Отзывы на книги автора «Гомер»

Ахиллес ни в чем не виноват! Герой к успеху шел, не получилось, не фортануло... В героическом эпосе законы жанра лютые, волчьи. Только высунешься наружу, из палатки там, или из города, как придется убивать направо и налево. Здесь еще есть такая особенность, что щадить никого нельзя, только валить на месте, да желательно не зевать и побыстрее, иначе боги могут соперника прямо из-под носа увести. Были, были уже случаи, у товарища Гомера в Илиаде неоднократно описаны. А то сначала поклянутся на чем свет стоит, мол, поединок один-на-один, пусть оружие решит спор, да будет так, а потом вдруг раз - и устроят тотальный кидняк. Вон, как у Менелая с Парисом нехорошо вышло. Парис у него мало того, что жену увел, так еще и в публичном поединке один-на-один когда проиграл, то скрылся с поля боя под покровом Афродиты. Ага, знаем мы таких Афродит... Прибегает, негодник такой, к жене, даже кровищу с себя не смыл, и заявляет - мол, дорогая Елена, хочу тебя как никогда, а война эта дурацкая подождет. И ведь не только говорит, но и делает, шалунишка! Гектор на это дело смотрит, возмущается, а тот ему как ни в чем не бывало: "Гектор, да ладно, да ты обиделся, что ли?" А как же ему не обижаться, когда у него у самого жена и ребенок, а его теперь Ахилл в чистом поле убьет за все эти парисовы шашни, да и вообще весь город будет разрушен. Ну а Ахилл-то мало того, что убьет, так еще и над телом надругается, хотя это и неугодно богам. Впрочем, кто их разберет, этих богов, чем им там угодить. Арес - быдло, Афина - стерва, Аполлон - самовлюбленный кретин, Посейдон - нахал, Зевс - вспыльчивая размазня, Гера - сучка крашеная, а уж про всяких там Афродит, Артемид и Гефестов даже и говорить неловко. Нет, никто в троянской войне с хорошей стороны себя не проявил, никто. Но уж так устроен героический эпос. А Ахиллес не виноват, он просто к успеху шел.

Ахиллес ни в чем не виноват! Герой к успеху шел, не получилось, не фортануло... В героическом эпосе законы жанра лютые, волчьи. Только высунешься наружу, из палатки там, или из города, как придется убивать направо и налево. Здесь еще есть такая особенность, что щадить никого нельзя, только валить на месте, да желательно не зевать и побыстрее, иначе боги могут соперника прямо из-под носа увести. Были, были уже случаи, у товарища Гомера в Илиаде неоднократно описаны. А то сначала поклянутся на чем свет стоит, мол, поединок один-на-один, пусть оружие решит спор, да будет так, а потом вдруг раз - и устроят тотальный кидняк. Вон, как у Менелая с Парисом нехорошо вышло. Парис у него мало того, что жену увел, так еще и в публичном поединке один-на-один когда проиграл, то скрылся с поля боя под покровом Афродиты. Ага, знаем мы таких Афродит... Прибегает, негодник такой, к жене, даже кровищу с себя не смыл, и заявляет - мол, дорогая Елена, хочу тебя как никогда, а война эта дурацкая подождет. И ведь не только говорит, но и делает, шалунишка! Гектор на это дело смотрит, возмущается, а тот ему как ни в чем не бывало: "Гектор, да ладно, да ты обиделся, что ли?" А как же ему не обижаться, когда у него у самого жена и ребенок, а его теперь Ахилл в чистом поле убьет за все эти парисовы шашни, да и вообще весь город будет разрушен. Ну а Ахилл-то мало того, что убьет, так еще и над телом надругается, хотя это и неугодно богам. Впрочем, кто их разберет, этих богов, чем им там угодить. Арес - быдло, Афина - стерва, Аполлон - самовлюбленный кретин, Посейдон - нахал, Зевс - вспыльчивая размазня, Гера - сучка крашеная, а уж про всяких там Афродит, Артемид и Гефестов даже и говорить неловко. Нет, никто в троянской войне с хорошей стороны себя не проявил, никто. Но уж так устроен героический эпос. А Ахиллес не виноват, он просто к успеху шел.

