Отзывы на книги автора «Йозеф Рот»

"Марш Радецкого" Йозеф Рота - это книга-дрейф. В ней не будет никаких подводных камней, глубоководных ныряний или заплывов на скорость. Вы не найдете в ней ни сильных страстей, ни ярких героев, ни неожиданных поворотов сюжета... Вы просто будете тихо и размеренно покачиваться на волнах истории Австро-Венгерской империи и рода Тротта, которых однажды случай связал воедино. Йозеф Рот даст нам завязку, а ее финал прозорливый читатель сможет предугадать еще в самом начале - это что-то из разряда неминуемого... Когда катастрофа неизбежна и предотвратить ее не в силах никто. Когда крушение кажется даже вполне логичным и обоснованным. Когда долгие годы все к этому шло...

Когда-то один крестьянин из рода Тротта, призванный в действующую армию, в битве при Сольферино спас жизнь имперператору Францу Иосифу I. И этот поступок красной нитью связал бедную и тогда еще никому неизвестную фамилию с Австро-Венгерской монархией. Августейшая особа по достоинству оценила это геройство и Тротта был облагодетельствован высочайшей из наград — орденом Марии-Терезии и дворянским титулом. Теперь Тротта стали теми, говоря о ком всегда добавляют фразу вроде "герой битвы при Сольферино". Этот эпизод стал тенью семьи - сначала шла слава Тротта, а затем уже все они. Все последующие потомки капитана Йозефа должны были быть достойными его славы, должны были жить и мечтать о том, чтобы когда-то и на их долю выпала такая же великая честь - спасти императора!

И на деле оказывается, что иметь прославленного предка - это не только почетно. Бремя дедовой славы тяжкой ношей ложится на плечи молодого лейтенанта Карла Йозефа, не по своей воле пошедшего по его стопам. Автор не раскрывает читателю особо характер героя битвы при Сольферино. Нам известно только несколько фактов из его биографии, которые позволяют сделать вывод, что это был человек простой, но при этом с безукоризненной репутацией - прямой, честный и несколько упрямый. Но как и многие армейские служащие - эмоциональный чурбан. Он умеет любить и быть привязанным, но неспособен этого выразить. Он в этом плане напоминает мне наждачку, за жесткой поверхностью которой может быть и скрывается на обратной стороне гладкая, но мало кто может это разглядеть...

Вот так и растут мужчины семейства Тротта в ежовых рукавицах. Женщины в этом роду не задерживаются вообще. Такое себе мужское царство получается. И в нем отцы вроде как бы любят своих детей, но как донести эти любовь, чтоб не разнежить их - не знают... Франц фон Тротта искренне хотел счастья своему сыну, но при выборе его будущего почему-то ориентировался больше на прославленного предка, чем на желания и задатки самого парня. Если дед служил в армии и смог отличиться, то почему чуть ли не автоматически внук должен повторить его подвиг? Особенно, если учесть, что последний вообще никаких способностей для военного дела не проявлял...

Честно говоря, Карл Йозеф у меня вызвал какое-то отторжение. Он напомнил мне свинью, которая обязательно найдет для себя болото. Если отношения, то с женатой. Если дружба, то с картежниками. Если проблемы - то бежать от них либо в другую часть, либо перекладывать ответственность на папеньку. Мне было очень неприятно, когда отец ходил просить за Карла Йозефа перед императором. Такой взрослый лоб, кутить, пить и тратить деньги на любовниц горазд, долгов набраться смог, а отвечать за свои поступки не получается. Я отчасти понимаю отца, которому, что называется, "болело" за фамильную честь, но в то же время я не могу принять такое заступничество за взрослого человека...

Если сравнивать семью Тротта с Австро-Венгерской монархией, то Карл Йозеф олицетворяет ее распад. Как и Франц Иосиф І, как представитель империи, под конец ее существования, так и Карл Йозеф как последний из своей фамилии, полностью выродились и исчерпали себя. Они были уже фактически неспособны выживать в сложившихся исторических и социальных условиях. Их смерть и крах вполне закономерны. От этой книги буквально с первых страниц веет каким-то тленом и беспросветностью. Читать ее тяжело и депрессивно. Знаешь наперед что и как будет, но все равно надеешься на иной расклад... Война возвеличила семейство Тротта и война их погубила. Францу Иосифу в какой-то мере повезло - он не увидел итога Первой мировой войны и судьбы своей империи. Францу фон Тротта повезло меньше - все рухнуло на его глазах... Хотя может быть прав был автор всем известной саги, когда утверждал, что то, что мертво, умереть не может?...

