Парень озадачено разглядывал девушку.

– Простите?

– А Кори. Кори ты тоже не помнишь? Ты учил ее фокусам и… – голос сорвался.

Вейн более внимательно посмотрел на Луиса, оглянулся по сторонам и пожал плечами.

– Не понимаю, хорошенькая леди. Я пойду. А вы подумайте насчет зеркал, вам нужны положительные эмоции, что-то вы сильно напряжены, особенно ваш бой-френд, если что-нибудь приглянется, позовите.

– Та гадалка, Васка, как мне найти ее?

– Обратитесь в салон Мариуки, у нее отличные привороты и разные снадобья! Всегда к вашим услугам, – он театрально поклонился и быстро пошел, не оглядываясь, исчезая в пестрой толпе.

– Этот жук юлит. Он узнал тебя, даю голову на отсечение, – прошептал Луис. – Что теперь делать?

– Я знаю, что делать! – Она решительно зашагала к дальнему шатру на самом краю поля, где в проеме мелькнула сгорбленная старческая фигура, с множеством бус, амулетов и длинной чадящей трубкой.

В небо взмыли десятки разноцветных шаров, малышня заверещала, люди захлопали в ладоши, заулюлюкали. Вайлет подняла голову, цветные кружки быстро уменьшались в объеме, исчезая в темнеющем небе, словно стайка птиц, которая кружила над головой. Стая ворон, огласивших небо недовольными криками, будто разгневаны вторжением на личную территорию. Несколько ворон кружили прямо над головами, и шелест рассекающих воздух крыльев напомнил о другом месте и о другом времени.

Вайлет замерла у входа в шатер, собираясь с духом, почувствовав, как Луис берет за руку и слегка сжимает, давая понять, что рядом. Она выдохнула, шагнув в чернеющий провал, и тут же обдало смрадом дешевого табака, потом и запахом перегара.

– Ну, здравствуй, Фея… не ожидала снова тебя увидеть, – раздался хриплый голос, и что-то косматое и сгорбленное показалось из глубины комнаты. – Здравствуй, Фея. Рада, что ты еще жива.

3

Белый лимузин притормозил возле резных кованых ворот. Охранник нажал кнопку вызова и приблизил лицо к микрофону, пышные усы почти касались блестящего пластика, ковбойская шляпа съехала на самый затылок. Он поправил висевшую кобуру и оглянулся на машину:

– Сообщите мистеру Сойеру, что гость прибыл.

– Пропустите.

Охранник нажал на пульт, и ворота медленно разъехались в разные стороны. Колеса заскрипели по белому гравию, и как только машина миновала ворота, они тут же закрылись. Мужчина сдвинул шляпу на лоб, посмотрел на глазок видео камеры и, посвистывая, направился к будке охраны, где его ждал только что заваренный кофе и еще теплые круасаны.

Через некоторое время машина затормозила перед парадным входом богатого особняка, и человек в строгом сером костюме в сопровождении встретивших его двух мужчин вошел в дом. Прошел по широкому холлу и поднялся по мраморной лестнице на второй этаж. Возле тяжелых деревянных дверей в самом конце коридора мужчины замерли, пропуская приехавшего. Человек нервно сглотнул, поправил идеально сидевший пиджак и вошел в открытую дверь.

За полированным столом, напротив окна, занимавшего всю восточную стену, в кожаном кресле с высокой спинкой сидел пожилой мужчина на вид лет шестидесяти, в белой вязанной крупной вязкой кофте, из-под которой проглядывал ворот бирюзовой рубашки. Белые волосы отливали серебром, а полуулыбка была доброй. Многочисленные сеточки морщин обозначились возле глаз. Загорелые в пигментных пятнах руки лежали на столе. В глаза сразу бросился перстень с темным камнем, таким объемным, что он закрывал всю фалангу среднего пальца.

Облик приветливого и радушного хозяина перечеркивали глаза: холодные, цепкие, жесткие. И от этого взгляда становилось не по себе, словно ты вдруг провалился в ледяную прорубь и теперь тебя несет бурным водоворотом прямо под толстым слоем льда, и ты видишь человека по другую сторону, ухмыляющегося в искаженное предчувствием смерти лицо.

Гость замер на пороге, поежился, огляделся по сторонам, словно собираясь с мыслями. Посмотрел на картину звездного неба, на тяжелые тучи с пробивающимся единственным пучком света на другой, стеллажи с множеством книг, тусклые шары светильников продолжающих гореть, несмотря на день, и ослабил узел галстука.

