На западной стороне в камине тихо потрескивали дрова, прямо перед которым стоял широкий угловой диван цвета кофе. И Вайлет представила, как долгими зимними вечерами старина Макдилан сидит напротив, утопая в мягких подушках, протянув ноги к огню, и задумчиво смотрит на играющие языки пламени.

Контраст по сравнению с фасадом особняка был настолько поразителен, что Вайлет, не скрывая восторга, продолжала переходить от картины к картине, осторожно прикасаясь к головкам цветов, проводя пальцами по лакированной поверхности старой добротной мебели.

Луис устало вздохнул, оставил сумки и опустился на предложенное ему кресло. Экономка с улыбкой наблюдала за Вайлет и хмурым пареньком, с тревогой наблюдающим за девушкой.

– Вам нужно отдохнуть и поесть, а затем я представлю вас профессору.

– Нет, – встрепенулся парень. – Мы не можем. К сожалению, у нас совсем мало времени, и если можно…

– Нет, нельзя, – Хана опустилась рядом, по-матерински заглядывая в глаза. Луис смутился, уставившись на свои руки. – Вам просто необходимо прийти в себя и принять душ. Я проведу вас в гостевые комнаты на втором этаже и попрошу, чтобы миссис Бигги проследила за всем необходимым. Через два часа я буду ждать вас в гостиной и обещаю, вы поговорите с профессором.

Сил возражать не было. К тому же Вайлет действительно просто необходимо отдохнуть и перекусить. Он сомневался, что она вообще сегодня что-нибудь ела, а весь ее рацион составила, как обычно, кружка крепкого кофе. Может, хоть эта Хана уговорит ее поесть!

Экономка удалилась и через некоторое время в комнату вошла небольшого роста, проворная и суетливая женщина лет пятидесяти, которая пригласила следовать за собой, проведя их вверх по лестнице на второй этаж. Они прошли по длинному северному крылу, в конце которого Бигги указала на комнату Луиса и Вайлет, располагающиеся друг против друга. Почти затолкав упирающегося парня в комнату, не желающего оставлять девушку одну, она крикнула, что полотенце он найдет на кровати, а все необходимое в шкафу в ванной, и что совсем не стоит так волноваться.

Вайлет проследовала за Бигги в небольшую уютную комнатку с единственным окном, выходящим в унылый сад, и в последний раз оглянулась на недовольного Луиса, продолжающего стоять на пороге своей комнаты.

– Здесь вы сможете отдохнуть, – пропела сиделка мистера Макдилана, захлопывая перед парнем дверь. – Пройдемте в ванную комнату, мисс. Здесь чистые полотенца. Здесь шампуни и кондиционеры. Здесь махровый халат, а вот салфетки, если они вам понадобятся.

– Какой прекрасный дом, – задумчиво сказала девушка, совсем не слушая женщину. – Но снаружи он выглядит совсем по-другому.

– К сожалению, денег еле хватает на его содержание. Бедная Хана старается, как может, но вы ведь понимаете, сколь тщетны эти усилия. Рано или поздно упадок придет и сюда, если только…

– Если что?

– Если только Томми не решит вернуться, уж он сразу навел бы порядок.

– А кто такой Томми? – Как бы невзначай бросила Вайлет, сделав вид, что с интересом рассматривает этикетку на тюбике с шампунем, изо всех сил стараясь скрыть душившие эмоции.

– Томми – племянник сэра Макдилана. Очень умный и талантливый мальчик. Совсем не такой, как те лоботрясы, что вертятся у баров и кинотеатров. Никогда не видела, чтобы дети так увлекались книгами и чтением. Его тяга к знаниям всегда меня поражала. Верю, он добьется в этой жизни очень многого. Томми был потрясающим ребенком, – блаженно закатив глаза к потолку, проговорила женщина. – Всегда такой вежливый, чопорный и пунктуальный, никогда никуда не опаздывал. На обед всегда надевал строгий черный костюм и просто выходил из себя, когда его задерживали даже на минуту.

