Цитаты из книг автора «Иван Бевз»

Раньше был хаос и неразбериха, мир не имел твердых форм и не поддавался рациональному объяснению. Черные зерна в гречке считались засохшими мышиными какашками, кости динозавров можно было найти в любой из песочниц. Тек ручеек по грязному асфальту, мешаясь с радугой бензина, – и если зажечь спичку, то будьте уверены, что ручеек обернулся бы гигантской огне-змеей. События падали с неба звездами безо всяких законов. Единиц измерения времени не было: год делился на море, шебуршение листьями, пар изо рта и цветы. Вся мебель в доме была громадных размеров, так что я мог буквально ходить под стол пешком; на стулья приходилось взбираться, а потом опасливо спрыгивать вниз, рискуя тем, что сползут колготки. Типичный день состоял из пробуждения, мультфильмов, прогулок, игр во дворе, отхода ко сну. Многие действия загадочным для меня образом перемежались приемами пищи.

Я перевела слова Дошика как «выслушайте меня, я интеллектуал, я читал какие-то книги и выписывал из них цитаты».

Неужели существуют подростки, обожающие свое тело? Покажите их мне, я улечу вместе с ними в их родную галактику.

Потом ОБЖ, занудный, как сельскохозяйственный рапорт.

Утро важного дня было разбитым и заторможенным. Уроки грузились перед глазами лагающей веб-страницей, как на допотопном IBM в библиотеке. Глаза сделались тяжелее гирь. Русичка была монотонна. Биологичка медленно проворачивала механизмы эволюционного процесса, а они всё не проворачивались. Математик Сан Палыч, главный демон школьного ада, крутил на вертеле моего одноклассника Гешу. Геша не умел отличить равнобедренный треугольник от равностороннего. За это Сан Палыч тыкал в него пальцем, называл имбецилом и уверял, что тот отлично впишется в коллектив колонии для малолетних. Геша молча краснел, раздувал ноздри, накапливал что-то внутри. Это было единственным зрелищем дня — я даже немного включилась. Мне хотелось встать, как встают на суде адвокаты, и защитить безмолвного Гешу перед всем классом.

У Леры на лице были изображены все сомнения рода человеческого

Я постаралась засмеяться как можно более оскорбительно

Математик Сан Палыч тоже пребывал в меланхоличном расположении духа — это проявлялось в том, что сегодня он никого не линчевал, а просто сидел за своим столом и пил чай.

как это все напоминает мне старую школу. Да, Ломоносовка пусть и центральнее, и травоядней, однако шаг в сторону — и тебя уже мочат в сортире. Да, у всех форма, но она никого не спасает.

Она показалась мне одной из тех недалеких девчонок, что очаровывают всех словами «Ой, правда?» и выходят замуж за каких-нибудь футболистов сразу после выпускного. Те все им прощают и потворствуют любым прихотям, а потом меняют на новых. Так им, по крайней мере, предсказано стереотипами, анекдотами, рекламой автомобилей, знаками зодиака и депутатами, и вообще из каждого утюга: «Ты тупая, но это не страшно. Главное — красота». И вот она уже действительно хлопает ресничищами, крутит локоны пальцем и тоненьким голосом говорит: «Ой, правда?» Самосбывающееся пророчество, вот она кто.