Обретение двигателя.

Назавтра все явились с хорошими вестями.

Лосев за полтину узнал у ломовиков расположение склада. Максим нашёл в кладовке ключ от амбарного замка. Ленц притащил корзинку с пирожками.

Далее пошло как по маслу. Складские помещения сыскались быстро.

И вот она, та самая нужная дверь склада, с массивный замком на узком и длинном железном засове.

Достав ключ, Максим уже собрался вложить его в скважину, но тут раздался встревоженный возглас Ленца:

– Смотрите, дверь-то! Открыта, да?

И действительно, замок, хоть и был замкнут, но оказался навешан лишь на одно ушко щеколды.

– Это жандармы, как думаете? – спросил Максим. – Опередили нас, чёрт бы их побрал.

– Наверняка нет, – ответил Лосев. – Эти бы опечатали. Думаю, обычные воры. Впрочем, воры не стали бы так аккуратно пристраивать замок. Что-то тут не то.

– Да ведь не утащили же они двигатель! – воскликнул Максим. – Давайте откроем.

– А вдруг они ещё там, а? – испуганно произнёс Ленц.

– Вряд ли, что им там делать? – Лосев потянул ручку двери.

Она со скрипом открылась.

Все облегчённо вздохнули – внутри обнаружилось нечто большое, в человеческий рост, накрытое брезентом. Конечно, это был двигатель.

И тотчас из-за него, как призрак, выдвинулась тёмная фигура.

Максим и Николай отшатнулись.

Незнакомец шагнул на свет и произнёс, сильно картавя:

– Привет всем добрым людям.

В руке он держал револьвер. Внешности незнакомец был довольно непривлекательной – узкий и длинный нос – от самых сросшихся бровей до верхней губы, глубокие складки вокруг рта и маленькие выпуклые свинячьи глаза. Голову венчала бесформенная кепка, а видавший виды костюм, явно с чужого плеча, сидел на нём весьма криво.

– И вам доброе утро, – спокойно отреагировал Лосев. – Однако, с кем имеем честь? И наган уберите, пожалуйста. Дети, видите.

– Дети, дети, – пробурчал незнакомец, но оружие спрятал в карман. – Я в их возрасте уже работал, у меня вообще детства не было. А вас я знаю, вы Лосев, компаньон Пудовкина. Замок открыл я, тут и ключ не понадобился. Меня зовут Янкель Бергман. Слыхали?

– Нет, не привелось.

– Ну, фараоны-то знают анархиста Горца, давно за мной охотятся. Так меня товарищи называют, Горец. А ребята кто такие, не разболтают?

– Насчёт этого можете не беспокоиться, – заговорил Максим. – Я сын инженера Пудовкина, меня зовут Максим, а это сын Клауса Ленца, Николай.

– Хм… Не знал, что у него сын. Хороший товарищ был Клаус.

– Товарищ? – удивился Ленц. – Он тоже был анархист, да?!

– Э-э, нет, человек-то был надёжный, можно положиться, да наших убеждений таки не разделял. И не только он. Одна надежда теперь на молодую поросль.

– Так, значит, он не виновен, да?

– Это как сказать. По чести невиновен, а по закону – другое дело. Не донёс, вот за совесть его и осудили. Да ведь уже не вернёшь, пропал человек.

– Вы уже знаете, да? – спросил Ленц.

– Так тюремный телеграф…

– А мой дядя? – спросил Максим.

– На него-то много понавешали, – вздохнул Бергман. – Дело безнадёжное.

– А здесь вы что делали? – спросил Лосев. – Искали что-то?

– Сначала искал, не нашёл, потом вроде хвост был, тут же и укрылся. Ведь мне одному удалось улизнуть, остальные засыпались, идти некуда. Есть у меня тут дело, должок отдать, потом за кордон собираюсь, на это деньги нужны. Не поможете?

– К сожалению, в результате последних событий мы лишились, так сказать, денежной поддержки, – ответил Лосев. – А нам самим необходимо аппарат достраивать.

