– Иллюминаторов, конечно, для полного обозрения недостаточно, поэтому есть встроенная широкоугольная зрительная труба с набором окуляров – она же перископ. Но выдвигать её можно только в открытом космосе.

– Может повредиться от трения атмосферы, – пояснил Максим.

– Именно так, – подтвердил Лосев. – Она убирается внутрь, имеет остроумное управление. А вообще механические приборы нашего летательного аппарата по большей части из астрономической бронзы. Вы всё увидите. Тут много новаторского.

– А воздух откуда берётся, а? – спросил Ленц.

– Из регенератора. Кислород вырабатывается нагреванием марганцовки, нагрев – от экзотермической реакции кирабита с водой. Кислород кислородом, но ещё важнее избавиться от углекислого газа, который мы выдыхаем, он не просто вредный, а ядовитый. Так вот, и это предусмотрено – углекислый газ поглощает каустическая сода. Ещё берём с собой три дыхательные маски с кислородными баллонами. Одна про запас. Это для выхода на поверхность Марса или особых обстоятельств. Воздух на Марсе наверняка пригоден для дыхания, но сильно разрежен, примерно как на леднике горной вершины, так что кислородная маска не помешает.

– Ведь вы берёте запас воды, да? И еды.

– Разумеется. Два бака с водой, один с кипячёной, а второй из Полюстрово, вода даже озонированная, но это уже так, прихоть по случаю. Бисквиты, сухари, вяленое мясо и рыба, сушёные фрукты. Всё в надёжных контейнерах.

– А…гм…уборная, а?

Лосев рассмеялся:

– А как же без этого! Имеется ёмкость, заполнена опилками с аммонийной солью. Даже предусмотрели, так сказать, портативную «баню» – попросту герметичная коробка с салфетками, пропитанными раствором бензолового спирта.

– Понятно.

– Что ещё? Обивка салона изнутри, мягкая, для защиты от травм, это войлок, сверху кожа.

– А войлок не загорится, а?

– Предусмотрели. Войлок с антипиреном, фосфатом аммония.

– А вот ещё интересно…

– Да?

– Ведь когда Солнце останется далеко, станет темно, да? Столько времени в темноте!

– Думали и об этом, – Лосев почесал затылок. – Есть, конечно, запас свечей и даже керосиновая лампа, но жечь их внутри не стоит, они сжигают кислород. Была идея установить электрическое освещение, но решили отказаться.

– Почему?

– Нужен отдельный генератор или гальванический элемент. А основной аккумулятор быстро бы разряжался. Поэтому купили переносные фонари с электрической лампой, в восемь свечей. С небольшой батареей элементов. Это для крайней необходимости.

– Ничего, можно и в темноте, – задумчиво проговорил Ленц. – Просто на звёзды смотреть, любоваться, изучать.

– Конечно. А теперь самое главное. Собственно, полёт. После вертикального старта с помощью маневрового двигателя делаем наклон на западную сторону, навстречу Солнцу, то есть против вращения Земли. Я этот двигатель по привычке называю керосиновым, на самом деле там смесь керосина с гидразином, нашатырём и так далее.

– А это не опасно, не взорвётся, а? – спросил Ленц. – Если протечка случится?

– Опасно, несомненно, – согласился Лосев. – Однако, полёт на Марс это не поездка на дачу, и кстати, твердотопливный ещё опаснее, к тому же даже у самого лучшего, нитроцеллюлозного, тяги меньше. Так что лучший вариант – на жидком топливе. Итак, маневрируем и убедившись, что идём по касательной, включаем основной, фотофорезный, и покидаем область земного притяжения.

– Кр-р-расота! – протянул Максим.

– А прямо вверх нельзя, а? – спросил Ленц.

– Нет, нельзя. Максимальной тяги двигатель достигнет только в безвоздушном пространстве, это я уже говорил. Так что на этом этапе жидкотопливный ничем не заменишь, и с его помощью мы выходим на начало орбиты.

– Нет, а почему на керосиновом нельзя просто подняться прямо вверх?

– Когда мы поднимаемся по спирали, мы можем сэкономить часть топлива. Тут участвует тяготение Земли.

– Ага, понятно.

– Дальше. Чтобы достичь Марса менее чем за месяц, нужно развить скорость двадцать километров в секунду. И это максимум. Мощность двигателя позволяет гораздо более, но перегрузки… Есть некоторый предел возможностей нашего организма. Правда, если постепенно увеличивать тягу по мере удаления от Земли, мы как бы откладываем наступление невесомости и смягчаем перегрузки. Иначе говоря, компенсируем ускорением ослабление земного тяготения. При посадке на Марс, и особенно на Землю это сделать сложнее, перегрузки будут немалые. Не знаю, как получится… И далее, после того как покидаем зону земного притяжения, ориентируемся по звёздным картам. Здесь красным крестиком указано направление, буквально по дням, чтобы периодически всё проверять и корректировать. В качестве ориентиров – Солнце, Альдебаран и Бетельгейзе. В сем году вылет был бы целесообразен в начале августа, за месяц до противостояния. Чего я не сказал?..

