Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Писатель и самоубийство

Писатель и самоубийство
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
115 уже добавили
Оценка читателей
4.63

Название этой книги может ввести в заблуждение.

На первом месте стоит «писатель», «самоубийство» на втором, но на самом деле автора в первую очередь занимает именно самоубийство, «неизъяснимый феномен в нравственном мире» (Карамзин). Итак, это не литературоведческое исследование.

Лучшие рецензии
Fandorin78
Fandorin78
Оценка:
70

Прелюбопытная, как бы кощунственно это ни прозвучало, вещица. Григорий Шалвович Чхартишвили, видимо слегка подустав от своей немалой коллекции масок, а может просто дав немного отдохнуть другим своим эго, решил отбросить развлекающую составляющую своего творчества и в очередной раз порадовал своей тягой к строгой систематике и подробной классификации. Даже тема человека и самоубийства не явилась преградой к тому, чтобы разложить ее по разным полочкам и всевозможным отсекам. Очень интересный монолог автора раскрывает некоторые аспекты этой темы, над которыми я и не задумывался раньше. Но главное, чем книга привлекает, - это тема писательского самоубийства. Небольшие, если не сказать крошечные, истории знаменитых и не очень литераторов со всего света, объединенные одной лишь мыслью, одним исходом, одной жаждой. Тут интересна даже не сама идея самоубийства гениев различной величины, а то, что этот шаг совершило столько людей одного орудия труда, то, что очень многие явления окружающей действительности способны толкнуть на этот шаг. И нет никакой разницы в количестве смелости или трусости, размере гонорара или толщине написанных книг. Писатели тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо, а убивают себя лишь люди. Ну не об этом речь. Очень о многих писателях слыхом не слыхивал, о многих захотелось узнать, многих захотелось почитать или перечитать.
Даже не пытаясь оценить произведение с какой-либо профессиональной стороны, скажу, что чтение доставило удовольствие и впечатлило объемом проделанной работы, особенно энциклопедия "литературцида", хотя иногда и хотелось услышать мнение другого автора, способного облечь эту тему в преинтереснейшую обертку.

Читать полностью
Obright
Obright
Оценка:
21

Завершение жизненного пути смертью - это естественно.

Впервые я познакомилась с творчеством Григория Чхартишвили читая «Кладбищенские истории», которые буквально проглотила за два дня. После этого сразу же скачала «Писатель и самоубийство». Это не литературное произведение, это труд: диссертация или докторская! Читать интересно, познавательно, местами немного нудновато, а кое где с юмором, к примеру: Десять главных преимуществ суицида перед сексом (ну как тут не улыбнуться?). В общей сложности читала книгу около года, иногда по несколько глав, потом откладывала на несколько недель, иногда по паре страниц, потом откладывала на пару месяцев. Тема такая, как бы это сказать, загадочная, но слишком негативная: разочарования, безденежье, голод, насмешки, а итог везде один – смерть.
Благодаря этой книге я открыла для себя множество новых имен и произведений.
Свое мнение по поводу суицида я оставлю при себе.

Чхартишвили выделяет несколько феноменов творчества, которые так или иначе могут объяснить причины самоубийства.
 Творчество даёт творящему ощущение высшей свободы;
 Творчество примиряет человека с несимпатичными аспектами бытия;
 Творчество — это попытка смертного победить смерть;
 Творчество — это попытка сделать эфемерное вечным;
 Творчество — это картина, написанная собственной кровью.
(с)

Читать полностью
satanakoga
satanakoga
Оценка:
21

Познавательная вещь. В теоретической части скучновата, правда. Но это для меня, ведь я с предметом знакома, потому что в университете мне довелось писать курсовую о самоубийстве и его сущности. Ничего уже не помню из своей работы, жаль только, что Чхартишвили мне тогда не попался, ведь тогда курсовая заиграла бы новыми красками. Продравшись сквозь усыпляющие разделы вроде исторического, философского и религиозного, я дошла до географического, и с этого момента глаза мои не смыкались.
Географический раздел вообще один из самых любопытных, он сопровождается историческими вставками о самоубийствах в разных странах в комплексе: причины, обстоятельства, в некотором роде традиции. Текст украшен историческими примерами из смерти гурманов от самоубийства, которые подошли к делу с толком, чувством и расстановкой. Не всегда, впрочем, добившись абсолютного успеха, однако, оставшиеся в веках. Например, мажордом принца Конде Ватель пронзил себя шпагой, испугавшись, что королю не успеют вовремя подать рыбное блюдо, и можно поспорить, чего здесь было больше: элементарной трусости или высочайших принципов и степени ответственности.
Особенно понравился случай с императором Гелиогабалом

который от пресыщенности вознамерился покончить с собой небывало изысканным способом. Сначала он повелел возвести роскошную башню, фасад которой был облицован ценнейшими породами дерева и разукрашен золотом и самоцветами. Кесарь собирался броситься с башни вниз, но потом решил, что лучше повесится, для чего были сплетены специальные шнуры из золотых нитей и алого шелка. Однако тут Гелиогабалу пришло в голову, что мужественнее заколоться, и ему выковали меч из чистого золота. На всякий случай были заготовлены и яды — они хранились во флаконах, вырезанных из топазов и изумрудов. Правда, императору так и не довелось осуществить свой элегантный замысел — заговорщики неизящно зарезали Гелиогабала и бросили труп в грязные воды Тибра.

