ESET_NOD32

Последний год Достоевского

Последний год Достоевского
Читайте в приложениях:
Книга доступна в премиум-подписке
20 уже добавило
Оценка читателей
4.6

Игорь Волгин – историк, поэт, исследователь русской литературы, основатель и президент Фонда Достоевского. Его книги, переведенные на многие иностранные языки, обозначили новый поворот в мировой историко-биографической прозе. В «Последнем годе Достоевского» судьба создателя «Братьев Карамазовых» впервые соотнесена с роковыми минутами России, с кровавым финалом царствования Александра II. Уникальные открытия, сделанные Игорем Волгиным, позволяют постичь драму жизни и смерти Достоевского, в том числе тайну его ухода.

Читать книгу «Последний год Достоевского» очень удобно в нашей онлайн-библиотеке на сайте или в мобильном приложении IOS, Android или Windows. Надеемся, что это произведение придется вам по душе.

Лучшие рецензии и отзывы
Diomed
Diomed
Оценка:
24

Игорь Леонидович Волгин - один из лучших современных специалистов по творчеству Ф.М. Достоевского, и его книга вызвала у меня большой интерес. Трудно припомнить биографа, который с такой скрупулезностью из всего обилия документальных источников сформировал бы столь целостную картину жизни великого русского писателя. Оценку, которую дает автор книги творчеству и мировоззрению Достоевского, я считаю крайне убедительной, хотя порой он и теряет беспристрастность исследователя.
Можно выделить три пункта, вокруг которых сосредоточено внимание исследования. 1) Достоевский и идейные соперники; 2) Достоевский и революционные силы; 3) Достоевский и "пушкинская речь". Оценивая последнюю как переломный момент и консолидирующий фактор, Волгин несколько мистифицирует образ писателя. Конечно, опьянение современников было понятно, но успех речи разумнее приписать тому главенствующему положению в русской литературе, которое занял Достоевский на исходе 70-х гг. XIX века. Тем не менее Волгин идет по пути тех, кто абсолютизируя частные, довольно спорные идеи писателя, считает, что трезвый взгляд на историю России можно заменить мрачным славянофильским мистицизмом.
Никогда не понимал тех, кто видит в Достоевском православного проповедника и реакционера. Ведь даже в "Бесах" он не отходит от структуры полифонического романа: "революция" и "реакция" действуют автономно, дается столкновение самых разных взглядов, классовая борьба здесь видится естественным элементом жизни. Достоевский всегда остается, прежде всего, великим художником, для которого важно сквозь призму собственного сознания отрефлексировать картину бытия и сделать ее предметом понимания читателя. Да и нельзя назвать политическую жизнь страны главным интересом его жизни.
Я всегда считал и продолжаю считать Ф.М. Достоевского гениальнейшим из когда-либо творивших писателей. Но его публицистика не столь актуальна и ценна, как художественные произведния. Перечитывая "пушкинскую речь", я пришел к выводу, что сегодня она может показаться достоянием только тому, кто никогда не читал ни В.Г. Белинского, ни Д.И. Писарева. Так по сравнению с "Письмом к Гоголю" Белинского все позднейшие воззрения славянофилов и почвенников - это десять шагов назад от истины к вековым заблуждениям. Конечно, байки про счастливое будущее всегда приятнее, и можно долго уверять себя, что лапти тоже обувь, а балалайка лучше рояля и органа, но польза от данных рассуждений сомнительная.
Впрочем, отдельные замечания не влияют на положительное впечатление от книги Игоря Волгина. Он дает развернутую картину жизни последних лет писателя, умело комбинируя документальные сведения с авторским текстом. Особенную ценность его труд приобретает в сравнении с рядом откровенно слабых, порой вульгарных книг о Достоевском, вошедших в читательский обиход.

