Глава 11

Чтобы преодолеть, казалось бы глубоко укоренившуюся ненависть, потребовалось удивительно мало. Старая женщина фур, взявшая на себя ответственность за выживших, говорила, правда, только с Кеплером, но однажды даже улыбнулась арабам. Но женщина хотела ещё и того, чтобы группа взяла её и детей с собой. Кеплер категорически отклонил просьбу и сказал женщине, что некто доставит их к ООН. После этого он оставил ей двух лошадей, в том числе чтобы облегчить задачу Смиту. На этом для него дело было решено, а когда женщина спросила, как ей прокормить детей, он показал на мёртвых лошадей. Он сделал это достаточно мрачно, чтобы закончить обсуждение.

Дезертиры навьючили на одну лошадь все рюкзаки, потом сели верхом. Кеплер вывел свою лошадь из деревни за поводья. Позориться, тут же свалившись с неё посреди трупов, он не хотел. Лошадь, видимо, поняла, насколько он неумел, и шла за ним лишь неохотно. Когда они достигли края деревни, Кеплер обернулся, потому что услышал детские голоса. За ними шли двое маленьких детей, и в их глазах стояла отчаянная надежда. Кеплер вытащил Глок и выстрелил детям под ноги. Дети с застывшими лицами остановились и понуро смотрели вслед группе.

Вне видимости деревни Кеплер попытался сесть в седло. Он подражал дезертирам и Кире, но даже ему самому его движения казались неуклюжими и деревянными. Дезертиры ухмылялись, с вялой попыткой скрыть веселье. Кира сидела на своей лошади, ссутулившись, с глубоко ожесточённым выражением лица, погружённая в мысли. Кеплер покачал головой и жестом велел дезертирам спешиться.

— Можете ухмыляться кустам вон там, — предупредил он их. — Ты, — это относилось к Кире, — учи меня.

Его напарница неохотно слезла и устало опёрлась о свою лошадь. Кеплер подвёл свою лошадь к ней. Та недовольно заржала. Видимо, это было гордое животное, которому глубоко претило подчиняться своему новому никчёмному хозяину. Словно желая доказать что-то своим сородичам, которые несли куда более способных всадников, лошадь вдруг остановилась прямо на шагу. Резкий рывок поводьев едва не сбил Кеплера с ног. Он оглянулся. Лошадь косила взглядом в сторону. Дезертиры ухмылялись откровенно, и Кира, наконец, тоже.

— Ты, кляча, — угрожающе сказал Кеплер, — пошла дальше. — Лошадь проигнорировало приказ и рывки поводьев. Кеплер подошёл к ней и попытался посмотреть ей в глаза. В ответ лошадь мотнула головой с грацией, выражавшей уязвлённую гордость и уверенное превосходство. Кеплер вытянул шею, чтобы заглянуть лошади в глаза, но она снова уклонилось от его взгляда. — Вперёд, — приказал он. Ответом стал новый презрительный взмах головы. Кеплер молниеносно поднял левую руку, обхватил морду лошади и сжал пальцы прямо за ноздрями. Лошади могли быть гордыми животными, но нервная система у них была, и боль заставила лошадь подогнуть ноги. Не встречая сопротивления, Кеплер повернул её голову животного и посмотрел ей в глаза. Правой рукой он тем временем вытащил Глок, а потом прижал ствол между ноздрями лошади. — Слушай внимательно, ты, верховая скотина, — сказал он. — Если не начнёшь слушаться, я прострелю тебе третью дырку в харе — тебе с этим будет нормально? Мне пофигу, я просто возьму лишнюю лошадь. Пока всё ясно?

Хотя он говорил по-арабски и Кира его не понимала, она рассмеялась: маленький человек, угрожающий пистолетом гордой арабской лошади, должен был выглядеть весьма забавно. А вот для лошади, видимо, нет. После того как Кеплер отпустил её и снова взял поводья в руку, она неохотно пошла за ним. Кеплер показал ей Глок, прежде чем убрать его.

Кира подошла к нему. Её глаза больше не были тусклыми, его надежда, казалось, начинала сбываться — он создал для неё ситуацию, в которой она чувствовала себя сильной и способной. Жестокие переживания блекли в её восприятии, пока она добросовестно и подробно объясняла Кеплеру, как ездить верхом. Когда он попытался воплотить эти советы на практике, она беззаботно рассмеялась. Лошадь всё ещё держалась угрюмо, но теперь слушалась. Для дезертиров всё это было развлечением, но они смотрели на Кеплера и с уважением, потому что он прямо признал, что чего-то не умеет.

*****

Кира была хорошей учительницей, а Кеплер всегда умел быстро понимать взаимосвязи и применять их на практике. Но опыт, что практика обычно заметно отличается от теории, снова подтвердился.

Следующие два часа Кеплер судорожно и с большим трудом держался в седле. Когда Акин велел остановиться на ночной привал, Кеплер ощущал свои ноги только как негнущиеся ходули. Оцепенение удержало его от того, чтобы рухнуть или издавать жалкие звуки.

Утром Кеплер заставил себя бежать. Он осилил всего километр, что подтолкнуло Киру к колким замечаниям. Но делала она это, видимо, для проформы, и продолжалось это недолго. Несмотря на короткую дистанцию и язвительные реплики, Кеплер почувствовал себя лучше.

Акин принял его состояние во внимание, и дальше они двинулись неторопливой рысью.

*****

Через два дня Кеплер восстановился и теперь мог сносно ездить верхом. Но он слишком долго приобретал этот новый навык.

Когда на следующий день они вошли в деревню, то снова нашли только смерть и разрушение. По крайней мере, на этот раз было несколько выживших. Мужчина, у которого теперь не было обеих кистей и из глаз которого непрерывно текли слёзы, описал им командира ополчения, накануне уничтожившего деревню.

