал ниточки. В этот момент она показалась мне не человеком, а всего лишь красивым, анимированным интерфейсом. Внешним фрагментом огромной, невидимой пирамиды, с основанием где-то в недрах правительственного бункера или корпоративного небоскрёба. Я общался не с Шир. Я общался с Системой через её милое, временно застывшее лицо.

– Это… в текущих условиях считается нежелательным, – наконец выдала она, голос снова обретая плавность записанного сообщения. – Учитывая серьёзность угрозы. Ваша безопасность превыше всего.

– Безупречная логика, – кивнул я, переводя взгляд куда-то мимо её голограммы, прямо в стену, за которой, как я представлял, сидели эти незримые кукловоды. – Но тогда скажите мне, Шир… что же это за герой такой, который постоянно прячется? Которого никто не может увидеть вживую? Как-то это плохо вяжется с образом «народного спасителя» и «лидера поколения». Получается какой-то… голо-призрак. Фантом. Миф, который боятся вынести на свет. Не находите?

Я перешёл в атаку. Не на неё. На них. Пусть хотя бы напрягутся, пересмотрят протоколы.

Шир опять чуть зависла. На сей раз пауза была чуть длиннее, в её глазах мелькнула тень какой-то внутренней борьбы – может, ей самой пришёл неприятный приказ, а может, её собственный мозг пытался совместить несовместимое.

– Вы… вы, конечно, правы, – наконец произнесла она, и в её тоне впервые появился слабый отзвук человеческого смущения. – Мы… я внесу корректировки. Подумаем, как можно организовать несколько безопасных, контролируемых очных встреч. В строго охраняемых локациях. Возможно, с предварительным сканированием всех присутствующих. – она сделала микропаузу, возвращаясь в роль. – Какие будут ещё… задания?

Задания. Слово, как удар током. Я – не начальник. Я – сложный, капризный актив, который выдаёт задания по своему обслуживанию. Я немного задумался, глядя на свой стакан с остатками «полезного коктейля». Похоже, из этой роскошной, высокотехнологичной клетки меня выпускать не собирались. Ни на аттракционы, ни на встречи с живыми людьми. Значит, стратегия менялась. Если нельзя изменить тюрьму, надо обустроить в ней камеру получше. И начать изучать тюремщиков. Вблизи.

– Знаете что, Шир, – сказал я вдруг, и мой голос стал нарочито лёгким, почти дружеским. – Давайте отложим на время наши таблицы и медиа-планы. А приходите-ка завтра… в гости. Сюда. В реальности. Посидим. Поболтаем. Выпьем кофе, или что там Вы пьёте. И, это важно, отключим импланты. На пару часов. Чтобы нам… не мешали. Если Вы действительно будете моим представителем, мне бы не помешало понять, через кого я, собственно, представляюсь миру. Мне нужно знать, что Вы из себя представляете, когда Вы не… этот живой, дышащий микрофон на стойке. Это же понятно, да?

Она снова замерла. Но на этот раз не из-за задержки сигнала. Её лицо выдало настоящую, неподдельную растерянность. В её глазах пробежала целая гамма эмоций: страх нарушить протокол, замешательство от нестандартной просьбы, искра любопытства и ещё много чего-то женского. Её профессиональная улыбка дрогнула, стала чуть менее идеальной.

– Да… конечно, – наконец выдохнула она, и эта улыбка снова вспыхнула, но теперь в ней читалась не столько радость, сколько лёгкая паника. – Как скажете. Вы же теперь… мой начальник. Она произнесла это слово с такой смесью покорности и вопросительной интонации, что стало ясно: в её программе такого сценария не было.

– Ну, вот и хорошо, – подытожил я разговор, чувствуя странное удовлетворение от того, что сумел хоть на йоту сместить чьи-то планы. – Тогда… до завтра, Шир.