Какое, однако, разочарование. Столько подготовки насмарку в Тибр. Да ещё и грязный. Думаю, всё дело в неуверенности в себе и избалованности, следовало решиться на что-то одно и не медлить.

Япония интереснее других стран в этом плане из-за своей уникальной культуры самоубийства с целым глоссарием его разновидностей. Заинтересовал фемномен синдзю, самоубийства по сговору. Кто только не самоубивался и по каким только причинам, и далеко не всегда синдзю было по обоюдному согласию. Повезло вам, если ваш муж не суицидальный японист какой, потому что вполне может получиться некрасивая история как с Такэути Масаси (яонский публицист и критик), который неудачно посватался за девушку из консервативной семьи.

Такэути хотел зарезать себя и свою любимую, но та проявила ловкость и убежала, после чего несостоявшийся жених в бешенстве убил ее родителей, а потом себя.

Что-то мне это напоминает не синдзю, а состояние аффекта и самое банальное преднамеренное убийство. Позор, конечно, японцу.
Ужасает глава про массовое самоистребление старообрядцев, так называемое огненное спасение. В главе "Как это делается" снова немного теории, но уже из истории харакири, всё очень чётко по пунктам, если вдруг кому срочно понадобится.

А вот древние мыслители часто гибли из-за чересчур развитой привычки глубоко мыслить. Например, согласно легенде, бросился в кратер Этны греческий философ Эмпедокл, поскольку никак не мог понять устройства вулканов, Зенон Китионский "в старости споткнулся, ушиб палец и, восприняв это маленькое происшествие как зов земли, удавился", а Гомер, "согласно преданию, изложенному в надгробной эпиграмме Алкея Мессенского, повесился, не сумев разгадать загадку о том, что ищут на себе рыбаки. (Рыбаки сказали: «Что найдем — отбросим, что не найдем — уносим». Имелись в виду вши)".

И наконец читатель добирается до второй части, которая должна быть сердцевиной книги - "Писатель и самоубийство". Опять же, интереснее всего не теория, а практика. Автор приводит впечатляющие энциклопедические данные. Сколько же их было, несчастных, неприкаянных, жертв, выхолощенных эпохой, обстоятельствами, личными драмами.
Несколько случаев запомнилось мне из-за мрачной иронии, например: "после неудачной женитьбы Б. сошел с ума, кастрировал себя и умер от потери крови", "Умер, проглотив ключ от сундука, в котором хранил свои сочинения", "принял смертельную дозу опиума, но успел угостить им и двух заглянувших в гости друзей", " И., гомосексуалист, покончил с собой после первой брачной ночи, предварительно предприняв попытку убить жену", "решил уйти из жизни вместе с женой и гонялся за ней по саду с пистолетом, но она сумела убежать". Несложно заметить, что жена играет поистине роковую роль в жизни писателя, уж лучше бы её и вовсе не заводить некоторым, право слово.

В одной из рецензий меня задел вопрос "Нужно ли человечеству по большому счёту наследие писателей-самоубийц?" и тут же ответ - "Лучше сохранить чистый взгляд на литературу. И на Писателя как такового.Творца, создателя прекрасного, провозвестника добрых идей. А не алкоголика-психопата".
Так очень легко скатиться в ханжеский и никчёмный отбор писателей. Выходит, один достоин, а второй нет, потому что первый дожил до преклонных лет, имел нормальную семью, написал доброе-вечное и умер среди внуков и правнуков, а второй был глубоко несчастен, болен, нищ, одинок, неприкаян, породил такие же по духу произведения и канул в Лету каким-нибудь жутким и страшным способом. Я уверена, что мы не имеем права ставить писателю оценку за его жизнь и его смерть. Это его личное дело, в конце концов.
Кроме того, я уверена, что у человека счастливого и довольного вряд ли получится написать что-то на самом деле выдирающее нас, читателей, из зоны комфорта и наносящее незаживающие раны. Несчастье обостряет талант, позволяет вскрыть зловонные тёмные глубины, трансформировать их во что-то значительное и оставляющее след в литературе. Или лишает возможности и сил излиться, отнимает всё.

Читать полностью
Лучшая цитата
Отличие человека от животного состоит в том, что человек может покончить жизнь самоубийством.
Жан Поль Сартр
2 В мои цитаты Удалить из цитат