– Ну, что ты стоишь, дорогой Адам, проходи, – мужчина указал на одно из кресел рядом с камином. – Ты так давно у меня не был. Располагайся и чувствуй себя как дома.

Глаза напряженно следили за каждым движением гостя, но улыбка не сходила с лица. Мистер Адам на негнущихся ногах прошел по мягкому ковру и опустился в кресло.

– Я могу предложить что-либо выпить, дорогой Ади? О, не скромничай. Знаю, что ты не прочь выпить рюмку мескаль-анехо, – раздался бархатный баритон с слегка уловимым акцентом.

– Не прочь, но после того, как мы все обсудим, мистер Алесандро.

– Ценю, – усмехнулся мужчина. – Но, ты надеюсь, не против, если я закурю.

Мистер Адам пожал плечами. Мужчина за столом отщипнул щипчиками кончик дорогой сигары, чиркнул спичкой и с наслаждением затянулся.

– Не признаю зажигалок, даже такой фирмы, как Балтимор. Знаешь почему, дорогой Ади?

– Нет, – крякнул гость и вновь расслабил узел галстука.

– Запах, Ади. Настоящий запах свежей смолы и чистого дерева, а не металлический привкус газовой горелки, понимаешь?

Мистер Адам вновь пожал плечами.

– С годами все видится по-иному. Вот и свет: он становиться другим, его не хватает. Ты знаешь, с некоторых пор я вообще не гашу лампы, даже днем: не люблю темноту и все, что с ней связанно, догадываешься, о чем я?

– Да.

– Тогда объясни, в чем проблема. Я позвал тебя для приватной беседы лишь в память о том, сколько ты сделал для нашего дела. Только поэтому ты не находишься сейчас в совете, который очень жестко отзывается о твоем последнем деле, – он с силой затянулся, задержал дыхание и, прикрыв глаза, блаженно выдохнул.

– Я виноват, но, прошу, выслушайте, – у меня просто не было другого выхода. Поступить иначе я не мог.

– Не мог? – Мягкие нотки исчезли. – Почему ты не связался с другой группой? Почему не доложил о ситуации, когда еще можно было все исправить? Тебя ведь предупреждал, мистер Лестер: если дело дойдет именно до этого, ты непременно доложишь, и совет решит, как поступить дальше. Но ты возомнил, что справишься, проигнорировав распоряжения. И что в конечном итоге – парень погиб, мы потеряли третий сектор, людей, потеряли группу, а разлом оказался открытым.

– Разлом можно закрыть!

– Да, и как ты себе это представляешь? Ты подставил под удар само существование ордена, мы оказались под угрозой разоблачение в тот момент, когда нам необходимо оставаться в тени! Почему ты не доложил, что Афения ведет свою игру? Печати утеряны, Иеинак тоже – и ты еще говоришь, что разлом удастся закрыть?

– Да, сэр, утверждаю. Я уже предоставлял вам подробнейший доклад о случившемся и смею высказать теорию…

– Нам довольно твоих теорий, Лестер. Из Невады начали поступать тревожные сведения, и если в Орегоне не удастся стабилизировать обстановку вы знаете, во что это выльется! – Алесандро хлопнул по столу, на камне заиграли тысячи бликов, будто внутри него вспыхнули волшебные фонари. – И вы, Лестер, первый, кто пойдет под раздачу! Совет не ограничится вынесением очередного глупого выговора, дело намного серьезней, чем вы можете себе даже вообразить. Людям не выжить в этой войне, ни вам, ни мне, ни одному из живущих.

– Этого не произойдет, – прошептал банкир, громко сглотнув.

– Вы сами себе не верите, Адам, – прошипел Алесандро. – Я не могу долго сдерживать совет, поэтому вам необходимы немедленные результаты.

– У меня есть хорошие сведения. В третьем секторе будет новая группа и…

– Вы знаете, что такое кровь и ее узы? Много лет мы держали ситуацию под контролем, только благодаря этому. Я знаю, что все хранители погибли под обломками монастыря, но живы их потомки.

– Верно, мистер Алесандро – Фред Керлин, Рейчел Скайокер.

– Я знаю об этом, но дело в том, что хранителей должно быть семь.

– Именно, и я знаю, где находятся остальные.

– И… – нахмурился хозяин.