– Он часто навещает своего дядю? – Голос предательски дрогнул.

– К сожалению, Томми приезжал несколько лет назад из… Австралии, кажется. Но он систематически поздравляет сэра Макдилана с праздниками и интересуется его здоровьем. Так мило с его стороны.

– Систематически… – безжизненно произнесла девушка.

– Да… – растеряно протянула Бигги, окидывая комнату взглядом. – Кажется, в прошлые выходные от него приходило письмо по электронной почте, – она засмеялась. – Никак не могу понять, как эта штука работает! Ну, если вам что-то понадобится – внизу всегда моя помощница Бриджина. Всего хорошего мисс, – она торопливо засеменила к двери.

Как только за сиделкой захлопнулась дверь, девушка устало плюхнулась на диван.

– Систематически!

Ожил айфон. Она полезла в сумочку, доставая телефон. На экране всплыло недовольное лицо Луиса.

– Ви, все в порядке? Честно скажу, мне не по себе.

– Луис, я нахожусь по другую сторону коридора. Что со мной может произойти?

– Неизвестно, кто или что вдохновляло в этом доме придурка Тома-Эрни. Черт, у меня мороз по коже, честно скажу. Не слишком-то нравится эта идея.

– Луис, мертвые не возвращаются, ты сам это сказал, – сердце болезненно заныло. – Встретимся через два часа, – выдохнула она, нажав кнопку отбоя.

Вайлет заставила себя подняться. Бессонная ночь давала о себе знать, еще колоссальное напряжение и волнение, которое она не могла в себе подавить. Прямо перед окном дрожала от пронизывающего ветра осина. Тонкие прутья хлестали по окну, словно пощечины. Небо снова заволокло тучами, скрыв солнечный свет.

– Бедный мистер Макдилан, – прошептала девушка. – Он никогда не перестанет ждать любимого племянника, так похожего на…

Она закрыла глаза, приказывая себе не воображать черти что. Там в темноте каменных коридоров Лунных пещер могло привидеться что угодно. Тогда почему она не перестает об этом думать? Почему такая уверенность, что они что-то упускают? Почему сомнения гложут с каждым разом все сильнее и сильнее? Сто тысяч почему и ни одного вразумительного ответа.

Вновь ожил айфон, выдергивая ее из раздумий.

– Ви… Ви, – кричал Луис, и как только увидел ее лицо, вздохнул.

– Луис, со мной все в порядке, – простонала она. – Тебе нужно успокоиться.

– Да, разумеется, просто… ты не смотрела в окно?

– Конечно, сад вокруг впечатляет.

– Черт, ведь твоя комната находится на другой стороне.

– В чем дело, Луис? Что-нибудь не так?

– Нет. Просто этот дурацкий фонтан… Не бери в голову. Хотел сказать, что безумно скучаю.

– Луис!

Он на миг закрыл глаза.

– Наш форд…

– Что с ним, – она взволновано ожидала ответа, теребя кулон с изображением лилии.

– Он черный от птиц.

В назначенное время они ожидали появления миссис Ханы в гостиной. Вайлет переходила от картины к картине, сцепив руки на груди. Влажные после душа волосы волнистым каскадом спадали по плечам, переливаясь в отблесках горевших светильников, сделанных в форме миниатюрных лодочек. Луис, развалившись в кресле, позевывая, листал журнал по антропологии, обнаруженный на одном из журнальных столиков. Услышав стук каблучков на парадной лестнице, он тут же швырнул его обратно, и направился к экономке, которая буквально преобразилась.

Миссис Хана облачилась в строгий синий костюм. Из-под борта пиджака выглядывал кружевной ворот атласной блузы. Шею украшали массивные бусы из белого жемчуга, на ушах причудливые серьги: в переплетении золотых колосков, словно капля росы, небольшой блестящий камень – топаз.

– Надеюсь, не слишком вас задержала, – воскликнула она. – Мистер Макдилан в библиотеке и вы сможете с ним побеседовать, но прошу, никакого волнения.

