И тут случилось странное. К его удивлению, жена не стала на него нападать, а отворила тяжёлую дубовую дверь и вышла в коридор. Несколько мгновений он слышал её торопливые шаги и «убью любимого», потом стало тихо. Король неуверенно поднялся и погладил ушибленное плечо. «Что стало причиной метаморфозы и куда подевались стражники?», – думал он, пытаясь взять себя в руки.

Где-то в отдалении закричал мужчина, затем что-то загрохотало. На пределе слуха послышались крики нескольких человек, зазвенело металлом брошенное на пол оружие. С улицы донёсся топот человека, стремительно взбегающего по наружной каменной лестнице. Король бросился к окну. На его глазах кто-то разбил стекло лампы на сигнальной башне, огонь выплеснулся из чаши и охватил всё помещение караула. Он посмотрел вниз – во дворе, где стража обычно отрабатывала боевые навыки, виднелись тёмные фигуры. Они боролись друг с другом. Король приоткрыл створку окна и различил рычание вперемешку с грязными ругательствами.

Король вернулся к медвежьей шкуре и стал шарить по полу. Спустя пару минут ему удалось найти огниво. Он бросился к прикроватному столику и зажёг переносную масляную лампу. В жёлтом свете теперь можно было разглядеть обильные тёмные пятна, пропитавшие кровать на стороне королевы.

Сагеролд бросился к пресловутому рыцарю и выхватил секиру из металлической перчатки. С оружием в руке он почувствовал себя гораздо увереннее. Король выскользнул из спальни и крадучись устремился к покоям, в которых проживали наследные принцы. Высокая дубовая дверь, украшенная металлическими завитушками, была наполовину отворена. Испытывая недобрые предчувствия, Сагеролд заглянул в спальню.

Младшего сына он сразу увидел в кровати, с перегрызенным горлом. Ярко-красная кровь обильно окрасила одеяло и простыню. На лице красивого мальчика застыло смешанное выражение ужаса и непонимания. Смерть младшего отпрыска огорчила короля, потому что из всех сыновей он сильнее всего походил на него и внешне, и характером.

Рядом с кроватью лежало скрюченное тело, облачённое в длинную нательную рубаху из тёмно-серого полотна. Король с силой ткнул в него остриём секиры, затем нагнулся и боязливо взял за плечо. Перевернув тело, он с трудом узнал кухонную служанку, которая обычно подавала еду. Оскаленный зубастый рот был окрашен кровью принца, густые потёки запачкали подбородок и грудь.

Король поспешно проверил кровати среднего и старшего сына. Лампа тряслась в руке, пока он переворачивал одеяла и перины. К счастью, оба отсутствовали. Убежали ли они? Смогли ли спастись? А если и они превратились в этих чудовищ?

Сагеролд покинул спальню. Он стоял возле факела и напряжённо прислушивался. По дворцу разносились жуткие крики и стоны, раздавался топот, гремели двери и окна, разбивалась посуда и ломалась мебель. В кромешном аду совершенно невозможно было понять, что происходит и кто одерживает верх. Король вздрагивал и покрывался холодным потом. По коридору носился холодный сквозняк, который приподымал полы его ночной рубашки и заставлял трястись мелкой дрожью.

Некоторое время король спрашивал сам себя, является ли он смелым человеком. Велик был соблазн забиться в библиотеку и переждать ужасное происшествие там. Он уж было двинулся в сторону личной башни, но внезапно вспомнил про королеву. Куда, чёрт возьми, она ушла? Какого такого любимого она собралась загрызть? Это неприятное открытие радикально переменило его намерения.

– Как она посмела любить не меня?! – воскликнул король с пламенным возмущением.

Преисполнившись злобой, он сжал в руке рукоять секиры и устремился в крыло дворца, в котором жили аристократы, вельможи и всякие прихлебатели, составляющие его свиту. Галерея со статуями предыдущих сорока пяти королей встретила его несколькими трупами кое-как одетых женщин, среди которых он узнал фрейлин королевы. Все они были жестоко загрызены. Самым странным оказалось то, что возле каждой из них лежал и зубастый убийца, бездыханный и холодный.

«Как будто исполнили миссию и издохли», – подумал он.

На всякий случай Сагеролд отсёк голову каждому чудовищу. Он убеждал самого себя, что это необходимо, чтобы избежать повторного нападения, но на самом деле ему очень сильно нравилось рубить людей.