– Это старейшины ГриндБэй. Только они связаны с пророчеством, и кровь Хаттаубы течет в его потомках. Нам необходимо создать орден, сэр, и сейчас ничего не остается, как привлекать тех, кто достоин этого.

– Вы можете уже сейчас назвать имена? – Улыбнулся Алесандро, и банкир поежился.

– Да, конечно.

– Тогда слушаю, – человек поддался вперед, сигара в руке дрожала, и тонкий дымок рисовал причудливые картинки над головой пожилого джентльмена.

– Керлины, их три брата: Фред, Артур и Генри – знаю, что такого еще не было, но новая династия пойдет именно от них. Я проверил, обратился к книге.

– Совет сам станет рассматривать кандидатуры, и утверждать их не вам, продолжайте, кто еще – Рейчел Скайокер, кто еще?

– Грейв Лотнер и Марот Лари. Я тщательно проверил их родословную. Они не прямые наследники Белого Ягуара, так как известно, что его единственный сын погиб не оставив потомства, но они потомки родного брата Хаттаубы, шамана Саа.

– Это лучше, чем ничего. Хотя сомневаюсь, что они поверят тебе, Адам. После того, что сделал Гордон? Это не старое поколение, и они не повернутся спиной или безропотно примут, что им скажут. Ребята не пойдут на сближение с Керлинами. Хранители должны полностью доверять друг другу, у них же открытая вражда и неприятие. Что ж, отложим это решение на потом. Значит остается…

– Остается Вайлет Шелдон.

– Вы надеетесь убедить девушку, после того, что произошло с ее семьей, после того, как Билл Шелдон отказался от служения ордену и пытался бежать?! После того, как ее чуть не принесли в жертву?

– Это не совсем верная информация, – побледнел Лестер.

– Это проверенная информация. Все, что вы говорите, полная чушь. Никто не сможет заменить преемника – вы это знаете не хуже меня. Такой силы больше ни у кого нет. Я зря трачу на вас время. Через неделю соберется совет и решит, что с вами делать, уважаемый! Вы не уберегли мальчика, позволили под носом плести интриги Афении, вы некомпетентны, дорогой Ади, а значит, вы нам больше не нужны!

– Это несправедливо!

– Несправедливость не всегда связана с каким-либо действием, часто она состоит именно в бездействии – надеюсь, вы не забыли слова Аврелия. Так вот, вы бездействовали, уважаемый Ади, а это еще худший грех.

– Позвольте доказать, что вы ошибаетесь, – банкир взволнованно поднялся. – Поверьте!

– Слушайте, Ади, даже я не всесилен, но… У вас профессиональная группа, и вы далеко не глупец. Завтра я улетаю в Рим, но после возвращения, жду вас у себя. Эта девочка, Вайлет, нужна мне и не только как одна из предполагаемых кандидатур, скорее наоборот. Может она заменит Афению, а может… Из ваших отчетов ясно, она довольно тесно общалась с Джеком и их связь намного значимее фиктивного обручения Рейчел и преемника. Он мог передать ей некие способности, скажем так. Даже не подозревая об этом. Я лично должен встретиться с ней, и понять, так ли это.

– Я знаю, где она и привести ее не составит труда.

– На это бы я не рассчитывал, – хмыкнул Алесандро. – Мы искали ее почти год, и вы с полной уверенностью говорите, что знаете, где она?

– Да, сэр. По последним данным ее видели в Марлоу.

– Надеюсь, вы не опоздаете. Этот парень, который прячет ее?..

– Луис Смол.

– Луис Смол, – он задумался. – Собери о нем как можно больше информации, Адам. А теперь иди, слишком много дел, чтобы тратить время попусту. Извини, мескаль выпьем после того, как справишься с заданием. И помни, я в последний раз верю тебе, и только ты можешь исправить создавшееся положение – ведь от исхода дела зависит твоя жизнь, – мужчина улыбнулся, обнажив идеально ровные зубы – эта улыбка пробирала до дрожи.

– Да, конечно, – банкир склонился в вежливом поклоне. – Спасибо, что дали шанс.

– Ступай, Адам. Да, и не давай слишком много свободы Фреду Керлину. Чувствую, с ним будет много хлопот. И еще, вы не пытались добраться до Иеинака?

– Кратер закупорен, словно пробка в бутылке, застывшей лавой, преграждая к нему путь. Ходы подземелья разрушены, отрезав от нас впадину – это все равно, что искать иголку в стогу сена, но я предполагаю: пророчество Хаттаубы свершилось, и то, что должен был сделать Белый Ягуар, сделал Джек. Он закрыл врата, запечатав их в себе, в своем теле.

