Глава 2

Любовь Петровна была сильной амбициозной женщиной. Она всегда стремилась быть лучшей: душой компании, авторитетом на работе, опорой для друзей, стержнем семьи. Она ставила себе высокие цели и почти всегда их достигала. Но несмотря на все свои амбиции, она оставалась добрым и отзывчивым человеком: никогда не оставляла знакомых в беде и не бросала их на произвол судьбы. Она стремилась стать лучше и делала лучше других.

Такой же она и была в семье: любящая мать, хорошая жена, верный друг. Именно про нее можно было сказать: «хранительница очага». Возможно, люди скажут, что не бывает идеальных людей, но никто и не утверждает, что она была идеальной или у нее не было слабостей. Просто она их не показывала, а вернее, постоянно работала над ними. Семья была ее опорой, светочем ее жизни, но также была и самым слабым ее местом. Со стороны казалось, что она держит семью в своих руках, но на деле это она держалась за нее. И когда судьба ударила в это место, вся ее сила воли, весь дух, отвага и вера в себя рухнули, как карточный домик под легким бризом.

Не так легко было сформироваться этой волевой женщине – так же нелегко ей было и восстанавливать себя. Жизнь ее не была легкой и беззаботной. С самого детства ее всегда преследовали горе и несчастья, но даже в них она находила светлые моменты, находила, за что уцепиться и куда идти.

Жизнь отвешивала ей одну пощечину за другой, порой не давая времени на то, чтобы прийти в себя. С самого детства эта девочка осталась одна: сначала в автомобильной аварии погибли ее родители; бабушка, которая взяла на себя опеку, через пару лет скончалась от старости; ее младшую сестренку представители опеки забрали, а саму девочку с неимоверными усилиями отстояла семья ее будущего мужа. И вот жизнь стала налаживаться. Она стала совершеннолетней, взяла опеку над младшей сестрой. У нее появилась стабильная работа, хорошие друзья, любимый муж и маленькое чудо, еще один лучик в ее жизни. В нем она видела отражение себя и надеялась уберечь его от тех несчастий, что выпали на ее долю. Но Любовь Петровна понимала, что воспитывать ребенка надо правильно, находя тонкий и хрупкий баланс между кнутом и пряником, мотивируя себя быть хорошим, верным, справедливым родителем. Она должна знать, когда следует пожурить, а когда объяснить, что хорошо, а что плохо. Когда защитить, а когда не влезать и дать ребенку развиваться самому. Конечно, Любовь Петровна была не идеальной женой и матерью, не богиней и не героиней, она была обычной женщиной, что стремилась к лучшему. Она хотела стать для сына примером, достойным подражания.

Естественно, у нее были свои проколы, ошибки и сложности. Но, по крайней мере, она знала, что выложилась на все 110 процентов, добиваясь цели. Она делала, что могла, и потому не сожалела, если получалось что-то не так. Она была не одна, и люди, окружавшие ее, всегда стремились помочь ей и подставить плечо. Когда умерли родители, рядом оказалась ее бабушка, когда умерла и она, ее поддержал лучший друг и его семья, затем он стал ее парнем, потом мужем. Сестра не давала ей расклеиться в сложные времена. Ее поддерживали коллеги, друзья, знакомые. Все они пытались ей помочь и, конечно, влияли на нее и ее поступки. Любовь была благодарна всем этим людям и стремилась отвечать им тем же по мере возможности. Порой она жертвовала своим сном, свободным временем, своими силами, чтобы помочь близким ей людям. Когда у нее появился ребенок, сил на помощь оставалось меньше, но тратила она их с такой же отдачей.

Тогда она еще не подозревала, что судьба занесла руку в очередной раз для новой, сильной оплеухи наотмашь.

Ее первой и единственной любовью был ее муж, довольно необычный человек с еще более необычной профессией. Они жили рядом с лесом-заповедником, где обитало множество животных. Как правило, обычные люди не много задумывались об окружающей природе. А люди, воспитанные на сказках о страшных волках и других опасностях леса, относились к нему с неприязнью и порой стремились навредить ему. Ее муж был не таким. Он любил этот лес и решил связать свою жизнь с ним. У него была редкая профессия – лесник, или, как он сам любил ее называть, хранитель леса. Зарплата была средняя, а работа неблагодарная, ведь иногда приходилось пропадать в лесу сутками. Но он любил свою работу. Любовь Петровна видела огонь в глазах своего мужчины и старалась поддержать его. Она не отказывалась и от своих целей. Почувствовав заботу других, испытав горести жизни на своей шкуре, он хотела помогать и наставлять детей. Поэтому она выбрала профессию учителя.

С будущим мужем они познакомились в школе их небольшого городка. Подружились еще в начальных классах, полюбились уже только в старших. Их отношения развивались медленно, но верно. Сначала они ссорились в школе, и мальчишка постоянно ее дразнил, но, когда ее родители умерли, он переменился. Этого паренька словно подменили, и он начал защищать тогда еще девчонку от обидчиков и стал ее первым настоящим другом. Он уговорил своих родителей взять девочку под опеку, окружить ее любовью, дать почувствовать себя в безопасности.