– Да не волнуйся, Стива, – рассмеялся Максим. – Меня ночью разбудишь – всё оттарабаню.

– Я ведь почему так всё подробно объясняю? Времена неспокойные. В седьмом году меня уже забирали в охранку, непонятно за что, а сейчас тоже – чувствую, что-то назревает.

– Значит, вы и для меня это всё рассказывали, да? Если что, я смогу вас заменить! А? – с обезоруживающей простотой сказал Ленц.

– Ну ты вообще! – возмутился Максим. – Молодец-удалец, ночной делец.

– Ладно, ладно, – успокоил его Лосев. – Это так, для гарантии. Надеюсь, всё будет хорошо. Впрочем, проблем хватает. Пока это лишь прожект, мечтания.

– Почему? – удивился Ленц. – Почему, а?

– Как почему? Самого главного нет.

– Чего нет?

– Денег нет, тысячи рублей.

– А это зачем?

Лосев снисходительно улыбнулся:

– Для создания, так сказать, рабочего органа аппарата, двигателя фотофорезного типа. А надеяться, что Силантий Вахрушин выделит такую сумму, не приходится.

– Это купец, покровитель наук, – пояснил Максим. – Он помогал в постройке, а теперь надо всё сызнова начинать, двигателя-то нет.

– А куда он делся?! – Ленц казался удивлённым, и даже привстал. – Он ведь был, да?

Максим схватился за голову:

– Боже мой… Купила бы собака печень, да купить нечем.

Лосев повернулся к Ленцу:

– Не обращайте внимания, он иногда такое завернёт, что сам объяснить не может.

– Двигателя ещё нет, – с расстановкой терпеливо пояснил Максим. – Он у нас только в проекте, и чтоб его построить, нужно время и средства.

– И немалые средства, очень даже, для нас невероятные средства, – подтвердил Лосев.

– Ничего не понимаю, ничего не понимаю, – вполголоса начал бормотать Ленц. Он часто моргал и тёр лоб.

Максим и Мстислав с недоумением воззрились на него.

– Да ведь двигатель был! – наконец изрёк их новый знакомец.

– Сейчас уже доподлинно неизвестно, был ли он достроен, – возразил Лосев. – А потом в этой кутерьме пожар в мастерских случился, в газетах же писали, дурак полицейский при обыске колбу разбил, что ли, в результате всё сгорело.

– Да нет же! Вы думаете, что двигатель сгорел, да?

– Детали тугоплавкие, они полностью сгореть не могли, но перекрытия мастерских рухнули, засыпало обгоревшими досками, наверняка там не разобрались, свалили всё в кучу и свезли куда-нибудь на свалку.

– А вот и нет! – торжественно объявил Ленц.

– В каком смысле?

– А в том, что мне пришлось быть свидетелем, как его накануне, целёхоньким, вывозили из мастерских!

– Куда?! – в унисон воскликнули Лосев и Максим.

– Я думал, к вам на Голодай, где сам летательный аппарат. Он ведь там, да?

– Нет. То есть аппарат там, конечно. Но двигатель… До нас он не дошёл, – ответил Лосев. – Может, жандармы перехватили? Но тогда об этом бы было в газетах, всё же необычайная новость, так что нет.

– Где же он застрял? – спросил Максим. Он и Мстислав вопросительно посмотрели на Ленца, на губах которого гуляла загадочная улыбка.

– Так куда его могли отвести, Николай? – спросил Лосев.

– Я думаю… Вернее, у меня есть одно предположение, и даже уверенность.

– Какое же?

– Отец ещё раньше арендовал помещение под склад, на Выборгской стороне, от Приморской железной дороги. Это ведь как раз по пути от Коломяги до Васильевского, да? Может, извозчики согласились везти только дотуда, а?

– А точно адрес знаешь?

– Нет, к сожалению. Но можно узнать. Надо найти тех ломовиков. Ведь их можно найти, да?

– Правильно, – согласился Лосев. – Съездить в контору в Коломяги. Тотчас и отправлюсь, чего тянуть.

– А вдруг жандармы узнали и добрались до двигателя? – предположил Максим.

– Он мог и не записать адрес склада в тетрадях, – сказал Лосев. – А даже если так, я надеюсь, что в департаменте достаточно бюрократии и волокиты, это для них обычное дело. А вот нам ключ от склада найти просто необходимо. Действительно, надо торопиться.

– Хорошо, – ответил Максим. – Я прямо тотчас же побегу искать.

– А вы, Николай, домой?

– Ему домой нельзя, – ответил за Ленца Максим.

– Ах да, ну оставайтесь здесь, если хотите. Сообразим, где пристроиться.

– Нет-нет, спасибо, – встрепенулся Ленц. – Я переночую у товарища по гимназии, хороший товарищ, надёжный.

– Ну тогда всем до завтра!