– Разумеется, миссис, – Луис галантно склонил перед ней голову и Хана зарделась, словно школьница. – Я рассказал мистеру Макдилану о вашем приезде. Почему вы не сказали, что из Файерлейка?

Вайлет побледнела, сжав кулачки.

– Потому что это не слишком приятные воспоминания, – глухо ответил Луис.

– Понимаю, – протянула женщина, с неподдельным интересом рассматривая гостей. – Следуйте за мной.

Библиотека оказалась не просто большой, а огромной. Одну стену полностью занимали высокие стеллажи с книгами, на противоположной располагался камин, около которого в долгие зимние вечера можно, уютно расположившись в одно из стоявших полукругом кресел, самозабвенно предаться чтению. Три филенчатых окна выходили в заброшенный сад. За густым переплетением сухих ветвей и разросшихся кустарников скрывался прекрасный вид на озеро Уолнер, где по утрам над водой простирался легкий туман, а в обед на гладкой словно зеркало водной поверхности, играли тысячи разноцветных бликов, отбрасываемых выглянувшими из-за туч солнечными лучами.

Маленькая сгорбленная фигурка, с накинутым на ноги пледом, сидела в кресле. Несколько пухлых томов лежали на невысоком, полированном столике, в центре которого, рисуя яркий кружок на гладкой поверхности, стоял светильник на янтарной голубой ножке в форме греческой амфоры с ярко-оранжевым абажуром из прозрачного стекла. Профессор задумчиво листал книгу, лежащую на коленях. Услышав звук шагов, он поднял седую голову, близоруко щурясь.

– Луис, Вайлет, рад вас видеть, – радостно воскликнул он, убирая с колен книгу, так словно они расстались только вчера.

– Проезжали мимо и не могли не навестить вас, – улыбнулась девушка, протягивая руку для рукопожатия. – Вижу, вы неизменны привычкам.

– О, моя библиотека. Жалкая подобия той, что осталось, – протянула профессор, с грустью окидывая стеллажи. – Бесценные труды, великие книги все пропало, все сгорело в Файерлейке!

Вайлет отвернулась, глянув на стройные ряды книг. Луис опустился в кресло напротив профессора, внимательно всматриваясь в испещренное морщинами лицо. Чрезмерный темперамент, которым был наделен Макдилан, исчез. Перед ними предстал старый больной изможденный человек, отрадой которого были лишь книги. Единственное, что не могло покинуть его, оставить одного.

Это было грустно. Грустно видеть одинокого старика, в глазах которого продолжала жить надежда на скорое возвращение любимого племянника. Ведь Томми оживит уснувший дом и принесет перемены, которые так ему необходимы. От этого стало не по себе. Вот почему Ви продолжала разглядывать ряды книг, скрывая от всех выражения лица.

– Надеюсь, вы не слишком торопитесь. Я хотел, чтобы вы остались на день благодарения. Задержались в моем доме как можно дольше. Я познакомил бы вас с работами Фюссли и Теодора Холста, а еще у меня есть отличная коллекция Уильяма Блейка и Ричарда Дадда. Это впечатляет. Викторианская школа живописи одна из признанных в мире. Сказочная живопись второй половины девятнадцатого века!

Вайлет, деточка, ведь, правда? Вы останетесь? А запеченная индейка миссис Пиппы просто не оставит вас равнодушными, клубничный пирог «Солнечное утро» просто объеденье. Вообще-то миссис Пиппа вовсе не миссис, а мисс, но она обижается, когда я говорю это – ведь девушке уже шестой десяток

Вайлет наконец-то повернулась, встретившись взглядом с профессором, чьи грустные, горящие мольбой глаза не могли не задеть ее сердце.

– Конечно. У нас есть в запасе три дня, если мы вас не затрудним.