Голограмма растворилась, оставив меня в тишине рубки. Я откинулся в кресло. Что я только что натворил? Пригласил девушку на приватный ужин? Или работника на совещание? Гениально. Или самоубийственно. Но по крайней мере, завтра я буду говорить с человеком. А это уже было хоть какое-то развлечение.

Глава 11

Гиперпрыжок за пределы логики

На следующий день в то же время мы сидели с Шир в моём капитанском зале.

Тишина между нами была настолько плотной и неловкой, что её, наверное, можно было бы запатентовать как новый вид звукоизоляционного материала. Она не понимала, что же от неё хотят. Наверно ждала конкретных инструкций и задач.

А я? Я сидел и понимал, что единственная инструкция, которую я могу дать – это «Помоги мне не сойти с ума от того, что моя жизнь превратилась в реалити-шоу с элементами боевика». Но такого в её должностной инструкции точно нет.

Предварительно я навёл о ней справки – старая привычка. Тем более, что доступ к базам разведслужбы ещё не аннулировали, видимо, по забывчивости.

Информация оказалась интересной. Дочь одного из высших чиновников в структуре Совета. IQ зашкаливал за все нормальные пределы, образование – сплошь элитные академии. С этим конечно не вязался её легкомысленный наряд. У меня сразу возникло две теории. Обе тревожные. Первая – это тонкая пародия на ожидания мужчин с тестированием моей реакции. Вторая, более вероятная – часть какого-то абсурдного перформанса, где я играю роль «грубого солдафона, которого нужно цивилизовать». Это хоть немного объясняло сочетание её IQ был как у Эйнштейна после десяти чашек эспрессо и платья как у певички из дешёвого космопорт-бара.

Мы уже минут десять обменивались пустышками – про регулирование погоды и последние голо-сериалы, – когда я, наконец, не выдержал. Игра в светскую беседу с человеком, который является живым противоречием, утомляла.

– Шир, я, знаете ли, слегка поинтересовался вашим бэкграундом, – начал я, отставив свой стакан. – Вы оказались… ну, очень умной девушкой. С мозгом, который, вероятно, мог бы управлять стандартной звёздной системой. Поэтому мне, как существу с более примитивной логикой, не совсем понятен… этот выбор гардероба. Он как будто больше демонстрирует то, что должен бы прикрывать. Или это новая форма невербальной коммуникации, которой я, увы, не владею?

Она не смутилась. Напротив, её глаза блеснули азартом, будто она ждала этого вопроса.

– А Вам разве не нравится? – она откинулась на спинку кресла, продолжая играть в ту же игру: легкомысленная добыча, которая сама напрашивается в лапы.

– Наоборот. Слишком уж… привлекает внимание, – выдавил я. – Будто Вы пришли не на рабочую встречу, а на свидание. Причём, судя по уровню откровенности гардероба, уже явно не на первое.

– Ну-у, – протянула она, рисуя в воздухе завиток пальцем, – Я же не знала точно, чего Вы от меня в конечном итоге… захотите. Надо быть готовой ко всему, верно?

В её тоне не было ни стыда, ни вызова. Только холодная, почти математическая констатация факта. Возможно, в её мире, мире расчёта и протоколов, всё именно так и происходило. Но я был шокирован. Не её прямотой, а той бездной, которая открывалась между нашим восприятием реальности.

– То есть… – я с трудом подбирал слова, чувствуя себя археологом, пытающимся расшифровать язык давно умершей цивилизации, – Вы имели в виду и это, когда говорили, что готовы выполнить «любой» приказ?

– Ну, да, – кивнула она, как будто мы обсуждали график встреч. – Я проходила соответствующий инструктаж. Или это Вас… не интересует? – она наклонилась чуть вперёд, и в её голосе впервые прозвучал оттенок искреннего любопытства. – Вы может, поклонник современных методов? Стимуляция соответствующих зон мозга на фоне виртуального эротического экшена? Если что, я знаю очень продвинутые программы.