Читать полностью
fullback34
fullback34
Оценка:
16

Необычайно скучная книжка. По уровню тоски она может сравниться с книгой Юрия Корякина «Достоевский и апокалипсис». Проблема, на мой взгляд, значительно глубже и шире. Об этом я пытался сказать в отзывах на книжки о Чехове. О чем речь?
О нескончаемом потоке, иссякающем сегодня, но по иным причинам, однотипной, односложной литературы «о». Великих. Чехов, вот теперь – Фёдор Михайлович. Напоминает мне все эти потуги выхолащивание и доведение до абсурда «единственно верного учения», которого мы наелись за годы учёбы в известный период. В отзыве на книжку о Чехове я назвал это «явление» КЖ – каменная жопа. Речь не об авторах как людях, конечно же. Речь о том, как живого, великого человека можно превратить в хронологию дат, компиляцию 100-летней давности (и чуть посвежее, 50-летней давности) текстов и истертых до неприличия идей. «Они клевещут даже скучно», - моя Татьяна Ларина так говаривала, ну, или автор за «свою» Татьяну.
Ладно, если бы только книжки! Повторюсь: замечательно кто-то написал о премьере «Чайки» Кирилла Серебрянникова в МХТ: сколько можно одно и тоже об одном и том же? Не, конечно, можно в спектакль поставить радио-сообщение о полёте Гагарина, да, разумеется, подобный ход оживляет, оживляет чеховский текст! Кризис жанра. Кризис идей. Решительно нечего сказать. Кроме банальностей, уже тошнотворных. Но и это ещё не всё, к сожалению
Может, нам, русским людям, вообще уже нечего сказать миру? Да хотя бы и самим себе? И, может, на самом деле это и есть – главная проблема русского мира? Какая ирония: даже «Форбс» дошел до мысли, давным-давно высказанной Панариным Александром Сергеичем: в 1917 году мы предъявили и предложили миру идею, невиданную прежде, сравнимую с мессианством христианства. Что сказать миру сегодня?
Ну, вот такие дела. Не, забыл, посмотрите на «Культуре» телевариант КЖ в программе «игры разума» в исполнении того же Игоря Волгина со товарищи, что меняются.
А в целом, как говорил попутчик Штирлица: «Мы им свернем голову!»

Читать полностью
metrika
metrika
Оценка:
14

Нет, это не жизнеописание Достоевского. При том, что последний год его жизни действительно разобран чуть ли не по дням. Автор конечно погружен в Достоевского и пытается сообщить читателю о нем как можно больше, но я вообще бы сказала, что не Достоевский главный герой этой книги. Она не о писателе, а о времени. И именно в описании этого времени, на мой взгляд, основная ее сила.

Конечно, о Достоевском рассказано очень много. И рассказано хорошо. Автор его любит, но не лакирует. При всех попытках объяснить и оправдать образ получается очень живой. И на мой взгляд довольно неприглядный.

Но настоящая драма - это то, что творится вокруг. Бурление интеллигенции, партия славянофилов и западников, либералов и охранителей. Литераторы разных мастей, восторженные студенты и курсистки. Собрания и благотворительные чтения. Интриги, полемика в печати. Знаменитая "Пушкинская речь" и все, что творится вокруг нее. С другой стороны - великосветские салоны, куда начали приглашать автора Карамазовых. Сложное общение с Победоносцевым, знакомство с молодыми Романовыми. А параллельно - "Народная воля", готовящая последний акт этой драмы.

Можно по-разному относиться к выдвигаемым гипотезам о возможных отношениях Достоевского с соседом-террористом (народовольцем Баранниковым). (Волгин, кстати, тут далеко не самый смелый исследователь, хотя я и с ним во многом не согласна). Но сам факт, что соседом автора "Бесов" на протяжении трех последних месяцев его жизни был один из самых видных революционеров, что драма последних трех дней жизни писателя фактически синхронно повторяет драму "Народной воли" (последняя болезнь Достоевского совпадает с арестами в соседней квартире и чередой серьезных провалов организации) многого стоит.

Вообще, весь 19 век нашей истории полон такими сюжетами, что мне странно, как авторы берутся еще что-то выдумывать. История уже все срежессировала. Волгину как раз удается показать весь величественный трагизм этого периода нашей истории. Поэтому "Последний год Достоевского" читается как психологический роман, детектив и триллер одновременно. Правда, в конце неизбежно подмешивается некоторая горечь. Мы знаем финал этой истории. Читая о невиданном единении на похоронах писателя, о надеждах, которые это единение пробудило в обществе, нельзя забыть, что эти надежды прожили ровно месяц. (ровно через месяц 1 марта народовольцы убили Александра II). И одновременно приходится признать, что некоторые волнующие подробности этой жизни и этой истории мы не узнаем уже никогда.

Читать полностью
Оглавление