– Верю. Жаль. Ваша машина – дело стоящее, может у марсиян всё лучше налажено, чем на Земле, научат нас, помогут. Здесь народ такой, хоть кол на голове теши. Много у нас ещё работы, много.

– А долг как же отдавать?

– Какой долг?

– Вы же сказали, что дело тут осталось, долг отдать.

– Ха-ха-ха, – засмеялся Бергман. – Это ж не денежный долг, а моральный, дело чести.

Он подошёл к Ленцу, положил ему руку на плечо:

– А ты, Коля, не хочешь к нам? А то давай со мной во Францию, там совсем другая жизнь будет. Что тебе тут?

– Во Францию! В Париж, да?! – встрепенулся Ленц, но тут же сник. – Нет, не надо мне туда. Я не революцьонэр, это не моё. Хочу художником стать.

– Чудак человек! – воскликнул Бергман. – Во Франции самые и художники! Будешь в анархистской газете иллюстрации рисовать. Был у нас там свой, великий мастер, Камиль Писсаро. Знаешь такого?

– Да, конечно, это импрессионист, да?

– Импрессионист и анархист. Для нас рисовал. Помер вот только, лет пять уже. А если ты вместо него будешь, как тебе сия идея?

Ленц покачал головой:

– У нас ракета недостроена, сейчас это главное.

– Понимаю, – Бергман осторожно выглянул на улицу. – Пора мне. Может, когда встретимся.

Через мгновение он скрылся.

– Мда, – покачал головой Лосев.

– Признаться, я вначале немного струхнул, – сказал Максим.

– И мне страшно было, – согласился Ленц. – У него пистолет.

– Револьвер, – уточнил Максим. – Системы «Наган», хорошая штука.

– Какая разница…

– Давайте-ка проверим агрегат, – вмешался Лосев.

Они стянули брезент, и красавец-двигатель предстал перед ними во всей красе.

– Теперь осталась сама ракета, – задумчиво произнёс Ленц.

– А что ракета? Была бы корова, а подойник найдём.

– Что-что?

– Говорю, теперь всё быстро наладится. Ракета-то давно готова, всё упиралось в двигатель.

Ракета.

– Ну что ж, дело идёт, – подытожил Лосев. – Тысячи рублей теперь, значит, не надо, но всё же некоторая сумма требуется. Сейчас едем к Вахрушину. Николай, вы с нами?

– Это тот купец, да?

– Да, наш меценат, – ответил Максим. – Человек настоящий, передовых взглядов.

– Среди купцов это редкость, да?

– Отнюдь не редкость, – возразил Лосев. – Общество меняется, есть явные признаки перемен. Лично я людей такой породы уже встречал. А Силантий Кузьмич – это человек! Одна загвоздка – давно его не видели, не знаем что и думать.

По лестнице затопали, постучали в дверь.

– Входите, открыто! – встрепенулся Лосев.

В комнате возник молодой человек с кудрявым чубом и залихватскими усами:

– Доброго здоровьица всем! Меня Силантий Кузьмич прислали-с.

– На ловца и зверь бежит, – обрадовался Максим.

– А я, стало быть, ихний приказчик в Никольских рядах, Никифором крестили. Силантий Кузьмич меня недавно на работу приняли-с, да вот незадача… Миссия у меня парадоксальная. Силантий Кузьмич нынче, стало быть, почти банкрут. Да-с. Новые обстоятельства…

Приказчик вкратце обрисовал картину незавидного материального положения хозяина и раскланялся. Когда шаги на лестнице стихли, Лосев повернулся к Максиму и Николаю:

– Итак, денег снова нет. В самом начале не было, и вот опять. А нужна-то относительная мелочь. Я подсчитал, восемьдесят рублей надо.

– Думаешь, это правда? Про Вахрушина, – спросил Максим.

– Насчёт краха? Сомневаешься?

– Может, он просто испугался? Узнал про аресты, и пошёл на попятную.