Они разминулись с Хали на двадцать часов.

Глава 12

Кеплер стоял рядом со своей лошадью и рассеянно гладил рукой её шею. Акин и Джамаль в двадцати метрах от него совещались с остальными дезертирами. Они переговаривались шёпотом и снова и снова смотрели на Кеплера.

Кира вышла из почти полностью развалившейся хижины, остановилась и хмуро уставилась на немногочисленных выживших. На её лице было выражение горького разочарования. Она хотела позаботиться о раненых, но её старания были отвергнуты. Для простых крестьян все вооружённые люди были угрозой, а когда они пытались помочь, это вызывало у людей подозрения. Кеплер часто видел такое ещё у Абуди. С ничего не выражающим взглядом Кира пошла к своей лошади.

Как агент, Кеплер в некоторых областях никогда не мог стать так же хорош, как Кира. А вот это было его миром. Но он всё равно он не знал, как помочь Кире. Сам он мог отгородиться от картин насилия вокруг так же хорошо, как дезертиры. В Косово он прошёл через то же самое, что сейчас переживала Кира. Но он очень быстро научился просто замыкаться в своих действиях и одновременно дистанцироваться от них, чтобы не сойти с ума. Его нечувствительность была в этом огромным подспорьем. Кире предстоял куда более долгий путь. Вопрос был не в том, обязательно ли ей идти по нему, это было жизненно необходимо. Вопрос был в том, сможет ли она.

Лошадь вырвала и пережевала немного травы перед собой, потом слегка ткнулась Кеплеру в плечо. Он посмотрел ей в глаза. Лошадь тихо, но требовательно фыркнула. После того как она приняла Кеплера, она оказалась очень приятным спутником. Кеплер позволял ей делать что угодно, пока она несла его туда, куда хотел он. Взамен лошадь следила за ним, чтобы он не покалечился при езде. За это Кеплер делился с ней немногими шоколадными батончиками, которые были у него. Это было хорошее соглашение. Кеплер вытащил из кармана последний батончик, разделил его на две равные части и сунул одну лошади в рот. Другую половину он убрал, вместо того чтобы съесть самому: ему нужно было и дальше обеспечивать себе благосклонность лошади. Она съела шоколад, благодарно слегка обслюнявила левое ухо Кеплера, отошла на несколько шагов в сторону и занялась сухой травой, которая росла там.

Акин и Джамаль за несколько минут до этого ушли к южному краю деревни, теперь рассматривали там следы, которые оставил отряд Хали, и продолжали совещаться. Много времени им для этого не понадобилось, через десять минут они подошли к Кеплеру и при этом кивнули своим товарищам.

— Они, вероятно, идут к своему главному лагерю, — сказал Акин. — Их около шестидесяти. — Он сделал многозначительную паузу и пристально посмотрел на Кеплера. — И воевать они умеют лучше, чем прошлые. Мы должны ждать, пока они вернутся, чтобы напасть на следующую деревню.

Кеплер снова сосредоточился на своей задаче.

— Сколько ждать? — спросил он.

— Несколько недель. Может, месяц.

— Слишком долго, — сказал Кеплер. — Проведи нас поближе к лагерю, ещё лучше было бы, если бы мы смогли перерезать им путь. Если я смогу подобраться к Хали примерно на полтора километра, этого хватит.

— Нет, мы не пойдём и близко к лагерям Хали, так ведь и было договорено, — твёрдо ответил Акин. — Если ты непременно хочешь к этому лагерю, мы отведём тебя дальше на юг. На пути в горы есть развилка, там мы увидим, действительно ли Хали идёт к своему лагерю. Если да, и ты захочешь идти за ним, тогда наша задача будет выполнена и дальше ты поедешь один — после того как заплатишь нам.

Не только Акин, Джамаль тоже напряжённо смотрел на Кеплера. Для дезертиров подходить близко к Хали было действительно слишком опасно.

— Если всё будет так, как ты предполагаешь, мы сделаем так, как ты сказал, — решил Кеплер. — Но за это ты покажешь мне на карте не только лагерь. Ты нанесёшь мне все пути, по которым мы можем войти в горы и выйти из них, а также укрытия и все источники воды.

Акин с видимым облегчением кивнул. Джамаль тоже улыбнулся и пошёл к остальным. Кеплер подозвал к себе Киру.

Вторгаться в район отступления врага без знающего проводника было опасно: карта всегда передавала лишь видимость реальности, никогда настоящие условия. Но ждать неделями не было вариантом. Группе пришлось бы скрываться, и рано или поздно она неизбежно должна была бы сражаться с джанджавидами или с фур. Дезертиры скоро дезертировали бы ещё раз. Поэтому Кеплер решил следовать за Хали в горы. Поймать его без дезертиров во время набегов за добычей на равнине не давало никаких шансов на успех. А Акин сейчас был настолько рад, что наверняка очень постарался бы показать на карте и нанести на неё всё, что требовал Кеплер.

На это ушло больше трёх часов. За это время его люди по его приказу собрали почти все ёмкости, в которых можно было перевозить воду на лошади. Жители деревни уже снова откопали засыпанный колодец. Дезертиры расширили его, чтобы быстрее наполнять ёмкости.

Видя близкий конец своей задачи, дезертиры работали бодро, а лошадям пауза пошла на пользу. И Кира уже не казалась мрачной, когда группа быстро села в седла и выехала из деревни на юг.

*****

Всего через три часа они покинули территорию, населённую фур. Ещё до вечера к юго-востоку от них на горизонте показались вершины Дарфурских гор. Но теперь группа находилась не южнее гор, как в начале поисков, а севернее.