В тугой узел связало сердечко мальчика чувство вины. Бурлящая ярость заполняла его. Все кричало в нем, требовало справедливости, наказания гнусному убийце. Его взгляд был прикован к глазам олененка. А ярость все плотнее и гуще вытекала из раненого сердца, заполняя все уголки его маленького тела и огромной души. Маленький кулак крепко сжал топорик. Даже обычно незаметные вены на руке вздулись и начали пульсировать. Он пытался привести дыхание в норму. И тут оно успокоилось. Внезапно прекратился снег и утих ветер. Большой серый волк увидел мальчика, что все это время стоял за ним.

Злобный яростный взгляд нацелился на мальчишку, и зверь с добычей в зубах снова утробно зарычал. Эта угроза со стороны страшного хищника вывела ребенка из транса. Страшно ему не было. Ярость и отвага грели его, не давая телу закостенеть от ледяных касаний страха. Мальчишка сам чуть нагнулся и зарычал в ответ: быстро научился у животного, как показывать свою решимость.

Волк опустил свою жертву, а сам развернулся к противнику, ясно дав понять, что отступать тоже не намерен.

Они оба сверлили друг друга взглядом. Мороз крепчал. Лес вокруг затих, словно зрители на трибуне в самый напряженный момент. А между противниками словно трещали искры. Тонкой линией напряжение шло из глаз в глаза. Маленький храбрец или безумец? Время покажет. Мальчик перехватил топор второй рукой, а волк ринулся на него.

Прыжок, взмах – и они сцепились в неравной схватке. Мальчишка замахнулся слишком сильно и ударил волка древком по носу, а затем тут же пригнулся, и волк пролетел в сантиметрах над ним. Получив удар по носу, он лишь фыркнул и быстро развернулся к своей жертве. Мальчишка сделал то же самое. Новый рывок – и волк уже рядом. Мальчик успел лишь поставить топорик перед собой, как щит. Это его и спасло. Волк нарвался на древко топорика, которое встало поперек пасти, как распорка, и не дало зверю проглотить мальчонку целиком. Он упал, спиной упершись в дерево. Горячая слюна с примесью крови падала ему на лицо, а его нос обжигало мерзкое дыхание хищника.

Волк крутился из стороны в сторону, пытаясь дорваться до ребенка, но тот так же елозил по снегу. Смердящее дыхание волнами накрывало его лицо, обжигало, но давало силы бороться дальше. Тогда зверь пустил в ход лапы и острые когти. Но и тут мальчишке повезло, и его спасли рефлексы. За секунду до удара он успел изогнуться, ухватиться за шею чудовища и прильнуть к нему всем телом. Когти задели куртку ребенка и с неистовой силой потянули вниз, но тот лишь сильнее вцепился ногами и руками в волка, прижимаясь к нему сильнее. Он благодарил свою мать, которая приучила его одеваться теплее: сейчас на нем был ворох одежды.

Лапа соскользнула и хлопнула по земле, распуская волны снега вокруг. Мальчишка же ногами обхватил грудную клетку животного, отпустил топорик и вцепился в шею. Он всеми силами сжимал ее, чтобы клыки волка не щелкнули на его горле. Так и началась их скачка. Один пытался сбросить другого. Второй что есть силы вцепился в холку врага.

Мелькнула мысль, что лезть на дикого зверя было нелучшей идеей, но о сделанном он не жалел. Наоборот, только гордился своим храбрым выбором. В другой раз он поступил бы так же.

Но бой был неравным. Мальчишке противостоял матерый зверь, монстр, чудовище, которому все-таки удалось раскрыть пасть. Но очередным прыжком волк наскочил на натянутую леску, и она рассекла ему кожу. Он выгнулся и заскулил, из-за боли стал бездумно щелкать клыками у уха мальчика. Когда же волк умудрился извернуться для удара, челюсти щелкнули перед носом мальчика. Но зубы вцепились лишь в капюшон. Яростными рывками зверь теребил одежду, что секунду назад спасла его противника, а теперь стала смертельной удавкой, не давая ему дышать. Головной убор жалобно трещал от обиды, а с очередным рывком оторвался, и мальчик отлетел в сторону.

Он с бешеной скоростью влетел спиной в дерево. В глазах потемнело, а из легких вылетел весь воздух. Затем боль прошлась по телу, вдыхая в него жизнь. Он закричал, а зверь, сплюнув ненужную добычу, медленно направился к жертве.

