идея долга перед родителями за то, что они дали нам жизнь, рождается там, где нет любви и привязанности, — в качестве замены этим чувствам. Связующим звеном здесь будет чувство вины, а не любовь.
Подлинная жизнь — это не фиксированный мертвый образ, слепленный из инструкций и предписаний, а живой процесс, в котором человек сам постоянно принимает решения.
Гиперответственность — это в первую очередь проблема границ, когда мы, с одной стороны, игнорируем собственные ограничения («мы всесильны», «все в наших руках»), а с другой — не задаемся вопросом, какую ответственность несут другие.
Не меньше проблем нам доставляет и гиперответственность, когда мы не видим разницы между теми ситуациями, в которых виноваты сами, и теми, в которых основную роль сыграли внешние обстоятельства (другие люди или непредвиденные события).
самобичевание не работает, оно не помогает исправить вред, усвоить имеющийся опыт, оно создает иллюзию «хорошести», по факту устраняя у человека ощущение необходимости каким-то образом отвечать за последствия (поругал себя — и вроде бы проблема снята).
Тревога заставляет нас суетиться, принимать поспешные решения или, наоборот, тянуть до последнего. В ситуации неопределенности человек ищет точки опоры, то, что он может контролировать. Поэтому одно из проявлений тревоги — гиперконтроль в сочетании с гиперответственностью.
Тревога — это переживание, которое возникает в ситуации неопределенности и неизвестности. В такой ситуации тело напрягается, готовясь к опасности, но так как угроза неизвестна (равно как непонятно, есть ли она вообще), мы не можем воплотить эту мобилизованную энергию в действие.
Сам по себе экзистенциальный вызов свободы звучит так: чтобы прожить жизнь, как нам хочется, придется встретиться с тревогой — главным спутником любой подлинной свободы.
Человек в своей жизни проходит две основные инициации. Одна из них, соответствующая подростковому кризису, — осознание того, что в мире от нас кое-что зависит и мы в состоянии влиять на мир. Вторая инициация, которая по времени соответствует тому, что принято называть кризисом среднего возраста, — осознание и интеграция того, что в этом мире от нас кое-что не зависит и что мы в этом мире чего-то не можем37
если человек испытывает чувство вины, например, за то, что не может помочь близкому выйти из депрессии, то возникает закономерный вопрос: «Каким образом ты ощущаешь себя причастным к тому, что происходит в сознании близкого? Как ты возлагаешь на себя ответственность за чужой эмоциональный мир?»