Распалась Австро-Венгерская империя, заключён Версальский мир. Вернувшийся с войны репортёр венской газеты Йозеф Рот пытается понять и описать новую реальность. Чем живёт Немецкая Австрия в первые послевоенные годы? Его заносит и в сумасшедший дом, безумие обитателей которого кажется ему более понятным, нежели безумие мира за его пределами, и в подпольные кафе, где за общими целями стираются национальные противоречия. Он смотрит на кукурузный хлеб, а видит военные годы, разглядывает в витрине швейцарский шоколад, а видит надежду. Он бродит по комнатам, где раньше жил император, платит штраф за ночные опоздания и вырезает ажурные узоры на продуктовых карточках. С пытливой наблюдательностью и талантом Рот фиксирует в своих коротких зарисовках осколки распавшейся империи и рождение ещё неуклюжего нового мира.

Будучи венским символом, они чувствуют внутреннюю необходимость стать венским симптомом. И показывают нам не время наступившего часа, а время вообще, время как таковое. Они являют собой воплощение разлада, демонстрируя уведомление и его ошибочность, указ и его неисполнимость, весть и ее опровержение. Они как бы говорят нам: «У нас в Вене не стоит ничего принимать слишком всерьез. Вот увидите – все еще обернется совсем иначе…»

Скучная книга о скучных людях. Боюсь, в меня могут полететь тапки от поклонников романа, но в нескольких словах именно так я могу о нем сказать. Такого рода литературу имеют в виду, признаваясь в своей нелюбви к классике. С мнением, что роман очень немецкий (читай, занудный), встреченным мною в одном из отзывов, я скорее не согласна. Во-первых, занудство - отличительная черта отнюдь не только немецкой литературы, а во-вторых, книга мне занудной не показалась. Она именно скучная. Занудство - это переливание из пустого в порожнее, обилие ненужных, неважных подробностей, лирических отступлений и т.д. Здесь этого нет. На страницах этой книги царит именно всепоглощающая атмосфера скуки, в нее проваливаешься как в те самые болота, на которых служит один из главных героев. Герои живут самой обычной жизнью со своими повседневными заботами и маленькими радостями, но описана эта жизнь как удушающая беспросветная тоска. Вот реально, хочется напиться и в петлю, или пулю в лоб. Если создание такой атмосферы и было целью автора, то он это сделал мастерски.

Скрасить подобное впечатление от повествования могли бы яркие герои, но и тут полнейшая серость. Они никакие, к ним не испытываешь ни симпатии, ни антипатии. О "герое Сольферино", положившем начало рода Тротта фон Сиполье, говорится достаточно мало, служил, спас жизнь императору, стал героем, получил дворянский титул. Потом вышел в отставку, остаток жизни провел в своем имении, вернувшись к корням - занимаясь крестьянским трудом. И вот именно он показался наиболее ярким персонажем. Его потомки, сын и внук, жили уже в тени его славы и заметно меркли на его фоне. Сын стал по желанию отца чиновником, отец не хотел, чтобы он шел по его стопам и сделал армейскую карьеру. Что из себя представлял Франц как человек, приходится читать между строк. Мне он вообще показался каким-то неживым, не человек, а функция, автомат. Автор описывает его будни, но не его чувства, пристрастия, увлечения. Серые будни серого человека.

Его сын, Карл Йозеф, показался уже более живым, а его жизнь более богатой на события. Он пошел по стопам деда, стал офицером. Как сказал один из героев книги, удел офицера в мирное время - скука. Чтобы армейские будни не казались бесцельными, нужно получать удовольствие от самого образа жизни, всевозможных ритуалов, сопровождающих жизнь военного человека. Наш герой оказался не из их числа. Сомнительная любовная интрижка, скука, гибель друга на глупой дуэли, перевод в другую часть, скука, пьянство, азартные игры, долги, снова сомнительная интрижка с замужней женщиной. Герой принимает решение уйти из армии, но получить удовольствие от жизни гражданского человека мешает начавшаяся война.