Ахиллес ни в чем не виноват! Герой к успеху шел, не получилось, не фортануло... В героическом эпосе законы жанра лютые, волчьи. Только высунешься наружу, из палатки там, или из города, как придется убивать направо и налево. Здесь еще есть такая особенность, что щадить никого нельзя, только валить на месте, да желательно не зевать и побыстрее, иначе боги могут соперника прямо из-под носа увести. Были, были уже случаи, у товарища Гомера в Илиаде неоднократно описаны. А то сначала поклянутся на чем свет стоит, мол, поединок один-на-один, пусть оружие решит спор, да будет так, а потом вдруг раз - и устроят тотальный кидняк. Вон, как у Менелая с Парисом нехорошо вышло. Парис у него мало того, что жену увел, так еще и в публичном поединке один-на-один когда проиграл, то скрылся с поля боя под покровом Афродиты. Ага, знаем мы таких Афродит... Прибегает, негодник такой, к жене, даже кровищу с себя не смыл, и заявляет - мол, дорогая Елена, хочу тебя как никогда, а война эта дурацкая подождет. И ведь не только говорит, но и делает, шалунишка! Гектор на это дело смотрит, возмущается, а тот ему как ни в чем не бывало: "Гектор, да ладно, да ты обиделся, что ли?" А как же ему не обижаться, когда у него у самого жена и ребенок, а его теперь Ахилл в чистом поле убьет за все эти парисовы шашни, да и вообще весь город будет разрушен. Ну а Ахилл-то мало того, что убьет, так еще и над телом надругается, хотя это и неугодно богам. Впрочем, кто их разберет, этих богов, чем им там угодить. Арес - быдло, Афина - стерва, Аполлон - самовлюбленный кретин, Посейдон - нахал, Зевс - вспыльчивая размазня, Гера - сучка крашеная, а уж про всяких там Афродит, Артемид и Гефестов даже и говорить неловко. Нет, никто в троянской войне с хорошей стороны себя не проявил, никто. Но уж так устроен героический эпос. А Ахиллес не виноват, он просто к успеху шел.

Ахиллес ни в чем не виноват! Герой к успеху шел, не получилось, не фортануло... В героическом эпосе законы жанра лютые, волчьи. Только высунешься наружу, из палатки там, или из города, как придется убивать направо и налево. Здесь еще есть такая особенность, что щадить никого нельзя, только валить на месте, да желательно не зевать и побыстрее, иначе боги могут соперника прямо из-под носа увести. Были, были уже случаи, у товарища Гомера в Илиаде неоднократно описаны. А то сначала поклянутся на чем свет стоит, мол, поединок один-на-один, пусть оружие решит спор, да будет так, а потом вдруг раз - и устроят тотальный кидняк. Вон, как у Менелая с Парисом нехорошо вышло. Парис у него мало того, что жену увел, так еще и в публичном поединке один-на-один когда проиграл, то скрылся с поля боя под покровом Афродиты. Ага, знаем мы таких Афродит... Прибегает, негодник такой, к жене, даже кровищу с себя не смыл, и заявляет - мол, дорогая Елена, хочу тебя как никогда, а война эта дурацкая подождет. И ведь не только говорит, но и делает, шалунишка! Гектор на это дело смотрит, возмущается, а тот ему как ни в чем не бывало: "Гектор, да ладно, да ты обиделся, что ли?" А как же ему не обижаться, когда у него у самого жена и ребенок, а его теперь Ахилл в чистом поле убьет за все эти парисовы шашни, да и вообще весь город будет разрушен. Ну а Ахилл-то мало того, что убьет, так еще и над телом надругается, хотя это и неугодно богам. Впрочем, кто их разберет, этих богов, чем им там угодить. Арес - быдло, Афина - стерва, Аполлон - самовлюбленный кретин, Посейдон - нахал, Зевс - вспыльчивая размазня, Гера - сучка крашеная, а уж про всяких там Афродит, Артемид и Гефестов даже и говорить неловко. Нет, никто в троянской войне с хорошей стороны себя не проявил, никто. Но уж так устроен героический эпос. А Ахиллес не виноват, он просто к успеху шел.

О том, как я чуть не утонул в Илиаде , можно почитать здесь. Выводы мои отчасти совпадают, поэтому повторяться смысла не вижу.