Рычащее создание выскочило из-за мраморной колонны, Сагеролд уж было замахнулся секирой, но совершить благородное убийство не сумел. Чудовище с невиданной скоростью и ловкостью избежало удара и выпрыгнуло в распахнутое окно. Король почувствовал жгучее разочарование, как будто у него выдернули еду изо рта.

Он обошёл многочисленные покои, о существовании многих из которых даже не подозревал. Он ожидал, что найдёт там множество трупов, но оказалось, что добрая треть свиты избежала гибели. Перепуганные вельможи, фрейлины и их прислуга забились в закутки и шкафы, ожидая растерзания. Впрочем, мертвецов всё же было больше, значительную часть из них смерть застала в постелях. И возле каждой жертвы король всякий раз обнаруживал и убийцу.

Королеву он нашёл в кровати конюшего, большого красивого парня южной крови. Она перегрызла ему горло и преданно умерла под боком, скрутившись в комок. Сагеролд какое-то время смотрел на остатки золотистых волос, на шёлковую ночнушку, которую подарил ей год назад, на толстое золотое кольцо из розового золота, которое являлось частью фамильного гарнитура.

Следующие три минуты он сосредоточенно работал секирой, измельчая тела королевы и её любовника на мелкие куски.

* * *

Обширный двор королевского дворца был заполнен под завязку. В центре высились две значительные кучи: одна была составлена из тел погибших, вторая из тел оборотившихся убийц. На наспех собранном помосте, распространяющем приятный запах свежей древесины, сгрудились пять десятков ведьм, которых собрали со всего города. Им всем вырвали языки и обрубили руки по локоть, чтобы они не смогли воспользоваться своими колдовскими знаниями и навыками. Их тела оголили и обильно украсили побоями и пытками.

Среди них находилась и Клеона, которая никак не могла взять в толк, почему колдовство погубило множество людей и не убило единственно нужную жертву. Она с откровенной ненавистью смотрела на короля, который сидел на золотом троне. Оставалось только сожалеть, что невозможно убить взглядом, иначе она обеспечила бы ему самую мучительную смерть.

По периметру двора толпились уцелевшие придворные и многочисленные горожане, которых согнали на показательную экзекуцию. Они со страхом смотрели на обезображенные лица обращённых убийц, содрогались при виде острых зубов и чёрных бездонных глаз.

Верховный жрец вышел перед королём. По такому особому случаю он был облачён в огненно-красное одеяние, которое перекликалось с пятнами крови на наваленных телах.

– Братья и сёстры! – зычно закричал он. – Страшный день сегодня! Злые чёрные силы задумали повергнуть нашу страну в хаос и разрушение! Захотели обезглавить государство и сделать его беззащитным перед внешними врагами! Для этого они применили магию, которая воспользовалась самым светлым и чистым чувством, какое только есть у человека – любовью!

Зрители так затихли, что стало слышно возню голубей на кровле дворца.

– Какая низость и какое коварство! – проорал жрец, добросовестно отрабатывая своё высокое положение и завидное богатство. – Воспользовались самым святым, что есть у человека и обратили его в зло! Каждый, кто любил, превратился в жестокое чудовище и отнял жизнь у объекта своей любви! В чёрном пламени страшного заклятья сгорели матери и отцы, дочери и сыновья…

Он принялся с упоением перечислять все возможные степени родства, а зрители привычно сделали вид, что их это горячо интересует. Гораздо больший интерес для них представлял король, который сидел сгорбившись и уставившись в одну точку. Посеревшее постаревшее лицо и безвольно повисшие руки выдавали его крайнее горе. Народная молва уже давно разнесла весть, что сыновья короля погибли от рук чудовищ, а прекрасная благочестивая и благородная королева бесследно пропала, видимо, став пищей. Гибель королевской семьи подданные приняли с ликованием и теперь наслаждались видом скорбящего монарха.

Сагеролд не думал ни о жене, ни о принцах. Их смерть его почти не тронула, равно как и гибель почти всего двора. Король убивался и печалился совсем по другому поводу. До глубины души его поразил тот факт, что никто из обернувшихся чудовищ не пожелал покуситься на него.

«Неужели совсем никто меня не любит? – думал он снова и снова, покрываясь холодным потом. – Неужели в этом огромном дворце не нашлось ни одного человека, который испытывал бы ко мне настоящую любовь?».

Когда пламенная речь жреца завершилась, тела облили густой нефтью и подожгли, двор стремительно наполнился жаром и удушливым дымом. Сагеролд поднял глаза и обвёл подданных пустым взглядом. Глядя на лица людей, он медленно сходил с ума от осознания страшной правды, которая перевернула весь его мир.

– Неужели ни один? – прошептал он.