Мальчишка попытался встать, но его тело ныло и протестовало от каждого движения. Он снова окунулся лицом в обжигающий снег.

Каждый шаг хищника показывал превосходство, силу, власть. Из его пасти и носа вырывались клубы пара, а рык разносился меж деревьев. Но внезапно его перебил другой звук.

Громкий рев разошелся по чаще леса. Волк не успел среагировать и, как и мальчонка, полетел в дерево с еще большей силой. С ворохом снега его сдуло в сторону. Он врезался в ветку, сломал ее и с визгом плюхнулся наземь. На землю закапала крови, на этот раз его. Ветка разодрала волку бок.

Монстр быстро, хоть и не так резво, как раньше, развернулся к нападавшему. Огромный олень стоял перед ним. Луна, что только вышла на смену солнцу, освещала его гордый силуэт. Его осанка, взгляд свысока – все говорило о превосходстве.

Олень осмотрел поляну, увидел бездушный труп олененка и снова заревел. Крик этот был отчаянней и яростней прежнего. Скорбь пропитала его насквозь. Он стал бить копытом, и снег с землей полетели в разные стороны. Он наставил рога на волка и пошел тараном.

Лесной охотник осознал, что находится не в выигрышном положении. Припадая на заднюю лапу, он припустился наутек. Ветки и ветер со злостью хлестали хищника, прогоняя его прочь. Вскоре в чаще остались лишь мальчик и олень.

Мальчик, а следом за ним и лес, с облегчением выдохнули. Больше на этом месте не оборвется ничья жизнь. По крайней мере сегодня. Паренек собрал оставшиеся силы и медленно, опираясь на дерево, поднялся на ноги, сделал пару вдохов и пошел к месту схватки. Статная олениха даже не взглянула на него. Она развернулась к своему чаду и ткнула в него носом.

Мальчишка медленно дошел до места их схватки, нагнулся, поднял лоскут оторванной хищником ткани и направился к погибшему олененку. Тут мама-олень навострилась и завыла в сторону мальчика. Их скорбные взгляды пересеклись. Как раньше они передавали друг другу страсть к жизни и энергию, так и сейчас мать делилась своим горем с ним.

Возле трупа ноги мальчика захлюпали в противной слякоти. Он присел на корточки, погладил уже холодеющую голову звереныша и укутал ее своим оторванным капюшоном. Пусть малыш не замерзнет этой долгой морозной ночью.

Мама олененка смирно ждала, пока мальчик простится с ее сыном. Затем он отошел, уступая дорогу матери. Она не до конца поняла, что же произошло. Ей казалось, что ее ребенок лишь прилег отдохнуть. Но бархатное кровавое одеяло вырывало последнюю надежду из ее души. Олениха нежно прижалась носом к маленькому лобику и застыла на несколько секунд. Горе бушевало внутри, но она держалась и не позволяла выйти ему наружу. Открыв глаза, она нежно лизнула олененка в лоб, словно последний раз целуя перед тем, как окончательно попрощаться.

Нерешительно и медленно она развернулась и отправилась к маленькому человеку, пока не наткнулась на натянутую леску. Та натянулась сильнее и загудела, а следом чуть шевельнулось привязанное к ней тело. Олениха развернулась и с надеждой взглянула на детеныша, но тот перестал шевелиться. Ярость наполнила ее. Она резким движением рогами поддела нить, и та с жалобным визгом в мгновение порвалась.

Твердой походкой она дошла до мальчика и уставилась на него сверху вниз. Клубы пара вырывались из ее ноздрей, а грудь вздымалась и опускалась, словно меха. Мальчик лишь виновато опустил глаза, не в силах выдержать ее взгляд. Так они стояли некоторое время. Наконец, олениха коснулась его плеча и завыла что есть мочи. От могучего воя мальчика повело в сторону, но он изо всех сил старался не упасть, принимая горе матери на себя.

Затем они медленно пошли рядом: мальчик возвращался к месту своего ночлега, а животное сопровождало его.

От угрызения вины хотелось лезть на стену. Как жалко, что рядом ее не было! Мальчик понимал, что сделанного не вернешь. Потому и оставалось только винить себя. Ведь его маленькая прихоть лишила жизни живое существо. Слезы застряли в горле и вот-вот должны были прорвать плотину. Из последних сил он держался, чтобы не дать волю эмоциям. Ведь даже олениха не давала себе такой воли.