– Но ведь сферический купол над кратером не потух!

– Совершенно верно.

– Тогда вы знаете, что это значит, поэтому будьте предельно осторожны. Читайте знаки и следите за птицами. Адам, если вы найдете Иеинак, займете место в сенате рядом со мной, а вы знаете, какие это открывает перспективы лично для вас. Ведь об этом вы мечтали все это время. Вы станете преемником Руссо, который смертельно болен и скоро оставит нас.

– Я сделаю все.

– Не сомневаюсь, Ади.

Лестер поклонился и торопливо прошел мимо пристально следящих за ним глаз. Алесандро выбросил сигару, на минуту задумался, а затем протянул руку к телефону.

– Барри, у меня снова есть для тебя работа…

Луис сделал шаг вперед, загородив Вайлет, пристально всматриваясь в сгорбленную фигуру. Цыганка хмыкнула и вышла вперед под тусклый кружок света, отбрасываемого одной единственной лампой, стоявшей в центре круглого стола, накрытого бархатной скатертью. Длинные седые волосы спадали по сгорбленным плечам, а концы цветного платка, повязанного как бандама, торчали в разные стороны.

– Что вы только что сказали, – прохрипел он. – Что вы только что сказали про жизнь Вайлет.

– Вайлет? Кто такая Вайлет? – Засмеялась цыганка и, затянувшись трубкой, пыхнула прямо в лицо парня. – Я разве называла имена?

Девушка нетерпеливо взяла его под локоть и легонько потянула назад.

– Значит, вы меня тоже узнали, – прошептала она, и голос дрогнул.

– С чего ты взяла, милочка?

– Вы назвали меня…

– Я всех так называю, поспрашивай у гуляющих здесь девушек. Что-нибудь еще?

– Вы сказали, рады, что я еще жива. Вы узнали меня! Вы останавливались на Шердсонском лугу в нашем городе, в Канби. Два года назад! Перед самым закрытием я приходила вместе с сестрой, и вы предупреждали меня…

– Милочка, на вас порча, поэтому я и удивленна, что вы до сих пор живы! Вам нужно купить снадобья, и я помогу избавиться от сглаза тебе и твоему молодому человеку, – она хрипло рассмеялась и, проковыляв вперед, опустилась на стул, который заскрипел и угрожающе накренился.

– Где мы только не были за столько-то времени, все и всех не упомнишь. Вот тебя я точно не помню, так что не морочь голову старой больной женщине.

Луис растеряно глянул на Вайлет, и закашлялся дымом, когда старуха снова пыхнула на него.

– Вы не могли бы, не выдыхать мне в лицо дым, – прохрипел он.

– Разумеется, второй.

– Второй? Что это значит.

– А ты сначала заплати, а уж потом спрашивай, – грубо оборвала женщина, с интересом разглядывая Вайлет. – Так что? Вы пришли ко мне, маясь от безделья, или узнать судьбу?

Девушка нахмурилась и вплотную подошла к женщине, от которой несло алкоголем и болезнью, старой, сидевшей глубоко в груди.

– Не морочьте голову, вы прекрасно меня узнали!

Цыганка прищурилась и изменилась в лице, неприкрытая ярость сквозила в каждом движении черных глаз.

– Не стоит на меня повышать голос, хорошенькая леди, а то ведь могу и проклясть, тогда твоя жизнь превратиться в ад!

– А что будете делать с теми, кто уже живет в аду?

– О, ты еще не знаешь, что это такое. А вот когда рядом не будет второго, тогда ты ежесекундно станешь жариться на огненной сковородке!

– Слушайте, мэм, не нужно так говорить, вот вам деньги и… извините, мы пришли просто погадать, и теперь вижу, что это не самая удачная мысль, – Луис протягивал купюру в двести баксов, которая тут же исчезла в жесткой ладони.

– Надо же, какая щедрость. Но, раз ты настаиваешь, второй, то скажу: ты никогда не получишь того, чего желаешь больше жизни.

– Слушайте, мэм, не нужно гадать. Я не просил, и прекратите называть меня этим дурацким слоганом!

– Слоганом, – цыганка расхохоталась, обнажив ряд грязных кривых зубов.