– Вряд ли. Он не робкого десятка. Я бы сказал – кремень. Просто рисковый человек, не вовремя для нас вложился сгоряча в ненадёжное дело, прогорел, такое сейчас сплошь и рядом. Просто не повезло.

– Ничего, придумаем что-нибудь.

– Перевозка, монтаж, керосин и припасы, – перечислил Лосев. – Так-то оно так, но где взять? Разве у корреспондента попросить как аванс. Или заложить что?

– Тогда я пойду, опять по сусекам поскребу, – предложил Максим.

– Давай, я тоже, а вечером встречаемся, подобъём баланс.

– Не надо ничего скрести по сусекам. – торопливо заговорил Ленц. – У меня есть столовое серебро, его можно заложить. А? Ещё перстень с камнем и подвеска, У моих знакомых хранится, У Ломовых, на Измайловском проспекте.

– У ломовых, у каких это? – не понял Лосев.

– Да нет, фамилия такая.

– Товарищ по гимназии, – пояснил Максим. – Я уже о нём слышал, хороший товарищ.

– Ага, – подтвердил Ленц.

– Это что ж, фамильные драгоценности? – спросил Лосев.

– Да. Мне не жалко, не думайте.

– Отлично! А то хоть последние штаны закладывай. Теперь, стало быть, вопрос решён. Старый проект побоку, всё меняется. Нам сам бог послал спасение! Хоть я в бога и не верую.

– Да что вы, – смутился Николай. – Это мне повезло! Если бы отец узнал, что его изобретение не пропадёт понапрасну, он бы согласился, он был бы очень рад, да?

– Несомненно, – заверил Максим и поднялся. – Так что мы сидим?! Помчались! Стива, я с Николаем, мы быстро.

Когда они добрались до Измайловского проспекта, Ленц сказал:

– Вон здесь он живёт, ты погоди, я постараюсь скоро быть, постой здесь, погоди, а? Если он дома, конечно. Но в это время обычно дома.

– Хорошо. Тайны мадридского двора?

– Да нет, просто… Как сказать…

– Ладно, ладно, неважно, я подожду здесь.

Ленц скрылся в подъезде, Максим остался ожидать. Минуту спустя мимо него прошествовала пышненькая девочка, с виду ровесница Ленца, в тёмно-зелёном бархатном пальто, с роскошной русой косой, выбивающейся из-под круглой такого же цвета шапки с рюшечками. Подойдя к подъезду, она остановилась, обернулась, и довольно бесцеремонно рассмотрела Максима, прежде чем войти.

Максим смутился, отошёл подальше.

Ленц явился не скоро, но с довольно увесистым узлом в руках.

– Ого, целый клад?

– Да нет, там кроме ещё несколько из моих вещей. Пригодится.

– Ага, нормально, – кивнул Максим. – Да, послушай…

– Что?

– Ты в этом подъезде всех знаешь?

– Э-э-э… Ну да. А что?

– Я пока тебя ждал, тут проходила одна барышня, помладше меня, одета роскошно.

Ленц заметно смешался:

– Ну… То есть…

– Такая в зелёном, как лягушка, круглощёкая, с косой. Я ещё подумал, может ты её знаешь?

– Допустим, знаю. Это… это сестра моего товарища.

– Ах вот оно что. Да нет, я ничего, просто так. А как её зовут?

Ленц опустил голову и угрюмо ответил:

– Ирина, а что? Хочешь познакомиться?

– Да нет, мне и в голову не пришло бы её у тебя отбивать.

– Глупости какие, и вовсе тут другое.

«Всё же имеется некая тайна, – подумал Максим. – Ну да пусть, не до того нынче».

На него напала весёлость, одновременно пробудился и аппетит.

– Эх, закусить бы.

Ленц воспрял:

– Да, точно. А где?

– Да вон торговка пирожками, – указал Максим.

Румяная баба в расписном платке и синей душегрейке бодро зазывала покупателей:

– А вот кому пирожки! С картошечкой две копейки, с грибочками – три, с зайчатинкой по пятачку!