– Ну, что вы, – радостно вскинул руками Макдилан. – Какое счастье! Наконец-то у меня будет возможность поговорить о том… о том, что произошло. Видите ли, итог не за горами и я взялся за написание мемуаров. Конечно же, вам они покажутся не слишком-то интересными и даже, может быть, скучными, но с научной точки зрения, учитывая теорию Фрейда и законы психологии…

– Профессор, вы увлеклись, – засмеялся Луис.

– Да, конечно, извините. Со мной такое случается. Я так рад, что с вами все в порядке! – В уголках мудрых глаз появились слезы. – Это было так неожиданно, хотя мэра и шерифа неоднократно предупреждали о возможном извержении, но… Люди склонны верить лишь в собственную глупость.

– Кто предупреждал? – Луис покосился в сторону Вайлет, пытаясь мгновенно прекратить разговор, если заметит появление «опасных признаков» – как он называл то состояние, в которое погружалась Вайлет, стоило лишь напомнить о трагедии Файерлейка, о Джеке. Он не желал возращения мучительной душевной болезни, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Не желал культивировать ту месть, которую она вынашивала в себе, и которая грозила разразиться бедой, когда придет ее время. Он видел в ее глазах полное отсутствие страха за собственную жизнь и равнодушие к собственной судьбе, только ему не все равно.

– Ученые конечно, – вздохнул профессор. – Такое рано или поздно произошло бы. Город необходимо было перенести, но упрямство Афении, мистера Керлина и шерифа Гордона просто не поддается анализу. Упрямство, наравне с безумием и одержимостью. Конечно «Красное озеро» приносило колоссальный доход в казну, и туризм был одним из перспектив дальнейшего развития города, но это была мина замедленного действия. Мой друг Хорхе даже встречался по этому поводу с мистером Керлином, конечно уже после дружественного объединения, – поспешил добавить Макдилан, заметив их недоуменные лица.

– Катано? – Прошептала Вайлет. Луис тут же протянул руку и сжал маленькую ладошку.

– Да, я всегда поддерживал отношения с ГриндБэй, даже во время этой нелепой холодной войны – большую глупость и выдумать нельзя, – он фыркнул, машинально поправив очки, которые сползли к самому носу. – Придерживаться старой легенды, верить в пророчество! Многие в городе были им одержимы. Я никогда не мог понять – почему? Даже молодые, даже ваш друг Джек, с которым мы не раз об этом беседовали.

Луис почувствовал, как задрожала рука девушки.

– Вы сказали, Хорхе? – С нажимом на последнем слове произнес он.

– Да-да, – протянул старик. – Милый, добрый друг. Я так любил наши частые споры. Он полностью отрицал рационализм, пытаясь доказать мне существование другого, неизведанного мира. Религиозные аспекты жизни в ГриндБэй настолько глубоки и я даже бы сказал, фанатизм их убеждений всегда вводил меня в некое изумление. Хорхе был убежден на сто процентов в своей правоте, глубокомысленно изрекая туманные гипотезы об образовании кратера. Мне всегда нравился индейский фольклор, но здесь было что-то совсем другое, я сказал бы, что-то зловещее.

– Что вы имеете в виду? – Прошептала Вайлет.

– О, это только мои заключения, – рассеянно изрек профессор, рассматривая обложку лежащей рядом книги. – Я думаю, они будут для вас совсем неинтересны.

– Хорхе умер, – неожиданно резко ответила Вайлет. Макдилан поднял на нее глаза. Слезы в глубине глаз высохли.

– Все рано или поздно умирают, девочка. Хорхе прожил достаточно долго, чтобы быть к этому готовым. Но, конечно же, это не уменьшает той скорби, которую я сейчас испытываю. Мне очень его не достает. По крайней мере, он умер у себя в постели, в окружении близких людей.

– Простите?

– Сердечный приступ, как ни банально звучит. Он никогда не заботился о своем здоровье и просто чудо, что прожил девяносто семь лет.

– Хорхе было девяносто семь? – Ахнул Луис.

– Умер от сердечного приступа, – вторила ему Вайлет, убеждаясь, что Макдилан ничего не знает о походе в Лунные пещеры и о том, что действительно там произошло.