Зарекалась Цирцея людей в свиней не обращать, зарекался и я не замахиваться на эпохальные произведения, которые, признаться, не то что мне — но уже мало кому из живущих по зубам. Меня успокаивало только одно: Одиссея уже не великая битва, а великое путешествие. Почти травелог. Родоначальница этого жанра. Хотя я уже понимал, что легко не будет, а будет только сложнее.
Да, Одиссея Гомера-Жуковского это значительно больше «эпического полотна» — это «эпическое полотно» над «эпическим полотном». Если б кто-то на полном серьезе занялся деконструированием этой поэмы (увы, судя по всему, полного энциклопедического комментированного издания я не увижу в этой жизни), да потом бы еще провел литературоведческое исследование, как «Одиссея» отозвалась в мировой литературе, и что является отсылкой на что, я бы пересилил себя, и взялся бы за чтение второй раз. К счастью, эту эпохальную работу никто не проделает да, похоже, и не собирается.
А ведь какое богатство аллюзий — провести аналогию с 40 дней романа «реальной жизни» с посмертными приключениями Одиссея в загробном мире (вся история с бесконечными нимфами слишком напоминает мытарства, характерные для христианской традиции — не будем загадывать, кто у кого что позаимствовал) — самое примитивное и простое, что может прийти в голову от прочтения верхнего пласта. Но зарыто то там гораздо больше. А сколько богатых характерных образов — Евмей или Евримах. Слишком часто я их встречал в литературе, чтоб только-только с ними познакомиться. Скорее, это узнавание старых друзей. О сюжете говорить тоже смысла не вижу — мы и есть этот Одиссей.
О попытках чтениях — продолжаю и продолжаю настаивать. Читать Одиссею в переводе Жуковского имеет примерно такой же смысл, как и в древнегреческом оригинале. Современный человек просто не продерется через этот объём, и вынесет исключительно мало. Почему нельзя сделать комментированного издание, с 2-3 пластами, в первую очередь, конечно, историческим, мифологическим и литературоведческим? Пусть 24 песни превратятся в 24 книги — убежден, в каждой песне более чем достаточно материала. Ведь Одиссея — современное произведение. Не в том смысле, что написана сегодня, а в том, что она происходит сегодня, а Одиссей бродит среди нас.

О том, как я чуть не утонул в Илиаде , можно почитать здесь. Выводы мои отчасти совпадают, поэтому повторяться смысла не вижу.

Зарекалась Цирцея людей в свиней не обращать, зарекался и я не замахиваться на эпохальные произведения, которые, признаться, не то что мне — но уже мало кому из живущих по зубам. Меня успокаивало только одно: Одиссея уже не великая битва, а великое путешествие. Почти травелог. Родоначальница этого жанра. Хотя я уже понимал, что легко не будет, а будет только сложнее.
Да, Одиссея Гомера-Жуковского это значительно больше «эпического полотна» — это «эпическое полотно» над «эпическим полотном». Если б кто-то на полном серьезе занялся деконструированием этой поэмы (увы, судя по всему, полного энциклопедического комментированного издания я не увижу в этой жизни), да потом бы еще провел литературоведческое исследование, как «Одиссея» отозвалась в мировой литературе, и что является отсылкой на что, я бы пересилил себя, и взялся бы за чтение второй раз. К счастью, эту эпохальную работу никто не проделает да, похоже, и не собирается.
А ведь какое богатство аллюзий — провести аналогию с 40 дней романа «реальной жизни» с посмертными приключениями Одиссея в загробном мире (вся история с бесконечными нимфами слишком напоминает мытарства, характерные для христианской традиции — не будем загадывать, кто у кого что позаимствовал) — самое примитивное и простое, что может прийти в голову от прочтения верхнего пласта. Но зарыто то там гораздо больше. А сколько богатых характерных образов — Евмей или Евримах. Слишком часто я их встречал в литературе, чтоб только-только с ними познакомиться. Скорее, это узнавание старых друзей. О сюжете говорить тоже смысла не вижу — мы и есть этот Одиссей.
О попытках чтениях — продолжаю и продолжаю настаивать. Читать Одиссею в переводе Жуковского имеет примерно такой же смысл, как и в древнегреческом оригинале. Современный человек просто не продерется через этот объём, и вынесет исключительно мало. Почему нельзя сделать комментированного издание, с 2-3 пластами, в первую очередь, конечно, историческим, мифологическим и литературоведческим? Пусть 24 песни превратятся в 24 книги — убежден, в каждой песне более чем достаточно материала. Ведь Одиссея — современное произведение. Не в том смысле, что написана сегодня, а в том, что она происходит сегодня, а Одиссей бродит среди нас.

О том, как я чуть не утонул в Илиаде , можно почитать здесь. Выводы мои отчасти совпадают, поэтому повторяться смысла не вижу.

