Всякое время суток равно подходит мне для того, чтобы восхититься чем-то, что я сама хотела бы уметь, и, хотя пока еще не умею, но есть шанс, что когда-нибудь научусь.
Вот К.А.Терина, например, сноровисто и одновременно щегольски упаковывает дизайнерские миры в рассказы и повести. Причем делает это с помощью острых, переливчатых, хищных, родных, легких, хрустящих, экзотических, суставчатых, теплых - очень, в общем, разных, но в целом весьма впечатляющих словечек.
И если с дизайнерскими мирами и редкостного окраса словечками у меня у самой вроде не так уж и плохо, то вот со способностью упаковывать все это в малую форму - пока не очень.
Поэтому я читала - и пыталась заразиться этой (сверх)способностью - ну а вдруг.
Если смотеть на яркое внешнее, то герои произведений К.А.Терины - как будто бы - совершенно на нас не похожи.
Они получают направление к орнитологу, блюют воробьями, орут воронами, платят за будущее бывшим, но небывшим.
Поддерживают в себе жизнь паром, редактируют память на перфолентах и длят любовь и ревность после смерти.
Пьют цвет, расплачиваются смыслами, чешут за ушами полосатов, уходят последними из умирающего мира... (чтобы смерть за ними перешла в другой?).
Сжигают родных в атомных сердцах яков, отдают себя в счастливое рабство грибнице и в захватывающее, великое рабство - слову-вирусу.
Щупают со всех сторон снежного кита - не руками, конечно, историями.
И делают много еще более (не, не я шучу - еще более, реально) странных вещей.
Но - это все снаружи.
А если чуть поколупать ногтем экзотическую шкурку, то оказывается, что у всех у них - и людей, и чудовищ, и богов - есть под этой шкуркой нечто оч-чень узнаваемое, иногда - радостно узнаваемое, иногда узнаваемое печально и неохотно, но куда ж деваться...
Почти все истории этого сборника, как мне показалось, (впрочем, возможно я эгоистично навязываю этим историям свои смыслы, с меня станется) - об исцелении, о воссоединении с кем-то/чем-то потерянным. Или о воссоединении с собой.
Пока я читала, у меня было странное и непривычное для меня ощущение, что смысловыми ландшафтами мы с автором совпадаем, а вот эмоциональными - не вполне. Потому что я искренне хлопала ушами в ладоши тому, как это придумано и написано... Но сердце мое тук-тук при этом делало ровно, и мне не так уж сложно было отложить книгу, когда свои сиренские песни заводили другие дела.
Впрочем, так было только до последней истории - повести "Ыттыгыртын". Вот в нее я счастливо улькнула умом, сердцем и всем ливером. Ровно так, как я люблю.
Может быть - при всем моем восхищении умением упаковывать большие смыслы в малую прозу - в рассказах мне все-таки тесновато... Надо бы еще поизучать этот вопрос.
А книга - даже несмотря на ровный тук-тук моего капризного сердца - все же очень хороша. Если бы я давно и счастливо не сбросила с себя ответственность что-либо рекомендовать, то сейчас, пожалуй, сделала бы это.
Пы Сы: Ну и отдельное книжке гранмерси с кисточкой за довольно-таки точный мой портрет :
"Мама была маленькая, тощая и напоминала Алику голодную ящерку. Иногда казалось, что голод мама утоляет буквами. Она замирала на табуретке в невозможной позе, скрючившись под светом лампы, и жадно читала. Или всё было наоборот, и это буквы утоляли голод мамой, затягивая её в книжные миры так крепко, что Алик думал: однажды он просто не дозовется её обратно".