– С грибами не надо, ненадёжно, – заверил Максим своего спутника. – Бывало, поев грибочков, умирали.

– С картошечкой возьмём, да?

– Я возьму два с зайчатиной, я как волк сейчас голодный.

– Я один с зайчатиной, один с картошкой.

Взяв пирожки, Максим кивнул торговке:

– Ну, прощай, Глаша.

– Эва, да откуда ты меня знаешь? – удивилась баба.

– С чего ты взяла, что я тебя знаю?

– Ты же сказал – Глаша.

– Да ты разве Глаша?

– А кто же? Почитай, тридцать годов как Глафирой кличут.

– А-а-а… Ну да. Бывает. Я вот Дормидонт, а приятеля моего зовут Агриппа.

Баба с подозрением посмотрела на Максима, затем перевела взгляд на Ленца:

– Как это Агриппа? Агриппина, что ли?

– Ты что, Глаша? – притворно возмутился Максим. – Агриппина – женское имя! Именно Агриппа.

– Женское не женское, а не християнское, – укоризненно ответила торговка.

– А мы не християне, мы марсияне.

– Да ну вас!..

Они двинулись дальше, жуя пирожки.

– Вкусно, а? – спросил Ленц.

– Ещё как.

– А ты её знаешь, да?

– Кого?

– Эту женщину, торговку. Знаешь, да?

– Наш Пахом с Москвой знаком. Да что ты, ведать не ведаю.

– А как же ты угадал имя?

– А что тут угадывать? Тут половина на половину. Они там все или Глаши, или Наташи.

Ленц так смеялся, что поперхнулся, Максиму пришлось постучать ему по спине, отчего тот покраснел как свёкла и сделался донельзя серьёзным.

Лосев отнёс вещи в ломбард, получил за них 60 рублей. Этого почти хватало на завершение работы и снаряжение ракеты.

Выделив Максиму несколько денег, Лосев поручил ему купить и перенести в ангар на Голодае галеты, сухофрукты и консервы.

Груза получилось прилично, пришлось совершить несколько экскурсов. Наконец, продуктовый запас был укомплектован.

Уже отойдя от ангара, Максим заметил слонявшегося поодаль подозрительного типа в котелке и чёрном пальто. «Случайный бездельник или агент? – подумал он. – Нельзя игнорировать, надо проверить». И он быстрым шагом направился к незнакомцу.

– Вам помочь, гражданин, вы, наверное, заплутали?

– Тебе чего, оголец?

– Я не оголец! – деланно возмутился Максим. – Я дворянин.

– Ну и ступай куда направлялся, дворянин.

– Фи, как несуразно.

– Давай-давай, говорю…

«Вот ракалия!» – пробурчал Максим и быстрым шагом направился к Среднему проспекту.

Лосев сидел над чертежами.

– Стива, надо торопиться, – заявил Максим. – Там, на Голодае, уже шпики шныряют. Мне так показалось…

– Правда?! Чёрт! – Лосев поднялся. – Значит, так. Не медля едем на Выборгскую. Нанимаем амбалов и битюгов с подводой, переводим двигатель в ангар. Чертежи готовы, приступаем, собственно, к монтажу. Есть хорошие мастера, оборудование, всё имеется.

Лосев привёл двух бывших однокашников по университету, теперь инженеров. От вознаграждения оба категорически отказались и вместе с мастеровыми окунулись в работу. В кратчайший срок двигатель занял своё место в нижней части летательного аппарата, бак заправили горючей смесью, аккумулятор зарядили, ко всему один из товарищей, специализирующийся на электротехнике, пожертвовал две венгерские лампочки новейшей конструкции, в пять свечей, и уговорил Лосева согласиться на установку одной из них для освещения салона ракеты – зажигать её предполагалось кратковременно, в случае необходимости, вторая – в качестве запасной. Теперь ракета была совершенно готова к полёту.