Цитаты из книг автора «Институт Арбингера»

Если я в шорах, больше всего мне хочется чувствовать себя оправданной. Шоры питаются самооправданиями, они требуются им для выживания. И если я весь вечер — да что уж там, гораздо больше, чем один вечер, — провела, ругая своего сына, с помощью чего я почувствовала бы себя «оправданной», чтобы доказать свою правоту? — Нужно, чтобы он оказался не прав, — медленно сказал я. У меня в желудке скрутился настоящий узел. — Чтобы вы имели право его обвинять, он должен быть того достоин.

Заметьте, даже когда он был ответственным, я не смогла позволить ему быть ответственным. — Она помолчала. — Мне все еще хотелось, чтобы он был не прав.

мы оказываемся в шорах, у нас развивается потребность, которую может удовлетворить дурное поведение других. Наши шоры побуждают окружающих плохо вести себя по отношению к нам, даже если из-за этого жизнь становится труднее.

Тогда в каком случае мои дисциплинарные меры будут больше соответствовать ситуации и дадут результат? — спросила она. — Если я в шорах и раздуваю чужие недостатки или если открыта и вижу их четко?

деспотичная, недостаточно любящая, любопытная, — повторила она, записывая все это на доске.

будучи в шорах, я загоняю в шоры других в качестве ответной реакции, — сказал он, добавляя стрелки в обоих направлениях между человечками.

Проблема не может быть в нем. Но на самом деле суть, разумеется, именно в ребенке, хотя он пока и не воспринимает это. Малыш действительно пробует все, что только может, но дело как раз в ином: кроха не понимает, что источник проблемы — он сам. Если рассматривать вопрос так, как это делает ребенок, то ответа на него просто не найдется. Это и есть самообман. Он не позволяет увидеть подлинные причины проблем, а раз мы слепы, то все «решения», которые могут прийти в голову, на деле только усложняют ситуацию. Как в быту, так и в работе самообман мешает правильно оценивать себя, искажает взгляды на людей и обстоятельства, сокрушает возможности предпринимать разумные и полезные шаги. Он препятствует нашему счастью и не дает быть лидерами. С ним дела идут все хуже, и в этом вовсе не мебель виновата.

насколько разными были действия мои и этой женщины. Я пренебрегал нуждами других, а она нет. Я вел себя злобно, высокомерно, раздраженно, чувствовал угрозу и гнев, а у нее, очевидно, подобных отрицательных эмоций не был

то у меня была серьезная проблема: я не считал пассажиров самолета равными себе. Я полагал, что каким-то образом выше тех, кто все еще ищет себе место, и имею какие-то привилегии. То есть вообще не видел в них людей. В тот момент они были для меня скорее объектами.

она никого не обвиняла, а понимала, что всем пассажирам — веселым, понурым, обремененным сумками, разговорчивым и молчаливым — надо где-то сесть. И если так, то почему не сесть рядом с ней — или даже на ее место? Это решение ничем не хуже других.