Цитаты из книг автора «Ирвин Шоу»

Нет, поправил себя Паттерсон, это несправедливо. Следует учитывать порог чувствительности. Он варьируется в огромных пределах – кто-то почти без стонов переносит ампутацию, а кто-то теряет сознание при переломе пальца. Вероятно, болевой порог Оливера – если страдания вызваны супружеской неверностью – очень низок.

Недовольство накапливается, – пояснил Паттерсон. – За такой срок можно почувствовать себя абсолютно ненужной.

Он постоянно держит осаду и убежден в том, что рано или поздно в стене будет пробита брешь; он заранее вооружен пессимизмом как средством защиты

Уверенность в себе… У тебя ее хватает, и я рад этому. А знаешь, чем она питается? – Оливер воинственно подался вперед. – Ты всех ненавидишь, – сказал он. – Это здорово, это большая удача – уметь всех ненавидеть в двадцать лет. Ты далеко пойдешь.

– Просто здесь вы не чувствуете себя дома… Тони кивнул. – Совершенно верно, – согласился он. – Это большое преимущество. Исчезает чувство ответственности.

Она поднесла чашку к губам и попробовала кофе. – Удивительно вкусный, – сказала она тоном хорошо воспитанного гостя, которого знакомый пригласил в свой любимый ресторан. – Особенно после всего, что я слышала о французском кофе. – Приехав в чужую страну, – сказал Тони, – обнаруживаешь, что прежде все говорили тебе о ней неправду.

Женщины дружно, раскованно засмеялись. – Вы должны остаться у нас, – сказала Дора, – и раскрыть мне секрет. Я не научилась мириться с неизбежностью старения. В шестнадцать лет дала себе клятву покончить самоубийством в день сорокалетия. Вероятно, вы в силах спасти меня. Секрет, подумала Люси, улыбаясь невестке и сохраняя трезвость мысли, заключается в вечном страдании и одиночестве; надо постоянно помнить о том, что никто не может стать для тебя страховочной сеткой, которая спасет, если ты сорвешься. Секрет – в нескончаемой борьбе.

– Горы, – печально произнес мистер Хеггенер, – я люблю в них все. Прозрачность воздуха, цвет теней, хруст снега под ботинками. Какая удача, что я полюбил женщину, разделяющую мою преданность… высоте. Счастливейшие дни моей жизни… – Он вздохнул. – Подобное утро навевает ностальгию по тем дням, когда я сам катался. Скажите, мистер Сторз, вы когда-нибудь спускались по трассе, что идет от Церматта, это под Маттерхорном, в Швейцарии, к итальянскому местечку Сервиния?

Их альма-матер исчезла за поворотом дороги. Четыре года… Сантименты появятся потом. Лет через двадцать.

– А где, по-твоему, моя родина? Здесь? – Томас рассмеялся. – Родина моего сына будет на яхте в Средиземном море. Он будет плавать от одной страны, где делают вино и оливковое масло, до другой, где тоже делают вино и оливковое масло.