Зарекалась Цирцея людей в свиней не обращать, зарекался и я не замахиваться на эпохальные произведения, которые, признаться, не то что мне — но уже мало кому из живущих по зубам. Меня успокаивало только одно: Одиссея уже не великая битва, а великое путешествие. Почти травелог. Родоначальница этого жанра. Хотя я уже понимал, что легко не будет, а будет только сложнее.
Да, Одиссея Гомера-Жуковского это значительно больше «эпического полотна» — это «эпическое полотно» над «эпическим полотном». Если б кто-то на полном серьезе занялся деконструированием этой поэмы (увы, судя по всему, полного энциклопедического комментированного издания я не увижу в этой жизни), да потом бы еще провел литературоведческое исследование, как «Одиссея» отозвалась в мировой литературе, и что является отсылкой на что, я бы пересилил себя, и взялся бы за чтение второй раз. К счастью, эту эпохальную работу никто не проделает да, похоже, и не собирается.
А ведь какое богатство аллюзий — провести аналогию с 40 дней романа «реальной жизни» с посмертными приключениями Одиссея в загробном мире (вся история с бесконечными нимфами слишком напоминает мытарства, характерные для христианской традиции — не будем загадывать, кто у кого что позаимствовал) — самое примитивное и простое, что может прийти в голову от прочтения верхнего пласта. Но зарыто то там гораздо больше. А сколько богатых характерных образов — Евмей или Евримах. Слишком часто я их встречал в литературе, чтоб только-только с ними познакомиться. Скорее, это узнавание старых друзей. О сюжете говорить тоже смысла не вижу — мы и есть этот Одиссей.
О попытках чтениях — продолжаю и продолжаю настаивать. Читать Одиссею в переводе Жуковского имеет примерно такой же смысл, как и в древнегреческом оригинале. Современный человек просто не продерется через этот объём, и вынесет исключительно мало. Почему нельзя сделать комментированного издание, с 2-3 пластами, в первую очередь, конечно, историческим, мифологическим и литературоведческим? Пусть 24 песни превратятся в 24 книги — убежден, в каждой песне более чем достаточно материала. Ведь Одиссея — современное произведение. Не в том смысле, что написана сегодня, а в том, что она происходит сегодня, а Одиссей бродит среди нас.

О том, как я чуть не утонул в Илиаде , можно почитать здесь. Выводы мои отчасти совпадают, поэтому повторяться смысла не вижу.

Зарекалась Цирцея людей в свиней не обращать, зарекался и я не замахиваться на эпохальные произведения, которые, признаться, не то что мне — но уже мало кому из живущих по зубам. Меня успокаивало только одно: Одиссея уже не великая битва, а великое путешествие. Почти травелог. Родоначальница этого жанра. Хотя я уже понимал, что легко не будет, а будет только сложнее.
Да, Одиссея Гомера-Жуковского это значительно больше «эпического полотна» — это «эпическое полотно» над «эпическим полотном». Если б кто-то на полном серьезе занялся деконструированием этой поэмы (увы, судя по всему, полного энциклопедического комментированного издания я не увижу в этой жизни), да потом бы еще провел литературоведческое исследование, как «Одиссея» отозвалась в мировой литературе, и что является отсылкой на что, я бы пересилил себя, и взялся бы за чтение второй раз. К счастью, эту эпохальную работу никто не проделает да, похоже, и не собирается.
А ведь какое богатство аллюзий — провести аналогию с 40 дней романа «реальной жизни» с посмертными приключениями Одиссея в загробном мире (вся история с бесконечными нимфами слишком напоминает мытарства, характерные для христианской традиции — не будем загадывать, кто у кого что позаимствовал) — самое примитивное и простое, что может прийти в голову от прочтения верхнего пласта. Но зарыто то там гораздо больше. А сколько богатых характерных образов — Евмей или Евримах. Слишком часто я их встречал в литературе, чтоб только-только с ними познакомиться. Скорее, это узнавание старых друзей. О сюжете говорить тоже смысла не вижу — мы и есть этот Одиссей.
О попытках чтениях — продолжаю и продолжаю настаивать. Читать Одиссею в переводе Жуковского имеет примерно такой же смысл, как и в древнегреческом оригинале. Современный человек просто не продерется через этот объём, и вынесет исключительно мало. Почему нельзя сделать комментированного издание, с 2-3 пластами, в первую очередь, конечно, историческим, мифологическим и литературоведческим? Пусть 24 песни превратятся в 24 книги — убежден, в каждой песне более чем достаточно материала. Ведь Одиссея — современное произведение. Не в том смысле, что написана сегодня, а в том, что она происходит сегодня, а Одиссей бродит среди нас.

О том, как я чуть не утонул в Илиаде , можно почитать здесь. Выводы мои отчасти совпадают, поэтому повторяться смысла не вижу.