– Он всегда смеялся, что я гожусь ему в сыновья, – хрюкнул старик. – Катано… Катано совсем другой.

– Что вы имеете в виду?

Макдилан протянул руку к оранжевому абажуру и щелкнул выключателем. Солнце на стеклянной поверхности стола исчезло.

– Ну, Хорхе верил в людей, в то, что они могут меняться, – неопределенно ответил он. – Катано выступает за разрыв и уединение. Он настаивает на полной изоляции и не пускает чужаков в резервацию.

– Почему?

– Не знаю, Луис. Но будь уверен, если бы он мог решать сам, то трагедии с городом не произошло бы.

– Вы о чем?

– Проект «Воссоединение», так, кажется, назвал свою компанию по сближению города и резервации Гордон, хотя склонен думать – название придумал не он. Я сам не понимаю предубеждений Катано, но он не хочет слышать ни о трагедии, ни о городе. Это тема – табу.

– Вы давно были в резервации? – Спросила Вайлет.

– Давно, – профессор посмотрел куда-то поверх ее головы. – Это так ужасно, – выдохнул он. – Ужасно, что мы старики живем, а… – он замолчал, судорожно всхлипнув.

Вайлет побледнела, превратившись в статую.

– Профессор, я должна сознаться вам кое в чем… Я… мы… не просто проезжали мимо. Мы хотели встретиться с вами. – Мы уверены, вы сможете помочь.

– Да, конечно. Я всегда готов помочь, милая девочка. Но вы ведь… вы ведь не уедете сразу после нашего разговора?

Вайлет отрицательно качнула головой, вздохнула, собираясь с мыслями.

– Скажите, мистер Макдилан, вы никогда не слышали об ордене, существовавшем в Файрлейке?

– Об ордене? – Крякнул профессор. – Вы тоже попались на эту сказочку болтунов желтой прессы. Все это выдумки, попытка поднять рейтинг своим дешевым газетенкам! Орден в Файерлейке? Ха, – гневно изрек Макдилан, его впалые щеки покраснели.

– Они объявили нас фанатиками. Нас! Мистера Керлина, Гордона, Рейчел Харисон и многих других! Это недопустимая гнусная ложь! Никакого ордена не существует и никогда не существовало. Все это клевета жалких неудачников в погоне за сенсацией, которые знают, те люди, которых они обвиняют, уже не смогут подать в суд. Что за больные инсинуации! Луис, Вайлет, вы же не думаете, что это правда?

– Нет, конечно, нет, – проговорил Луис, многозначительно глянув не девушку. – Мы хотели знать ваше мнение обо всем этом. Мы ведь тоже… жили там.

– Да, мой мальчик, понимаю. Это возмутительно и несправедливо. Правительство как всегда пытается найти оправдание случившемуся, стараясь свалить вину на самих жителей. Конечно же, фанатики нашли оригинальный способ заявить о себе, покончив счеты с жизнью таким жутким способом! Все это бред. Никакого ордена не существовало, мне ли об этом не знать.

– Это мы и хотели услышать, – прошептал Луис, с тревогой замечая у Вайлет появление первых «опасных признаков», которая замерла в кресле, подобно изваянию.

– Мистер Макдилан, кто такая Игрида Люванье? – Спросила она, склонив голову, пристально всматриваясь в слезящиеся глаза.

Профессор крякнул и быстро заморгал.

– А… эм… Откуда это имя? – Наконец пробормотал он.

– Это, наверное, глупо, – равнодушно пожала плечами девушка. – Просто однажды ее имя произнесла старая цыганка. Я попыталась найти информацию об этой женщине, но к удивлению не смогла.

– Старая цыганка, – прошептал Макдилан. – Господи, Боже, какая цыганка?

– Э… мы решили прогуляться в приезжий цирк и пошли погадать, Ну, ведь вы знаете, что девушку тянет на подобные вещи, – хмыкнул Луис, поражаясь равнодушию, написанному на лице Вайлет. – Старуха что-то такое сказала.