Цитаты из книг автора «Ирина Чеснова»

друг у друга есть, такие, несовершенные, небезгрешные, но очень родные. Что мы живем, дышим и у нас есть еще время сказать, как мы благодарны друг другу, а если что не так – попросить прощен

Я («ребенок») – это я. Ты (родитель) – это ты. Мы самые близкие друг другу люди. Но мы (уже!) отдельные (чувствовать свою отдельность от других людей – вообще очень полезный навык). Тебе может что-то во мне (или моей жизни) не нравиться. Я могу на это «не нравится» не реагировать и жить своей головой. У каждого из нас – свой путь, свои ценности, свои решения и свое право на ошибки. Мы не устраиваем боевых действий, не переходим границы, не считаем, что кто-то кому-то что-то должен. Мы не используем друг друга, чтобы заполнить внутреннюю пустоту и придать своей жизни смысл. Мы радуемся тому, что мы

Что же в таком случае эмоциональная независимость? Пример: допустим, мама недовольна своей взрослой дочерью и критикует ее. Эмоционально зависимый «ребенок» будет испытывать стыд, вину или огрызаться в ответ, даже если прекрасно знает, что прав. Эмоционально независимая дочь не будет чувствовать ни вину, ни возмущение. Она будет лишь сожалеть о том, что мама испытывает неприятные для нее самой эмоции. И все. При этом ее (дочери) собственный эмоциональный мир затронут не будет. Мамино недовольство не станет трагедией, не подтолкнет к каким-то действиям и не снизит самооценку. Но тут все-таки надо заметить, что быть полностью эмоционально независимым мало кому удается, да и не нужно, мы все остаемся взаимозависимыми, потому то мы живые. Но если продвинуться в этом направлении, жить становится легче.

Во взрослую жизнь хроническое чувство вины люди приносят из детства. Ребенок беззащитен и зависим от родителей, поэтому с легкостью берет на себя все, что не в силах взять на себя близкие взрослые – любую вину, любую ответственность: за то, что папа пьет или ушел из семьи, за то, что маме тяжело, она одинока и не удовлетворена своей жизнью. Некоторые родители вольно или невольно пользуются детским ощущением виноватости и превращают чувство вины в средство контроля и управления. Это удобно: вечно виноватый ребенок послушен и сделает все, что пожелаешь. Вырастая, такой человек продолжает брать на себя ответственность за чувства, состояния и проблемы других людей: они переживают не самые приятные для себя эмоции, а он ощущает себя виноватым (даже если вообще ни при чем), изо всех сил старается им угодить и что-то исправить. В итоге чувствует себя вечно всем должным, подлаживающимся и глубоко

И еще один из самых распространенных страхов: я сейчас раскроюсь, покажу, что любимый человек мне дорог, и я много для него готов(а) сделать, а он(а) сядет мне на шею, ножки свесит, присвоит меня себе и будет понукать – ну уж нет!

Из-за этого мир вокруг ригидные люди воспринимают как недобрый, враждебный, населенный людьми, которые так и норовят сделать больно. Поэтому они всегда на взводе, начеку, заряжены на реакцию дать отпор, к окружающим относятся настороженно, не доверяют им, хотят во всем контролировать их или даже «исправить».

Его хрупкость, нерешительность, частые сомнения и трудности с принятием решений, застревание в нюансах и мелочах, невозможность охватить целое, склонность к навязчивым мыслям и действиям, веру в приметы – и принять их.

Одна из основных проблем наших семей состоит в том, что дети сильно включены в отношения между родителями (еще один профессиональный термин – «триангулированы»). Сын восполняет маме эмоциональный вакуум, попросту «заменяя» мужа, дочь вынуждена успокаивать разбушевавшегося отца-алкоголика, потому что тот маму бьет, а ее не бьет, ребенок утешает и мирит родителей, выполняя роль жилетки, медиатора, миротворца или даже третейского судьи

Таких людей отличает слабый тип нервной системы и пониженная энергетика – это значит, что они быстро устают и истощаются.

каждый сам решает, до какой степени он любит партнера, а до какой – себя.