Кто есть человек, приходящий в этот мир? Чистый лист без роду и племени, или уже с ярлыками? Кто определяет нас самих в этом мире: кем нам хочется быть по-настоящему или же будем играть определенные нам роли? Кто есть я?
Вопросы - они преследуют нас всегда, вот только ответы мы порой получаем не при самых счастливых обстоятельствах. Вот и Женька (Жу для многих), жила полной семьей, с мамой-няшкой и средне статистическим отцом, были они вполне даже счастливы, как счастливы многие вокруг лишь от того, что они вместе, рядом и могут позволить себе иногда какие-то поездки.
Река жизни текла, пусть и не слишком бурно, но однажды эта река затихла, течение сменилось и ее не стало. В день, когда мама не вернулась из больницы Жу оказалась в болоте. И это самое хреновое, что может произойти с подростком: когда ты учишься принимать себя, свое тело, свои мысли и свои желания - тебя вдруг отбрасывает назад, в самое начало и тебе приходиться стать чем-то или кем-то новым, начать идентификацию себя заново. Вот только рядом нет того женского плеча, потерю которого Жу то ли не понимает, то ли не пытается принять. Но по итогу, не представляя откуда ноги растут, она начинает ненавидеть все женское в себе: волосы, грудь, формы, все не то, не ее это тело. И какая же боль чувствуется в этом во всем. Ты слушаешь ее разговоры с братом, который насмехается, доминирует, который приказывает и берет бразды правления ее жизнью на себя и потом понимаешь...насколько эта малышка несчастна. Но она никому и никогда в этом не признается: ни отцу, ни психологу из клиники, что не просто так пережимает грудь ремнем, чтобы та не торчала, не просто так ходит в брюках отца, и не для себя она отстригла локоны. Ведь теперь она новая, точнее новый человек, ОН! Который, может и жил глубоко внутри, но сейчас он основное действующее лицо, некому его прогнать и пожалеть ее по-девчачьи.
А вскоре болото, засасывающее Жу в нового себя, оказывается вполне реальным местом, куда она попадает на изоляцию, ведь отцу она в общем-то уже и не интересна как человек, в его новой жизни нет места для "больной" девчонки. И вот многим будет легко представить эту глухомань, где даже телефон не ловит, где колдобины и кочки по сельской дороге, где один магазин на всю деревушку и много разных бабушек да теток сердобольных. Ох, а какая же здесь природная красота, как автору прекрасно удается передать масштабность окружающего деревушку леса, величие деревьев и глубину топей.
Хотя стоит отметить, что вначале казалось, будто автор издевается над бедным читателем: уж слишком много диалекта было в речах жителей. Но всего лишь казалось, ведь через десяток страниц ты уже привыкаешь к этим "можот", "дак", "чейный" и образы героев начинают смешиваться с твоими воспоминаниями из детства, такими же бабками из деревни, ходящими в передниках. Чуть позже, в какой-то момент ты понимаешь, насколько же эти особенности говора делают книгу вкусной!
А потом происходит самое интересное, в вашу читательскую жизнь и жизнь Жу врываются приметы, сказания, верования. Каждая бабушка и тетушка знают что-то свое: о волшебной травине, помогающей в поиске, о слове и глазе недобром, о Царе лесном, о покойных душах в мире людей. Изолированный от большой земли мир, такой странный и пугающий, но в тоже время манящий своей самобытностью. Мир, который будто бы мать, постепенно обнимает маленькую девочку, которая боится вырваться наружу, ведь все увидят слабости. Мир загадочный, возможно лишь в фантазиях Жу, но который она воспринимает всерьез.
И однажды эта плутающая душа (как мне кажется, под общим впечатлением от этой новой жизни и разных преданий и в изоляции от своего мира прошлого) все же отправляется на поиски. На самые главные поиски в своей жизни: кто есть я? Как же прекрасно Богатыревой удалось передать через кажущийся ореол мистики - такие сильные страдания. Когда Жу бежит в топи, и будто под сглазом местной ведуньи (или как назвать тетку-заговорщицу). Как из болот спасают только ее одну, как она вновь пытается вернуться в такое знакомое прошлое и готова на все, чтобы достать чудесную травину, которая помогает находить потерянное и как добрые бабушкины руки находят ЕЕ, спасают ЕЕ от другого себя и помогают принять мир в себе и себя настоящую. Это было очень трогательно и чувственно. И река смогла пробиться, смогла найти СВОЕ течение и побежать дальше к новым устьям, новым свершениям.
Но лишь одно меня немного пугало: это то, как Жу ходила по кладбищу, кормила хлебушком покойных, как руки тянулись к ней. Что она там искала, кого? Пыталась ли принять таким образом то место, где была ее мама? Хотела ли так докричаться до нее, ведь она не помнила день похорон, не помнила места. Или же это были метания немного нездоровой девчушки, которой казалось, что она обладает чем-то большим, даром видеть. Не знаю, так до конца не смогла найти точных ответов для себя. А может они вовсе и не нужны здесь и лучше оставить этот налет мистики без объяснений. В любом случае, спасибо автору за прекрасный, загадочный, настоящий и простой мир деревушки. За место, где можно не бояться себя, где можно не бояться остаться с собой наедине и завести долгий монолог.
В завершении хочется отметить факт того, что все же книга заставляет сильно задуматься, особенно когда ты родитель: что все протесты - это боль, внутренний крик души, поиск помощи от тех, кто вокруг, но только это не поиск нравоучений "как надо взрослым", а желание простого объятия, простого "я люблю тебя любой(ым)". Мы всегда стараемся усложнить, начитавшись и наслушавшись всякого эдакого, а надо дак что - не бояться себя самого, своих чувств и эмоций, пусть даже кому-то они будут казаться странными. Весь мир странный, каждая душа, кем бы она не была, он или она, или оно. Каждый имеет равный шанс жить свою жизнь.
