Смотрите, как оно бывает!

Красивый импозантный мужчина пересёк широкий перрон и остановился возле входа в третий вагон. В его ярких губах была зажата тонкая голубая сигарета, едкий дым от неё лез в глаза и мужчина щурился и недовольно хмурил ухоженные брови. Несмотря на дым, он почувствовал, что от проводника пахнет вчерашними свиными котлетами и дешёвым щелочным мылом для стирки.

Проводник окинул завистливым взглядом его дорогущий чёрный костюм и небрежно расстёгнутое шерстяное пальто и протянул руку.

– Здравствуйте, господин. Предъявите ваш билет, пожалуйста.

Мужчина запустил руку во внутренний карман пальто и небрежно извлёк билет с золотой полосой. Когда он протянул его проводнику, тот обратил внимание на довольно длинные, но ухоженные ногти.

«Чёрт их знает, этих столичных модников, – подумал проводник с лёгким удивлением, внимательно проверяя знаки подлинности и изучая личные данные. – Не уследишь за их странной модой».

– У вас третье персональное купе, Эрнест Андреевич. Через двадцать минут после отправления будут предоставлены горячие напитки и закуски.

– Я жутко голоден, – пассажир потёр руки и улыбнулся.

– А где ваш багаж? – проводник растерянно огляделся вокруг в поисках чемодана или саквояжа.

– Я еду налегке. Всё необходимое имеется в пункте назначения. Ну я пройду?

– Да, заходите, пожалуйста.

Эрнест играючи взлетел по ступенькам и поправил блестящие чёрные волосы. В вагоне приятно пахло кедровым маслом и лавандой. Он медленно двинулся по проходу. Возле каждой двери он останавливался, чутко прислушивался и принюхивался. Эрнест остался доволен результатом: в первом купе обнаружилась молодая женщина – источник лавандового аромата и горького разочарования, а в седьмом – пожилой мужчина, весь больной и злоупотребляющий сибирским одеколоном и анисовой водкой.

Эрнест вошёл в своё купе и первым делом поспешно погасил сигарету в хрустальной пепельнице. Он ненавидел запах табачного дыма, но все аристократы поголовно дымили, вот и ему приходилось притворяться курильщиком, чтобы не казаться «белой вороной».

Он внимательно огляделся. Ему понравился широкий мягкий тканевый диван, на котором легко поместились бы и двое. Он прикрыл окно плотной светонепроницаемой шторкой, заглянул в шкафчик для ручной клади и в просторный отсек для ручных домашних животных, в котором совсем недавно кто-то перевозил двух молодых кобелей.

Звякнул станционный колокол, затем послышался свисток смотрителя. Проводники застучали дверями. Несколько мгновений спустя состав мягко тронулся с места.

– Теперь осталось поужинать, – пробормотал Эрнест под нос и улыбнулся.

* * *

Кристина посмотрела в окно и вздохнула. Тёмный ноябрьский ландшафт навевал на неё тоску. Поезд мчался мимо сырых петроградских лесов, погрузневших от бесконечных дождей и влажного ветра с Балтики. Тяжёлые свинцовые тучи дополняли безрадостную картину. Она зябко поёжилась и обхватила себя руками.

– Замёрзла? – участливо спросила Татьяна, отвлекаясь от чтения очень скучной книги о буднях пастухов в калмыцких степях.

– Могли бы и затопить уже, – проворчала Кристина. – И вообще, нам давно пора поужинать.

Словно отвечая на её слова, одна из воспитательниц громко объявила:

– Всем приготовиться к принятию пищи! Помыть руки и привести в порядок одежду! Во избежание образования очереди вам надлежит посещать туалет строго по отсекам! Восьмой пошёл!

Кристина резко встала и кое-как поправила примятую юбку. Она никогда не позволяла никому обогнать её, вот и сейчас прошла в туалетную комнату самой первой. Здесь было ещё холодней, пахло мокрым ржавым металлом и грязной тряпкой. Вода в кране сочилась тонкой струйкой. Кристина для вида поплескала руки в воде, проверила причёску в зеркале и вернулась на место.

Пока остальные быстро сменяли друг друга, Кристина смотрела в окно и обдумывала план спасения. Она никогда не сомневалась в себе и своих достоинствах. Оттого она была уверена, что всё пройдёт как задумано.

В вагон ввалился вспотевший проводник. Он с грохотом катил перед собой громоздкую тележку, доверху нагруженную картонными упаковками с едой.

– Раздать, – царственно приказала старшая воспитательница.

Кристина приняла коробку, ей не терпелось попробовать еду из ресторана. Но стоило ей открыть крышку, как радость мгновенно угасла – вместо нормальной еды им выдали армейские дорожные сухпайки. Разочарование оказалось таким сильным, что ей не удалось скрыть его.

– Чем-то недовольна? – враждебным тоном спросила воспитательница.

– Нет, отчего же, Агнета Артуровна, я вполне счастлива, – спокойно ответила Кристина. – Еда как еда.

