3

Клифф поднес запястье к лицу мертвого Конфедерата. Иссохший словно мумия, тот продолжал восседать на старом деревянном стуле, распластав руки-ветки по подлокотникам. Крепкие кожаные ремни когда-то тесно стискивали плоть, но теперь кожа усохла, слиплась с костями и сухожилиями, и между запястьями и путами легко можно было просунуть нож. А то и палец.

– Держишь ее? – спросил Клифф, обернувшись.

– Да держу! Режь! – Адам топтался на расстоянии пары шагов, держа курицу в вытянутых руках.

Та подкудахтывала и сучила лапками в воздухе, порываясь убежать. Далекому от жизни на ферме журналисту было некомфортно. Вокруг царила полутьма. Свет проникал из распахнутого входа и щелей в деревянных стенах. За их спинами на полу чадила оставленная бензиновая лампа, отбрасывая устрашающие тени на стены и потолок.

– Срань, – бросил Клифф и полоснул ножом по запястью.

Брызнула кровь. Первые темные капли упали на череп, обтянутый коричневой кожей. Покатились по запавшему носу к расщелине рта.

– Срань, срань… – повторил Клифф, боязливо отдернув руку. Быстро прочитал короткое заклинание на латыни с другой руки, и обернулся. – Думаешь, сработает?

– А ты? – Адам с курицей приблизился к нему, прислушиваясь и вглядываясь в иссушенный труп на стуле.

Курица притихла. Мертвец тоже не спешил подавать какие-либо признаки жизни.

– Не работает, – хмыкнул Клифф.

– Может нужно больше крови?

– Пф-ф! Ванда сказала, нужна кровь человека, чтобы пробудить вампира, и кровь черной курицы, чтоб утолить голод, когда он проснется.

– Да, кстати, почему именно черной?

– Что за дурацкий вопрос? Проклятье наложил раб, значит чернокожий. Раз чернокожий, по-любому вуду. А раз вуду, значит, черная курица. Логично?

– Логично, – вынужден был признать Адам.

– И вообще, не я же это придумал.

– Он шевелится?

Оба прислушались.

– Да хрена с два.

– Давай еще, – предложил Адам, и, когда Клифф поглядел на него вопросительно, добавил: – Еще крови. Может, ему просто мало? Он же тут… почти полторы сотни лет сидит. Задеревенел, бедолага.

– Этот бедолага рвал и кромсал белых и черных, не щадил женщин и детей. Пролил реки крови.

– Если верить легенде.

– Если верить легенде, – повторил Боуден, снова протягивая руку над головой мертвеца. – А я в полной жопе, раз поставил на нее жизнь Сэнди и всего города.

Он вдавил лезвие ножа в кожу, сделав еще один надрез над первой раной. Зашипел от боли и перевернул ладонь, работая кулаком, как в больнице, чтобы кровь побежала быстрее. Новая порция закапала прямо в раззявленный провал рта, пачкая желто-коричневые зубы – на вид вполне человеческие, – ленты губ, похожие на поделку из папье-маше, высушенного прямо на челюсти.

– Отец наш небесный, – начал было бормотать Клифф, но быстро запнулся и перевел взгляд на напряженного ожиданием Адама. – Знаешь какие-нибудь молитвы?

– Я еврей, – отмахнулся он и, перехватив непонимающий взгляд Клиффа, пояснил: – Нерелигиозный. Я не знаю никаких молитв, – и пожал плечами.

Курица робко кудахтнула, растопырив лапки.

– И что мама с папой не таскали тебя в синагогу по воскресеньям? – удивился Клифф, продолжая держать руку над запрокинутым черепом.

Из раны, будто кофе из кофеварки, продолжала капать кровь.

– Мои мама с папой прочили мне карьеру высокооплачиваемого юриста и были слишком заняты этим, а еще собой, чтобы отвлекаться на подобную ерунду. Но вот я здесь, – Гордон помолчал. – Тебе не кажется, что сейчас не самое лучшее время для разговоров о религии?