Не такого я ожидала, добавляя книгу в список своих желаний. Может быть к сожалению, но я в своих оценках чаще всего субъективна, книги оцениваю по тому впечатлению, которое они на меня произвели, какие чувства я испытывала при чтении. Чувство скуки для меня - безусловный минус, какими бы объективными достоинствами ни обладала книга. Она великолепно написана, она серьезная, глубокая и прочее и прочее, прекрасный представитель традиционной классической литературы. Но это, увы, совсем не моё.

Скучная книга о скучных людях. Боюсь, в меня могут полететь тапки от поклонников романа, но в нескольких словах именно так я могу о нем сказать. Такого рода литературу имеют в виду, признаваясь в своей нелюбви к классике. С мнением, что роман очень немецкий (читай, занудный), встреченным мною в одном из отзывов, я скорее не согласна. Во-первых, занудство - отличительная черта отнюдь не только немецкой литературы, а во-вторых, книга мне занудной не показалась. Она именно скучная. Занудство - это переливание из пустого в порожнее, обилие ненужных, неважных подробностей, лирических отступлений и т.д. Здесь этого нет. На страницах этой книги царит именно всепоглощающая атмосфера скуки, в нее проваливаешься как в те самые болота, на которых служит один из главных героев. Герои живут самой обычной жизнью со своими повседневными заботами и маленькими радостями, но описана эта жизнь как удушающая беспросветная тоска. Вот реально, хочется напиться и в петлю, или пулю в лоб. Если создание такой атмосферы и было целью автора, то он это сделал мастерски.

Скрасить подобное впечатление от повествования могли бы яркие герои, но и тут полнейшая серость. Они никакие, к ним не испытываешь ни симпатии, ни антипатии. О "герое Сольферино", положившем начало рода Тротта фон Сиполье, говорится достаточно мало, служил, спас жизнь императору, стал героем, получил дворянский титул. Потом вышел в отставку, остаток жизни провел в своем имении, вернувшись к корням - занимаясь крестьянским трудом. И вот именно он показался наиболее ярким персонажем. Его потомки, сын и внук, жили уже в тени его славы и заметно меркли на его фоне. Сын стал по желанию отца чиновником, отец не хотел, чтобы он шел по его стопам и сделал армейскую карьеру. Что из себя представлял Франц как человек, приходится читать между строк. Мне он вообще показался каким-то неживым, не человек, а функция, автомат. Автор описывает его будни, но не его чувства, пристрастия, увлечения. Серые будни серого человека.

Его сын, Карл Йозеф, показался уже более живым, а его жизнь более богатой на события. Он пошел по стопам деда, стал офицером. Как сказал один из героев книги, удел офицера в мирное время - скука. Чтобы армейские будни не казались бесцельными, нужно получать удовольствие от самого образа жизни, всевозможных ритуалов, сопровождающих жизнь военного человека. Наш герой оказался не из их числа. Сомнительная любовная интрижка, скука, гибель друга на глупой дуэли, перевод в другую часть, скука, пьянство, азартные игры, долги, снова сомнительная интрижка с замужней женщиной. Герой принимает решение уйти из армии, но получить удовольствие от жизни гражданского человека мешает начавшаяся война.

Не такого я ожидала, добавляя книгу в список своих желаний. Может быть к сожалению, но я в своих оценках чаще всего субъективна, книги оцениваю по тому впечатлению, которое они на меня произвели, какие чувства я испытывала при чтении. Чувство скуки для меня - безусловный минус, какими бы объективными достоинствами ни обладала книга. Она великолепно написана, она серьезная, глубокая и прочее и прочее, прекрасный представитель традиционной классической литературы. Но это, увы, совсем не моё.

Безэмоциональный роман Йозефа Рота, нервный, неровный и расплывчатый. Могучий "Савой", в котором благосостояние постояльцев обратно пропорционально высоте этажа, на котором они обитают. Место, где не сбываются надежды и почти что разбиваются сердца. Где останавливаются на время, а на самом деле почти навсегда. Место на окраине разорённой войной Европы, циничной и потерянной. Европы, куда стремятся возвращенцы из русского плена, ненужные, измотанные, не знающие, что их ждёт впереди и ждёт ли что-то вообще.