Хоть и приемная, но у нее появилась семья. Этих и прежде не чужих ей людей она смогла называть теплыми и важными словами «папа» и «мама». Но, разделенная с ее настоящей семьей – сестрой, она не могла быть полностью счастливой. Парнишка ее поддерживал, они становились ближе.

Этот парень и стал самым дорогим для нее человеком. Их дружба и привязанность переросла в любовь, и моря им стали по колено. Проблемы решались одна за одной, наступила светлая полоса в их жизни. Они ценили каждое мгновение, проведенное вместе, ведь из-за потерь девушка знала ценность таких моментов. Они ходили и на обычные свидания, в кино, в кафе, и уходили в лес, где бродили, гуляли, мечтали. Когда они стали взрослыми, Любовь взяла опеку над уже подросшей сестрой, и они стали проводить время втроем, что не мешало паре сближаться. Как только они разобрались с делами об опеке над сестрой, они стали планировать свадьбу и вскоре поженились.

Они много проводили времени в лесу до свадьбы и после, одни и с сестрой или семьей. Этот лес был для них многим. Он был их тайным и сокровенным местом. В печальные времена они там рассказывали свои беды друг другу, могли помочь советом, подставить плечо или принять важные мысли и эмоции друг друга. В хорошие времена они устраивали пикники, гуляли и любовались видами. Это лес стал для них олицетворением любви и крепости их отношений. Но тот же лес стал и самым зловещим местом для сильной и стойкой женщины.

Через несколько лет после рождения сына ее муж, как и обычно, пошел в лес, на обход, но обратно уже не вернулся. В первую же ночь она собрала поисковую группу в надежде скорее найти возлюбленного, но события в лесу развивались далеко не по плану и обернулись трагедией. Может, ей стоило чуть повременить с поисками? Ведь муж частенько пропадал там на несколько суток. Но ее сильная интуиция и чувства звонили во все колокола.

После этой ночи она окончательно сломалась. Поиски велись и дальше специальными группами обученных людей, а друзья старались поддержать девушку и поставить ее на ноги, но не слишком в этом преуспели. К тому же и маленький сын стал вести себя странно. Он стал закрываться в себе, часто молчал, реже улыбался, просыпался ночами от кошмаров.

Увидев слабость и ранимость этого хрупкого сокровища, она наконец смогла взять себя в руки. Мать решила переключить все внимание со своих проблем и своего горя на ребенка – самого ценного человека в ее жизни. Именно эта мысль стала переломной в этот момент ее жизни. Она помогла встать ей на ноги, хотя и постепенно. Сестра сначала переехала к Любови Петровне и помогала ей, как могла, а затем, уже успокоившись, вернулась к себе домой, к мужу. Жизнь стала налаживаться. Горе и несчастья понемногу отступили, а потом стали забываться в рутинных делах и работе. Это ее и спасало.

Но даже сейчас она порой выходила на улицу и часами смотрела в сторону леса. Он перестал быть «ее лесом», стал чужим, отстраненным и пугающим. Он стал ее первым страхом в жизни. Первым страхом, что вгонял в нее дрожь, словно раскаленные иголки под ногти. Он пугал ее настолько, что она покрывалась мурашками от одного его упоминания.

Был еще один страх, который сопровождал ее с раннего детства, – страх одиночества. Она уже сжилась и научилась быть с ним. Именно он сбил с ног женщину на ее жизненном пути. Также этот страх послужил хорошим компостом для нового – страха леса. И если первый был ноющей болью в ее груди, то этот, словно бензопила, терзал постоянно, не давая шанса оправиться. Лес вводил ее в трепет лишь одним своим видом, свистом ветра, проходящего через деревья. Страх пробирал ее до костей. Эта сильная и непоколебимая женщина не могла даже шагу в него ступить. Наверное, она не так боялась самого леса, как того, что когда-нибудь все-таки найдет в нем своего мужа. Его изуродованное и разложившееся тело впечатается в ее сознание, и искра надежды в ее душе, что ее муж жив, возможно, ранен, где-то в больнице без сознания, калека, но живой, погаснет окончательно. Этот психологический барьер не позволял ей и на миллиметр ступить в эту пугающую чащу. Эта же надежда и не давала ей продать их дом у края леса. Так она и жила на тонкой грани между надеждой о воссоединении семьи и страхом, что этого никогда не случится

Постепенно и незаметно следы ее мужа стали исчезать из дома. Его вещей становилось все меньше, и через какое-то время никто бы и не догадался, что в их доме жил кто-то еще, помимо матери и ребенка. Единственной вещью, что осталась воспоминанием о муже, была неприметная, довольно неказистая дышавшая на ладан шкатулка. Вот так, не оплаканным, и ушел из ее жизни возлюбленный. Конечно, перед ней вставало множество проблем, но все их она со временем преодолела, пока не настал этот день. День, когда новые неприятности постучались ей в двери.