Клифф пожал плечами, мол, а что такого-то?

– Серьезно? Город охвачен дедайтами и прочей мистической хренью, мы стоим в заброшенной часовне с курицей и мумией древнего кровососа времен Гражданской войны, а ты хочешь поговорить об этом?

Боуден качнул головой, признавая, что время, в самом деле, неподходящее, а сам он попросту не подумал. Он хотел сказать что-то еще, когда до его слуха донесся треск разрываемой кожи, а следом что-то острое вонзилось в запястье. Клифф заорал, дернулся назад, но поздно. Конфедерат, еще миг назад не подававший признаков жизни, вцепился в его руку намертво.

Вопил журналист, приехавший в Хэмптон за статьей. Разошлась, выдав спектр куриных звуков, птица, пытаясь упорхнуть.

Клиффорд Боуден снова смотрел в лицо зла, только это зло вызвал он сам.

Конфедерат держал его одной рукой, еще сухой, с проступающими сквозь кожу костями, впившись зубами в плоть, и, причмокивая, цедил кровь.

– У-у-у-х, – взвизгнул Гордон, и голос его звучал как-то странно. – Вот же дерьмо! Он укусил тебя! Он укусил… мне так жаль…

– Я что теперь стану вампиром? О нет… Бля, бля, бля, – застонал Клифф, застыв, пока тварь утоляла многолетнюю жажду. Чувствуя, что лишится куска мяса, стоит ему только дернуться.

– Иисус пастырь мой, – вспомнилось вдруг Адаму. – Клифф, ты только не волнуйся, у меня в багажнике лежит нож боло…

– Что?

– …больно не будет…

– Ты мне башку снести собрался?..

– Прости, чувак.

– Иди на хрен!

Кровосос отпустил также резко, как присосался – как пиявка, пресытившись, отваливается от тела. Откинулся на спинку стула, тот опасно скрипнул под ним. Клифф отшатнулся от восставшего трупа, попятился назад – поближе к горящей лампе, журналисту с курицей и дробовику, что лежал чуть поодаль. Схватил его, наставив на мертвеца, бросил рассерженный взгляд на журналиста, передернув затвор:

– А с тобой мы еще поговорим. – Он посмотрел на вампира, пробормотав себе под нос: – Нож у него в багажнике, пхах!

Тело мертвого Конфедерата наливалось жизнью у них на глазах. За считанные секунды из высохшей мумии он превращался во что-то иное, лишь очертаниями похожее на человека. Кожа, похожая на лоскуты вяленой конины, разглаживалась, увлажнялась изнутри. В провалах глаз, еще минуты назад пустых, загорался огонь преисподней – из остатков ссохшихся глазных яблок надувались, заполнялись желейными клетками новые.

С хрустом Конфедерат потянул шеей в одну, затем другую сторону. Дернул ремень на другом запястье свободной рукой. Затем принялся за путы на лодыжках. Никто из тех, кто сковал его здесь и запечатал, не хотел, чтобы то зло, что он творил с местными, повторилось. И вот один грузчик и журналист разбудили его в попытке противопоставить адскому демону и спасти одну хорошенькую стриптизершу. Казалось бы, что могло пойти не так?

– Эй ты! Не двигайся! – выкрикнул Клифф, решив заявить, кто здесь главный.

По его левой руке текла кровь, ладонь была липкой, а свежие раны щипало, но с дробовиком он обращаться умел и знал, что не дрогнет, когда нужно будет стрелять по живой мишени. Ну, или почти живой.

Покончив с ремнем на второй ноге, Конфедерат покосился на него. Выпрямился. Он все еще сидел на стуле, не порываясь напасть и сожрать, но всем своим видом источал угрозу. Адам застыл, боясь пошевелиться. Клифф чувствовал, как потеют от страха руки на спуске с цевьем.

– Если собрался стрелять, стреляй, или брось чертову пушку, сопляк. – От голоса ожившего мертвеца у обоих затряслись поджилки. Взгляд новых глаз буравил Боудена из глубоких провалов несколько секунд, затем Конфедерат уставился на журналиста.