Каковыми в Австро-Венгерской империи конца XIX века были её разношёрстные подданные. Такими гниющими головами они и представлены в романе. Понимания нет не только между ними, но и по отношению к себе. Их поступки в равной мере лишены и логики и чувства. А то, что выдаётся за чувство, по сути та же гниль. Ни одного положительного или хоть сколько вызывающего сопереживание персонажа. И автор хватает то одного, то другого из них, но вскоре эта линия ему надоедает, он её комкает или просто бросает и переходит к следующей. Только двое с их странной любовью пунктиром проходят через весь роман:

Мицци Шинагль, дочь мелкого лавочника и ремесленника, ставшая проституткой, внезапно разбогатевшая а после утратившая почти всё и прошедшая через тюрьму (до сумы, правда, не дошло). Я всё не мог отделаться от мысли, что Мицци мне кого-то смутно напоминает. Потом понял — Кунигунду. Но опять-таки, в отличие от героини Вольтера, сама Мицци не вызывает ни симпатии, ни сочувствия;

и барон Алоиз Франц фон Тайтингер, блестящий кавалерийский ротмистр, истый служака, но совершенно безалаберный человек с гипертрофированным и нередсказуемым понятием чести, в конце концов окончательно запутавшийся, ведь «„непредсказуемость“ и „наказуемость“ были при дворе едва ли не синонимами». Вот тайтингеровской классификации людей, похоже, и следует чередование образов в романе: от «очаровательных» через «безразличных» до «скучных» и до в последствии введённой им четвёртой категории «неопознаваемых».

Через все эти четыре категории проходит и сам роман, то и дело мечущийся от «очаровательного» до «неопознаваемого». «Скучен» ли он? Пожалуй, что нет. «Безразличен»? Опять же нет — безразличным он не оставляет и заставляет задуматься. Талант же Рота-сатирика очевиден, но сатира его весьма своеобразна и подобна стрельбе из пушки по воробьям. При чтении всё время возникал вопрос: зачем всё это автору вообще понадобилось?ания имперской гидры? Это так и осталось «неопознаваемым», хотя автор и озвучивает свой вариант ответа, вложив его в уста мастера восковых фигур Тино Перколи:

— Я мог бы, наверное, делать кукол, имеющих сердце, совесть, страсть, чувства, нравственность. Но на такие не будет спроса. Людям нужны уродцы и чудища! Да, вот именно, чудища!

Ну и как тут не вспомнить Гойю с его «чудовищами, рождёнными сном разума»?

Однако Йозеф Рот заинтересовал и я не прочь продолжить знакомство с этим язвительным и неприкаянным «святым пропойцей»!

О моем отношении к "Берлину и окрестностям" Йозефа Рота красноречиво скажет тот факт, что поначалу я предвкушала на следующей странице фотографии, но постепенно начала больше радоваться тексту. А фотографии, между прочим, превосходные.

Хайнц Линек. Вид на ночную Фридрихштрассе от входа в метро. 1926

"Берлин" – сборник статей, посвященных разным аспектам жизни города 20-30-х годов: архитектуре, развлечениям, заведениям, локациям, прессе, транспорту, культурной жизни, и, конечно, самим его жителям.

Это еще и время, когда развиваются события книги (а для меня - сериала) "Берлин. Александерплац". И если в сериале уже присутствует предвкушение безумия, разрушения, беды, то здесь ничто не предвещает разделения истории Германии и мира на "до" и "после" (хоть автор и поднимает важные для города и страны проблемы, и набирающую обороты популярность национализма в том числе («Субъект из парикмахерской», 1921). Еще можно неспешно гулять, рассматривать витрины, сидеть в кафе, наблюдать за прохожими, брюзжать по поводу нравов, подвергать сомнениям нововведения – в общем, жить этой жизнью большого города, с ее заботами и радостями, неизменным ворчанием и безусловной любовью.
Мытарства Франца Биберкопфа нашли бы отражение разве что в некоторых эссе: например, "Ночи берлинского полусвета", 1921, или «Каково искать работу», 1921:

«Кто хоть раз в жизни вместо милостыни давал инвалиду-попрошайке совет «Иди работай!» или все еще злится на непомерно высокие пособия безработным, пусть выкроит дня три свободного времени и попытается найти работу сам».

А некоторые новогодние ощущения берлинцев в 1925 году, думаю, охотно разделили бы посетители портала tut.by и в 2019 ("Берлинское новогодье и последующие дни", 1925):

«Стабильность отечественной валюты радовала истосковавшиеся по ней души. Все-таки при мысли о том, что марка перестала падать, голодать как-то легче. Личный упадок не так горек при виде отчизны, поднимающейся с колен».