Зарекалась Цирцея людей в свиней не обращать, зарекался и я не замахиваться на эпохальные произведения, которые, признаться, не то что мне — но уже мало кому из живущих по зубам. Меня успокаивало только одно: Одиссея уже не великая битва, а великое путешествие. Почти травелог. Родоначальница этого жанра. Хотя я уже понимал, что легко не будет, а будет только сложнее.
Да, Одиссея Гомера-Жуковского это значительно больше «эпического полотна» — это «эпическое полотно» над «эпическим полотном». Если б кто-то на полном серьезе занялся деконструированием этой поэмы (увы, судя по всему, полного энциклопедического комментированного издания я не увижу в этой жизни), да потом бы еще провел литературоведческое исследование, как «Одиссея» отозвалась в мировой литературе, и что является отсылкой на что, я бы пересилил себя, и взялся бы за чтение второй раз. К счастью, эту эпохальную работу никто не проделает да, похоже, и не собирается.
А ведь какое богатство аллюзий — провести аналогию с 40 дней романа «реальной жизни» с посмертными приключениями Одиссея в загробном мире (вся история с бесконечными нимфами слишком напоминает мытарства, характерные для христианской традиции — не будем загадывать, кто у кого что позаимствовал) — самое примитивное и простое, что может прийти в голову от прочтения верхнего пласта. Но зарыто то там гораздо больше. А сколько богатых характерных образов — Евмей или Евримах. Слишком часто я их встречал в литературе, чтоб только-только с ними познакомиться. Скорее, это узнавание старых друзей. О сюжете говорить тоже смысла не вижу — мы и есть этот Одиссей.
О попытках чтениях — продолжаю и продолжаю настаивать. Читать Одиссею в переводе Жуковского имеет примерно такой же смысл, как и в древнегреческом оригинале. Современный человек просто не продерется через этот объём, и вынесет исключительно мало. Почему нельзя сделать комментированного издание, с 2-3 пластами, в первую очередь, конечно, историческим, мифологическим и литературоведческим? Пусть 24 песни превратятся в 24 книги — убежден, в каждой песне более чем достаточно материала. Ведь Одиссея — современное произведение. Не в том смысле, что написана сегодня, а в том, что она происходит сегодня, а Одиссей бродит среди нас.

О том, как я чуть не утонул в Илиаде , можно почитать здесь. Выводы мои отчасти совпадают, поэтому повторяться смысла не вижу.

Зарекалась Цирцея людей в свиней не обращать, зарекался и я не замахиваться на эпохальные произведения, которые, признаться, не то что мне — но уже мало кому из живущих по зубам. Меня успокаивало только одно: Одиссея уже не великая битва, а великое путешествие. Почти травелог. Родоначальница этого жанра. Хотя я уже понимал, что легко не будет, а будет только сложнее.
Да, Одиссея Гомера-Жуковского это значительно больше «эпического полотна» — это «эпическое полотно» над «эпическим полотном». Если б кто-то на полном серьезе занялся деконструированием этой поэмы (увы, судя по всему, полного энциклопедического комментированного издания я не увижу в этой жизни), да потом бы еще провел литературоведческое исследование, как «Одиссея» отозвалась в мировой литературе, и что является отсылкой на что, я бы пересилил себя, и взялся бы за чтение второй раз. К счастью, эту эпохальную работу никто не проделает да, похоже, и не собирается.
А ведь какое богатство аллюзий — провести аналогию с 40 дней романа «реальной жизни» с посмертными приключениями Одиссея в загробном мире (вся история с бесконечными нимфами слишком напоминает мытарства, характерные для христианской традиции — не будем загадывать, кто у кого что позаимствовал) — самое примитивное и простое, что может прийти в голову от прочтения верхнего пласта. Но зарыто то там гораздо больше. А сколько богатых характерных образов — Евмей или Евримах. Слишком часто я их встречал в литературе, чтоб только-только с ними познакомиться. Скорее, это узнавание старых друзей. О сюжете говорить тоже смысла не вижу — мы и есть этот Одиссей.
О попытках чтениях — продолжаю и продолжаю настаивать. Читать Одиссею в переводе Жуковского имеет примерно такой же смысл, как и в древнегреческом оригинале. Современный человек просто не продерется через этот объём, и вынесет исключительно мало. Почему нельзя сделать комментированного издание, с 2-3 пластами, в первую очередь, конечно, историческим, мифологическим и литературоведческим? Пусть 24 песни превратятся в 24 книги — убежден, в каждой песне более чем достаточно материала. Ведь Одиссея — современное произведение. Не в том смысле, что написана сегодня, а в том, что она происходит сегодня, а Одиссей бродит среди нас.