Оценивая. Изучая.

– А ты опасный малый, да? – Тварь усмехнулась. – Сколько я спал?

– Очень… очень долго. Лет сто тридцать, – сказал Адам, запинаясь от мысли, что общается с реально восставшим из мертвых человеком, жившим во времена Авраама Линкольна. – Как… вы себя чувствуете?

– Сносно, – кровосос кивнул ему. – Спасибо, что спросил.

– Не говори с ним! Он укусил меня! – возмутился Клифф, потрясая дробовиком.

– Ну, – протянул Конфедерат, вытянув перед собой руки, – видишь ли, такие как я кусают людей. Ты, наверное, знал об этом, когда пришел сюда и дал мне немного крови. Не так ли? – он сжимал и разжимал кулаки, наслаждаясь процессом и тем, как с каждым новым разом одеревеневшие мышцы становились все гибче.

Клифф не нашелся что ответить.

– Что дальше?

– Ты мне скажи! – выпалил он. – Я теперь стану как ты? Буду жрать людей?

Конфедерат смотрел на него пристально целую минуту, затем рассмеялся.

– Разожми ягодицы, это не так происходит. Ты не станешь жрать людей. – Он хлопнул по подлокотникам, готовый подняться с седалища и двинуться в путь. – Ну, джентльмены, а теперь, если на этом все, не затруднит ли вас уничтожить защитный круг, чтобы я мог провести ближайшие двое-трое суток в борделе со шлюхами и выпивкой? Премного благодарен за кровь, но торчать тут с двумя придурками утомляет. – Конфедерат встал в полный рост. И сделал шаг вперед.

Вместо ответа Клифф двинул стволом, скосив прицел ниже, и нажал за спуск. Он собирался только припугнуть вампира, но бездумно сделал то, чего делать не стоило. Раздался выстрел, пол взорвался щепками в том месте, куда вошла пуля. Конфедерат посмотрел вниз. Хищно усмехнулся. И переступил через разомкнутую гексаграмму, до сих пор сдерживавшую его иссушенное тело в очерченном символе.

– О, нет, – простонал Адам, попятившись назад. – Вот, курица! – Он протянул руки, в которых дергалась птица.

До него дошло раньше, но и Клифф не был полным идиотом, хотя его выстрел сделал ровно то, чего добивался мертвый Конфедерат.

– Черная курица! Возьми ее! Не трогай нас! – закричал Адам, пятясь назад.

Кровосос стремительно метнулся на парней. Адам оступился, зацепив ногой лампу. Тени заплясали по стенам и потолку жаркую румбу. Вытекший бензин, просачиваясь в сухие доски, тут же вспыхнул, грозя спалить часовню дотла. Клифф выстрелил, зажав спуск, и, двигая цевьем взад-вперед, выпустил весь заряд. Мимо! Мертвый ублюдок добрался до него быстрей, ударил наотмашь, опрокинув вместе с оружием на пол. Развернулся на каблуках и в следующий миг стиснул пальцы на шее Адама, пригвоздив его к стене часовни. Курица, квохтая, поспешила к выходу, на свободу – как можно дальше от заварушки с вампиром, демонами и спасением жителей Хэмптона.

– Как любопытно, – произнес Конфедерат, со сдержанным интересом изучая хрипящего журналиста. – Если я сейчас вскрою твою глотку и высосу досуха, ты успеешь пикнуть, как думаешь?

За его спиной пламя быстро разгоралось, расползаясь по древесине. К затхлому воздуху прибавился запах гари. Клифф дрожащими пальцами перезаряжал дробовик. Гордон мелко трясся в цепкой хватке мертвеца.

– Сомневаюсь.

Конфедерат оскалил рот, в котором теперь четко выделялись четыре дополнительных клыка, выскользнувшие из пазух: два верхних и два нижних, – и приготовился исполнить озвученное.