– Мудрое государство и благочестивые спонсоры дали нам денег, чтобы в дороге вы могли не голодать, а наслаждаться жизнью! – завопила воспитательница.

Девочки как по команде резко склонили головы.

– Вас содержат день и ночь! Неблагодарные девки! Вас не бросили на погибель, а вам дали кров и одежду, вам дали образование и шанс на лучшую жизнь!

Воспитательница пошла по вагону, чтобы вбить гвозди правды в каждую голову.

– Вы должны падать на колени и молить богов за то, что не сдохли в канаве или публичном доме, а попали в приличное заведение! Мы не спим и покоя не знаем, отдавая себя целиком вашему воспитанию! Никогда не забывайте, кому вы обязаны жизнью и судьбой! И самое главное – никогда и ни за что не доверяйте мужчинам!

Проводник удивился и хмыкнул, но благоразумно промолчал. Он предпочёл не вмешиваться в методику воспитания чужих барышень, но ускорил раздачу коробок. В завершение своих обязанностей он разнёс стаканы с горячей водой и с облегчением удалился в служебное купе.

Девочки ели в тишине. Кристина вяло жевала безвкусные галеты, запивала их водой с противным привкусом железа и думала о том, что совсем скоро всё решительно переменится.

* * *

Эрнест проследовал через несколько вагонов второго класса. По пути он чутко прислушивался к возне пассажиров и скользил по ним подчёркнуто безразличным взглядом. Напустив на лицо высокомерное и слегка брезгливое выражение, он оградил себя от подозрений в заинтересованности.

Меж тем, его очень интересовали молодые девушки. Особое предпочтение он отдавал светлокожим и светловолосым прелестницам, они казались ему особенно нежными и аппетитными. Он отмечал и запоминал местонахождение каждой уроженки севера, а также довольно успешно выделял из массы пассажиров их попутчиков. Каких-то девиц он отсеивал сразу, если видел рядом мужчину, а кого-то заносил в воображаемый список невест, чтобы при благоприятных обстоятельствах перейти к более близкому общению.

Снова прохладный шумный переход. Эрнест вошёл в тамбур вагона третьего класса и замер. Через приоткрытую дверь доносились многочисленные женские голоса и соблазнительные запахи. Десятки молодых здоровых женщин на пике детородного возраста засунули в один вагон. Вот уж воистину подарок судьбы!

Эрнест жадно облизнулся и сглотнул слюну.

– Только не сходи с ума, – сказал он еле слышно.

Он толкнул дверь и сделал шаг. Из служебного купе выскочил всклокоченный проводник, в руках он держал три тёплых шерстяных одеяла. Он чуть не столкнулся с Эрнестом, ойкнул, поклонился и поспешил к пассажиркам.

– Мне сюда одно, – послышался властный голос женщины, которая привыкла быть центром своей микроскопической вселенной.

«А девчули-то с сопровождающими, – подумал Эрнест, медленно трогаясь с места. – Что ж, тем интереснее будет выхватить курочку из-под носа вороны».

Эрнест неспешно продвигался по вагону и разглядывал каждую женщину, которая попадала в поле зрения. Он успевал отмечать черты лиц и формы тел, скрытых уродливой казённой одеждой. Он ощущал себя словно мальчуган в кондитерском магазине. Куда ни глянь – везде соблазнительные сладости, буквально созданные для удовлетворения его голода.

Он даже вспотел от возбуждения. Ему стоило большого труда сохранять на лице выражение скуки вперемешку с праздным высокомерным любопытством. Девушки рассматривали его в ответ.

В районе четвёртого отсека на него выскочила женщина с пышной копной серых волос, уложенных по давно ушедшей моде. Худощавая и сухая, она была заточена в глухое чёрное платье с высоким воротом. Она подарила ему такой откровенно похотливый взгляд, что Эрнест даже опешил.

– Господин, – пару мгновений она разглядывала его ширинку. – Добрый день.

– Как много здесь молодых девиц, – он мог позволить себе высокомерную роскошь не здороваться в ответ. – Куда вы их всех везёте?

– Доставляем воспитанниц императорского воспитательного дома до пункта распределения.

– Что это значит? – искренне удивился Эрнест.

– Все эти девушки сироты, ваша светлость. Они были взяты с улиц в воспитательный дом, где из них сделали образцовых жён и матерей. В основном, моими трудами, – женщина потупилась в ложной скромности.

– Вы очень постарались, – похвалил он.

– Спасибо, ваша светлость, – она сверкнула глазами как хищница.

– А что за пункт выдачи?

– После окончания обучения девушек развозят по всей стране, чтобы они осчастливили работящих прилежных мужчин. В Казани, куда мы направляемся, находится один из распределительных пунктов. Оттуда девушки разъедутся по всему Поволжью.

– Значит, и я мог бы взять какую-нибудь из них в жёны? – уточнил он.

Он сумел обескуражить её, но она быстро нашлась.

– О нет, боюсь, что это невозможно. На них уже поданы заявки. Ни одна выпускница нашего дома никогда не остаётся невостребованной.