Тот день начался неприлично рано из-за грохота в гостиной. Заспанная мать впопыхах вскочила с кровати, на ощупь надела тапочки и халат и, чуть не врезавшись в дверной косяк, еще полусонная, добралась до выключателя. Включив свет, она глянула на часы и поняла, что кто-то отобрал у нее последние десять минут сна перед рабочим днем. Но мысль эта была мимолетна: страх за ребенка оказался куда сильнее, чем обида за недосып.

Она легко подхватила телефон и, включив фонарик, пошла по коридору в сторону спальни. Еще не проснувшись, она усиленно вглядывалась в утреннюю темноту. Была середина зимы, и солнце еще не освещало их дом в это время. Подойдя к двери гостиной, она остановилась и внимательно прислушалась. Из комнаты доносилось странное кряхтение и детский шепот. Она открыла дверь и включила свет. На полу лежал ее сын. Он свернулся в клубок и, схватившись за голову, кряхтел от боли и сам себя ругал. Любовь Петровна быстро подошла к ребенку и обняла его.

– Что случилось, милый? – спросила она. Аккуратно, словно фарфоровую куклу, она поглаживала ребенка. – Ну, давай, убери руки, я взгляну. Где у тебя болит?

Мальчишка все еще сопел, но, прижавшись к матери, обнял ее и изо всех сил старался не плакать. Она осторожно пару раз провела рукой по его голове и рассмотрела то место, за которое еще минуту назад он держался. Обыкновенная шишка, и мама облегченно выдохнула.

Она слегка отстранилась от мальчика, взяла его за плечи и, добро заглянув ему в глаза, спросила:

– Ну, так что же случилось?

– М-м-м, – мальчишка насупился, пару раз шмыгнул сопливым от слез носом и буркнул, стараясь не заплакать: – Упал, – и его взгляд устремился к окну.

Любовь Петровна поцеловала сына в лоб, а затем снова его обняла. Ее взгляд проследил за взглядом сына – через комнату, от упавших на его пути стульев к разбитому шару со снегом. «Слава богу, он не порезался», – подумала она. Мальчишка явно успел повертеться от боли, раз проделал расстояние с полкомнаты. «Н-да, придется убраться».

– Малыш, как ты вообще умудрился так грохнуться? – снова посмотрела мать в глаза ребенку.

– Не скажу, – насупился мальчонка, – ты все равно не поверишь, – шепотом буркнул он. – Не верила, и сейчас ничего не изменится.

– Пока не скажешь – не узнаешь, – спросила мать, скрывая легкое беспокойство, и натянула милую улыбку на лицо. – Давай, все будет хорошо.

– Я шел в туалет и услышал голос папы.

Женщина на секунду вздрогнула и, отстранив ребенка от себя, строго взглянула в его глаза.

– Ты ведь знаешь, что папа ушел, – ее голос погрубел и стал отдавать привычными нотками строгости, нередкими, когда ее ребенок делал что-то глупое. – Опять выдумываешь?

– Но это правда! – его голос зазвенел в комнате, придавая ей жизни. – Я ведь сказал, что ты не поверишь! Папа со мной разговаривает. Он меня слушает, верит мне и помогает! Не то, что ты! – разрыдался мальчонка. Он не мог терпеть этого недоверия, особенно со стороны матери.

– Мой милый кроха, – попыталась успокоить его мать. – Я так хочу тебе верить, – она запнулась. – Но папа ушел и не вернулся. Я понимаю, что тебе сложно, и это нормально, но пора уже оставить это. Остались только мы с тобой, – ее голос стал затихать, и каждое новое слово давалось ей все сложнее. – Надо жить дальше, – словно мантру, прошептала она. Было непонятно, пыталась она успокоить мальчишку или все еще старалась залатать свои раны и отшлифовать рубцы на душе. – Не переживай, я тебя не оставлю. Я не говорю тебе забыть про него. Он наша семья. Когда-нибудь мы его найдем, но пока нужно идти дальше, – осторожно, словно идя по хрупкому льду, мать прокладывала тонкий путь к сердцу своего малыша.

– Но, мам, он действительно со мной говорит, – затараторил малыш, – я его даже видел. Он там стоял, – указал ребенок рукой на окно, – махал мне рукой из леса.

Женщина словно одеревенела. Ее пробрала мелкая дрожь, но Любовь быстро успокоилась и попыталась взять себя в руки.

– Я полез на подоконник, чтобы лучше его рассмотреть, и упал, – продолжал растирать покрасневшие глаза мальчишка.

Беспокойная мама медленно встала и погладила ребенка по голове.

– Ладно, иди умывайся, – сказала она ему, – обещаю, я изо всех сил постараюсь тебе поверить.

Мальчишка развернулся, и мать легонько его подтолкнула к ванной комнате. Все так же растирая свои красные щеки кулаками, он пошлепал в сторону двери, а женщина решила оценить масштабы разрушений. Она подошла к столу и подняла стулья, что упали, когда мальчишка шипел и катался от боли по полу. Сходила на кухню за веником и совком и стала сначала собирать крупные осколки шара со снегом, а затем подметать оставшиеся мелкие.