Как говорил его отец – взрослые отвечают за свои ошибки. Теперь, чтобы исправиться, ему надо сделать что-то хорошее для этого места. От этих мыслей на душе чуть полегчало. Но тяжелое дыхание под боком опустило его на землю.

Рядом с ним шла мать этого мертвого ребенка. Мальчишка сжал кулаки и ускорил шаг. Животное подняло чуть удивленную морду и пошло быстрее.

Мать мертвого дитя просто не могла оставить другого без защиты. Он был таким же теплым, как ее сын, в нем кипела такая же жизнь, и потому она хотела хоть немного, но помочь ему в его пути по лесу.

Вскоре они пришли к охапке дров, брошенной мальчиком. Он поднял их и двинулся дальше. Животное смиренно шло следом. Когда они добрались до места ночлега, луна показалась наполовину. Лес был необычайно тих, словно в трауре оплакивал смерть своего дитя. Снег печально всхлипывал и кряхтел под ногами идущего. Ветер заунывно завывал, а деревья в печали водили хоровод.

Пока животное смотрело на мальчика, тот расчистил снег и сложил небольшой очаг. Затем он достал зажигалку и ворох бумаг. Взял несколько листов, смял их и положил в центр. Вскоре пламя разгорелось, понемногу даря тепло и успокаивая.

Олениха поначалу с опаской косилась на огонь и нервно топталась на месте. Мальчик же привалился к ближайшему дереву, обнял рюкзак, согреваясь, понемногу стал клевать носом. Олениха чуть-чуть подумала и осторожно опустилась рядом с ним. Тот удивился, но ему стало от этого легче. Он опустил голову на теплый бок животного, закрыл глаза, и из них наконец полились слезы. Вскоре он так и уснул, бок о бок с жителем леса.

***

Мерный хруст снега раздавался под ступнями взрослого человека в это сумеречное время. Высокий мужчина появился из-за деревьев, словно из ниоткуда, и медленно приблизился к животному и ребенку. Рыжую густую бороду цвета меди разрезала добрая и нежная улыбка.

Услышав посторонние звуки, олениха с опаской подняла голову, потом фыркнула и снова опустила ее. Мужчина подошел вплотную, сел рядом с мальчиком и легонько погладил его по голове.

Тихо и настороженно забурчало животное, недовольно ерзая головой по снегу. Олениха то и дело бросала на человека осуждающий взгляд, но все же старалась не разбудить ребенка.

– Ш-ш-ш-ш, – едва слышно сказал мужчина, протянул руку и положил ее на широкий лоб животного. Олениха вроде как буркнула от недовольства, но ерзать прекратила. Человек потрепал ее по голове. – Спасибо большое, что ты сейчас с ним, – грустно улыбнулся мужчина. В глазах животного снова заблестело осуждение. – Не смотри на меня так, я с ним быть не могу, – он опустил голову и медленно убрал руку от мальчика.

Лес все еще был тих, но небо уже плакало хрупкими слезами. Они мерно, медленно падали на землю. И только игривый огонь с шипением от удовольствия, словно селезень, ловил снежинки ртом.

– Я, к сожалению, привязан в другом месте, – вновь заговорил мужчина. – Я понимаю, что ты не сможешь вечно сопровождать его, но прошу, окажи мне еще одну услугу, – он не мог посмотреть в глаза оленихе, и потому его взгляд блуждал от мокрого черного носа до махровых ветвистых рогов, – укажи ему путь. Он еще совсем маленький и сам его не отыщет. Эта ночь будет очень долгой, – он поднял голову и взглянул на одиноко улыбающуюся луну. – Я помогу ему, но только когда придет мое время.

Он развернулся к животному, обнял его за шею и прижался всем лицом к морде жителя леса.

– Мне жаль твоего ребенка. Никто не хотел, чтобы это произошло. Но это лес.

После этих слов он встал и медленно пошел прочь. Звук его шагов терялся где-то между треском костра и песнями ветра, а фигура растворилась в ночи.

– Папа, – почти беззвучно слетело с губ ребенка. Он чуть заерзал во сне и лишь сильнее прижался к животному.