Мне очень близок формат городских зарисовок о повседневной жизни, люблю эти путешествия-погружения в другую эпоху, культуру, среду. Единственное, с чем пока могу сравнить эту книгу, это «Французы, нарисованные ими самими. Парижанки» сборник , где также в легкой и ироничной манере (которая ничуть не умаляет глубины) представлены городские типажи. Вот и здесь городской уклад ярче всего раскрывается через истории таких колоритных и одновременно типичных берлинцев ("Все взаимосвязано", "Ричард без царства", "Ночной редактор Густав К.", "Мадемуазель Лариса, обозреватель моды" и др.).

Заметки написаны великолепным ироничным языком, с неизменной улыбкой, иногда язвительной, иногда грустной, иногда философской. Так пристально всматриваются и невинно подкалывают только того, кого любят.

«Господь сотворил песок исключительно для малышей, дабы они в мудром бескорыстии игры воспроизводили суть и смысл всякой людской деятельности. Они засыпают песком свои ведерки в одном месте и тащат в другое, чтобы там высыпать. На смену им приходят другие малыши, чтобы из образовавшейся горки загрузить в ведерко песок и отнести на прежнее место. Такова жизнь».

Фриц Эшен. Аллея Победы в Тиргартене, также известная среди берлинцев как "Аллея кукол". Около 1936.

Мое мнение об издании: довольно качественное издание, "Ад Маргинем Пресс", как всегда, радует отличным дизайном; есть вступительная статья, содержание, сноски; великолепные фотографии; страницы желтые, но приятные. Недостатки: непрочная "бумажная" обложка, встречаются опечатки.

Кому я порекомендую эту книгу: всем, кто любит Берлин, интересуется историей европейских городов, межвоенным временем; поклонникам "Берлин. Александерплац"; а также тем, кто просто любит хорошие тексты.

Ранее неизвестный мне Йозеф Рот ворвался в мои мысли и похитил мое сердце:) Написанные им журналистские заметки послевоенной (после первой мировой войны) Вены восхитительны, ироничны, полны чувств. О политике, социальном строе, мыслях людей, просто о быте того времени - обо всем этом можно не только прочитать, но и прожить вместе с автором статей несколько часов в Вене начала 20 века.

Газетная журналистика - это ремесло красноречиво рассуждать на любую тему, без ее глубинного понимания, и ремесло это порой тем лучше спорится, чем меньше этого понимания и попыток понять присутствует у репортера. Так сказать, метод остранения создает больший эффект.
Мало что можно узнать о Берлине той эпохе из этой книги: несколько эффектных бытоописаний разных социальных слоев, набор журналистских штампов, без которых не может обходиться никакая литературная поденщина. Принцип в том, что все написанное приложимо к любому крупному городу тех времен. Автор не затрудняет себя попыткой осмысливать реальность, да и в Берлине он проездом. А его аудитория, судя по названиям газет в которых опубликованы его пестрые заметки, это жители провинциальной Праги, консервативного Мюнхена и ряда небольших немецких городков.
Немного жаль потраченного времени. Думаю, что о Вене Рот мог бы написать более познавательно.

в отличие от прошлой прочитанной книжки -  Гейр Поллен - Волга. Русское путешествие. Избранные главы   - в условной этой волжской серии, автор которой, видимо, очень хотел написать книжку, но не очень желал погружаться в российскую действительность, думать и вообще хоть как-то стараться, и в итоге за примерно 13 лет не увидел, не узнал и не понял примерно ничего, кроме туристических баек, Йозеф Рот сто лет назад:
- действительно пытался посмотреть на наше происходящее с разных сторон
- беседовал с людьми
- честно пытался что-то понять
- старался быть непредвзятым и был
- в конце концов, просто умел писать.

Так что попытка в любом случае засчитана, а если у него где что-то не сходится, не вяжется и / или недопонято, недосмотрено, недосказано - ну, это заметки из сравнительно короткой поездки. Учитывая, сколько народу упало в клюквенные восторги или такие же клюквенные проклятия, злобно написанная, но в целом доброжелательная книжка, получившаяся из заметок Рота - буквально глотком свежего воздуха воспринимается.