«Говорит о них, как он племенных коровах, – подумал он с отвращением, – они для неё просто товар, который нужно сбыть повыгоднее».

– Как жаль.

– К тому же, они все простых кровей, – воспитательница скривила губы с таким видом, как будто сама принадлежала к королевскому роду. – Не думаю, что кто-то из них достоин войти в ваш благородный дом.

– Мы живём в такое удивительное время, когда границы стираются и ранее невозможное ныне становится вполне вероятным, – Эрнест слегка улыбнулся. – Я вполне мог бы жениться на простой девушке, если бы она была полностью здорова и красива.

– Ваше право, – заметила она с явным неодобрением.

Он двинулся дальше. Теперь в вагоне воцарилась полная тишина. Он рассматривал и откровенно оценивал соблазнительных сочных девиц и со стороны это походило на выбор товара. Пассажирки же хранили молчание в соответствии с навязанным им воспитанием и провожали его взглядами: испуганными, любопытными, восхищёнными и даже вожделеющими.

В восьмом отсеке Эрнест увидел белокожую девицу с льняными волнистыми волосами. Её красота поразила его и заставила сердце биться учащённо. Она сверкнула льдисто-голубыми глазами и призывно улыбнулась. В ответ он дёрнул левой бровью и чуть собрал губы, словно намеревался поцеловать её. Оба остались довольны секундным флиртом.

Закончив осмотр, Эрнест развернулся и быстрым шагом покинул вагон. Его переполняло нетерпение, его мучил голод, и он отправился в вагон-ресторан. Он был уверен, что там удастся раздобыть желаемое.

* * *

Едва только обворожительный аристократ ушёл, как девочки принялись горячо обсуждать его внешний вид и дерзкие слова. Они гудели словно улей и спорили друг с другом, кого из них он мог бы выбрать в жёны. Кристина поначалу держалась в стороне от этой глупой болтовни, но в итоге не выдержала.

– Он никогда не женится на вас, – желчно заявила она. – Он ушёл и никогда больше не вспомнит ваших лиц. Вы для него такая же часть интерьера, как эти скрипучие кровати и этот стол.

– Но он же сам сказал… – мягко возразила Татьяна.

– Сказать можно что угодно, чтобы казаться хорошеньким. Не стоит вам ждать от него благосклонности и внимания. Как и от других мужчин из высшего общества.

– Но почему же?

– Потому что вы – просто мясо, – хлёстко сказала Кристина. – Вас везут на заклание. И не обольщайтесь, что кому-то из вас дадут войти в благородный дом. Вас изначально растили для самых низов и продали как дешёвый товар. Вас подложат как свиноматок под всяких жирных боровов. Будете лежать под потными немытыми рабочими или под бородатыми чесночными купцами и рожать по ребёнку каждый год, пока матка не вывалится или пока не повезёт сдохнуть во время родов. Грудь ваша отвиснет, а бёдра и живот поплывут и покроются бугристой коркой. Вас будет всякий раз тошнить от вида собственного тела. Половина ваших детей сдохнет не дожив до года, а вторая половина будет работать сызмальства, не зная радости детства. Если вы умудритесь пережить мужа, то не обольщайтесь, никакой спокойной сытой старости вам не видать. Старший сын тут же сдаст вас в монастырь или доходный дом, где вы очень быстро отправитесь на тот свет, потому что никому не нужно кормить вас и тем более ухаживать за вашими уродливыми немощными телами.

Девочки побледнели и отпрянули от Кристины. Татьяна прикрыла рот рукой, в её глазах заблестели слёзы. Картина, которую им нарисовала Кристина, оказалась столько безрадостной и плачевной, что они почувствовали себя настоящими пленницами.

– К счастью, в отличие от вас, мне такая унылая судьба не грозит, – Кристина снисходительно улыбнулась.

– Почему? – пискнула Оксана.

– Потому что, пока вы, как дуры, учили бесполезные предметы и всякое там шитьё и кулинарию, я готовилась к достойной жизни.

Кристина попнулась под кровать и извлекла потёртый кожаный саквояж, предоставленный благотворительным фондом помощи инвалидам и женщинам. Она поставила его прямо на чистую простыню и с видом фокусника, задумавшего трюк, щёлкнула замочком. Девочки приблизились и затаили дыхание. Кристина раскрыла саквояж пошире и засунула в него руку. Чуть покопавшись в содержимом, она вытащила на свет пёструю шаль, аккуратно свёрнутую в небольшой рулон.

– Это мой пропуск в мир богатых мужчин, – хвастливо заявила Кристина.

Она аккуратно развернула шаль, рисунок на которой изображал яркие алые розы и нежные жёлтые лилии.

– Боже, какой она тонкой работы, – ахнула Таисия.

– Это вам не деревенская тряпка, – хмыкнула Кристина, наслаждаясь превосходством над подругами. – Настоящая шаль из кашемира, такие носят только состоятельные дамы из приличного общества.