– Отпусти его или я буду стрелять! – выкрикнул Клифф. – Я не шучу!

Кровосос оскалился с досадой, что его оторвали от трапезы, и отстранился от журналиста. Адам успел заметить, как клыки втянулись в десны, будто их и не было, а сам Конфедерат развернулся, прихватив Гордона за шиворот, будто котенка.

– Ну, попробуй, – сказал вампир, прикрывшись им как живым щитом. – Может быть, пуля пройдет через твоего приятеля и достанет меня. Только вот беда, он истечет кровью и сдохнет, а мне ничего не будет. Хочешь проверить? – Он усмехнулся. – Стреляй.

– Слушай, это совсем не обязательно, – простонал Адам. – Мы… мы принесли тебе курицу, она там! – Он ткнул в сторону светлого прямоугольника выхода, куда укудахтала птица. – Выпей ее и выслушай нас. У нас к тебе дело.

Конфедерат склонил голову на бок и прищурился.

– Что он несет?

– Д-д… дело! – подхватил Клифф, словно опомнившись, наконец. – Мою сестру похитил демон. Он грозит убить ее и всех в этом городе, если я не отдам ему Книгу Проклятых, но если я отдам ее, город все равно обречен. Когда ублюдок заполучит книгу, весь мир будет в опасности, потому что она… она каким-то образом может вызволить из Преисподней целые адские полчища и тогда… Тогда всему миру конец.

– О, – выдохнул кровосос. – Хах! Целый мир в беде? – Он рассмеялся, толкнул журналиста в спину, отпуская. – И вы, придурки, не придумали ничего лучше, чем вернуть меня с того света и надеяться, что я соглашусь вам как-то помочь?

– Меньшее зло против большего, ну знаешь, – пробормотал Клифф, не спеша опустить дробовик. Адам спрятался за его спину. – Хотя вот сейчас я вообще не уверен, что с таким раскладом у нас есть хоть один шанс.

Конфедерат снова рассмеялся. Теперь уже в голос, не опасаясь, что ему выстрелят в грудь или голову. Он понимал, что нужен был этим двоим, а значит, они не станут стрелять по нему почем зря, пока не получат то, за чем пришли. К тому же, вампир не врал насчет пуль.

Вмиг посерьезнев, он сказал:

– И с чего вы решили, что меньшее зло это я?

Адам нервно сглотнул. Клифф поджал губы. Они переглянулись – не приятели и не сообщники. Объединенные общей целью, пусть и с разным мотивами.

– Мы этого не знаем, – произнес журналист, справившись с дрожью в голосе. – Но прямо сейчас нам нужна твоя помощь, а тебе наша.

Конфедерат хмыкнул, всем своим видом показывая, что помощь ему не нужна.

Адам продолжил:

– Ты проторчал здесь в изоляции так долго. Мир снаружи давно изменился. Все стало другим. Вот отправишься ты в бордель трахать шлюх и сосать кровь, не успеешь и ботинки скинуть, а за тобой уже выехали охотники на вампиров. Думаешь, за это время человечество не придумало более действенных способов борьбы с вами, м? Глазом моргнуть не успеешь, как парни Джека Кроу тебе башку отсекут, а прах развеют по ветру.

– Джек Кроу? – Клифф приподнял бровь.

Адам пришикнул на него. Человечество не придумало новых действенных способов борьбы с кровососами, он упоминал героя из фильма «Вампиры», но Конфедерату об этом знать было вовсе не обязательно.

– Хочешь быть готовым и не спалиться на грязном деле, помоги нам, а мы поможем тебе восполнить пробелы в истории и избежать неловкой встречи с охотниками, – подхватил идею Боуден. – Что скажешь? По рукам?

Улыбка сползла с лица восставшего кросовоса. Он не доверял словам двоих парней и куда охотнее пустил бы их в расход, но прямо сейчас у него не было оснований не верить в существование охотников на вампиров. И Конфедерат решил повременить.

– Где там ваша курица?