– Послушайте, – прошептала Вайлет. – Я дам вам, что хотите, только… только скажите правду – вы ведь узнали меня! Только ответьте: откуда вы все знали, что… откуда знали, что Джек погибнет, – две блестящие слезинки скатились с глаз.

– Как трогательно, ты сказала, что отдашь все? Тогда давай поменяемся телами, милочка, что на это скажешь, – цыганка пристально всматривалась в упрямо сжатые губы и слезы, стекающие по бледным щекам. – Не стоит так убиваться, Фея, я всего лишь шучу, но… – она встала и, хромая, приблизилась вплотную к девушке, не отрывая глаз. – Дай мне пятьсот баксов, – потребовала она.

Луис протестующе выдохнул, но Вайлет тут же засунула руку в карман джинсов и протянула купюру цыганке:

– Хорошая маленькая леди, оставь мертвое мертвым, не вороши осиное гнездо! Может, стоит полюбить второго и наслаждаться жизнью? Хотя… в пустой душе не сможет вновь зацвести сад.

– Пожалуйста, – умоляла девушка. – Что такое Апакатика? Вы сказали это тогда. Васка, ответь!

Брови цыганки поползли вверх.

– Бойся числа тридцать девять! Не дайте ему соединиться с цветком! Ты должна была бы знать о проклятии Игриды!

– Что… что это значит?

Но старуха молчала, тяжело дыша, словно астматик, обдавая перегаром и табаком, продолжая сверлить Вайлет взглядом.

– Откуда вы знали, что Джек погибнет?

– Погибнет… о, это что, неудачная шутка? – Хмыкнула старуха. – Ему нужно намного больше, чем просто падение с высоты, милочка. Смерть еще нужно заслужить, либо праведными, либо ужасными делами.

– Что вы такое говорите? Откуда…

– Пожалуйста, перестаньте! – Сказал Луис.

Вайлет вскрикнула, прижимая к груди руки.

– Жертва! Жертва! Дайте ему жертву! – Раздалось из глубины комнаты.

Луис чертыхнулся и бросился в направлении звука.

– Черт, это же попугай, – раздался его крик.

– Оракул никогда не говорит впустую, молодая леди! Ты ведь знаешь это, верно? – Прошептала цыганка, схватив ее за руку. – Ты ведь можешь умереть за него, и тогда он будет жить. Выбор должна сделать только ты, и второму вовсе незачем об этом знать!

Вайлет замерла, не смея оторвать взгляд от черной бездны алчных глаз. Почувствовала, как ее с силой тянут к выходу

– Нет… нет, Луис, я должна знать… я должна понять, – кричала она.

– Ни минуты больше! Какого черта я думал, притаскивая тебя в это место, придурок!

– Отпусти, не смей, – вырывалась Вайлет, но это все равно, что пытаться сдвинуть с места китайскую стену.

Приток свежего воздуха привел в чувства, только теперь она поняла, что находилась на грани обморока. Они прорывались сквозь толпу зевак, продолжая слышать за спиной хриплый хохот. Кто-то дернул ее за руку, заставив Луиса немного притормозить. Вайлет обернулась.

– Уходите отсюда, как можно скорее, слишком опасно. Для тебя слишком опасно, – прошептал Вейн, и тут же бросился назад, теряясь среди моря лиц.

К счастью Луис ничего не услышал, продолжая тащить ее к машине. Включив скорость, он ударил педаль газа. Машина взвизгнула, подняв волну пыли, и сорвалась с места.

– Старая развалюха, корыто, которое плетется еле-еле, – процедил он сквозь зубы, вдавливая педаль газа. – А я, так просто болван.

– Луис, – позвала Вайлет, у которой зуб на зуб не попадал, которую словно лихорадило. Он глянул на нее, чертыхнулся и включил печку.

– Я не хочу, чтобы ты верила во всю эту чушь, – процедил он сквозь зубы.

– Луис… она сказала… она сказала, что Джек не погиб.

– Господи, Вайлет, эта женщина только тем и занимается, что всю жизнь дурит людей. Это ее хлеб, работа, способ выманивания денег. Как ты можешь придавать значения ее безумным словам. Да она сумасшедшая, чокнутая. Попугай прав! Мы жертвы, которые попались в ее лапы. Она требовала бы все больше денег, придумывая каждый раз очередную версию.

– Что такое Апакатика?

– Ви, прошу, не стоит думать над словами больного человека. Может, она сама выдумала это и теперь радостно вешает лапшу на уши. Бред.

– Что такое – тридцать девять?