В этой книге Хан Ган, камуфлируясь под историю о двух подругах и спасение попугая, рассказывает про одну из самых страшных страниц истории Южной Кореи, о которой власти и люди молчали десятилетиями, и лишь в конце девяностых начали потихоньку говорить, а в нулевые - спустя 60 лет - делать мемориалы и признавать вину государства в тех событиях. Речь о массовых убийствах на острове Чеджудо в 1948-1949 годах, когда уже назревала корейская война, и местных жителей подозревали в симпатиях к коммунизму, тогда как они протестовали в основном против разделения страны на два государства. Военные и полицейские ходили от дома к дому, сверяли списки жильцов, и если кого-то из семьи не было дома, безжалостно казнили всех остальных членов семьи, включая дряхлых стариков и грудных младенцев. Тела сбрасывали в шахты, труднодоступные пещеры или море (часть останков потом прибило к японскому острову Цусима), и за время подавления восстания было жестоко убито 10% населения острова - тридцать тысяч в 1948 году и еще без малого триста тысяч в 1949. Автор также вспоминает события Апрельской революции 1960 года и восстание в Кванджу в 1980, про которое у нее есть отдельный роман "Человеческие поступки" (про него я писала здесь)
Чтобы у читателя не шевелились волосы во всех местах от ужаса, писательница задрапировала эти зверства в магический реализм, многословные поэтические размышления про птиц, деревья и снег, но все равно на передний план лезли архивы, фотографии с доказательствами, обелиски с высеченными на них именами, как будто неудобная правда, лишенная голоса на десятилетия, прорывается через убаюкивающие словеса, срывает покровы и вопиет о справедливости. Получилось очень убедительно и жутко. Автор не боится говорить и о роли США в этих и последующих событиях.
Когда-то у меня была мысль посетить Чеджудо под впечатлениями от романа про ныряльщиц, в котором тоже упоминались эти трагические события, но та книга была скорее позитивной, а здесь от райского острова в бирюзовом море веет запахом крови и пепла, который не утихает и спустя многие десятилетия.