Глава 6

Мэгги влетает в дом, как ураган, распахивая дверь так, что та гулко ударяется о стену.

Волосы растрёпаны, глаза безумно блестят.

– Кейт! – она бросается ко мне, хватает за плечи, трясёт. – С тобой всё в порядке? Что с твоим лицом?.. Господи, ты вся… в крови и… э, что это на твоём лице?..

– Слюна, Мэг, – выдыхаю я. – Слюни Джонсона.

Она застывает, смотрит на меня так, будто пытается понять, шучу я или сошла с ума. Брови нахмурены, губы поджаты. Ещё секунда – и она моргает, словно возвращаясь в реальность.

– Я, конечно, хочу услышать все подробности, но… Кейт… ты воняешь так, что у меня сейчас глаза на лоб вылезут, – говорит она, морщась. – Серьёзно. Я не могу думать ни о чём, кроме того, как бы не стошнило.

Смотрю на неё пару секунд.

– Боже, Мэгги… – выдыхаю.

Оглядываю её – вся в пятнах, волосы взлохмаченные, лицо перепачкано какой-то жижей.

– А ты-то сама, – говорю я, – выглядишь не лучше. И пахнешь, между прочим, тоже отвратно.

Она замирает, смотрит на меня – и вдруг начинает смеяться.

Сначала коротко, срывающимся смешком, а потом – в голос.

Истерический смех.

Мы стоим посреди прихожей, две сумасшедшие, мокрые, грязные, вонючие, с хриплым смехом, который звенит и отдаётся эхом под потолком.

– Кхм-кхм… Девушки, с вами всё нормально? – с беспокойством в голосе говорит Николас.

Сэм и Ник стоят с огромными сумками на плечах и с крайне удивлёнными взглядами.

Ник с грохотом бросает ношу на пол, быстрым шагом подходит ко мне, берёт моё лицо в ладони.

– Кейт, что с тобой? Ты ранена? Тебя укусили? – в его голосе тревога, страх. Его руки дрожат, хаотично щупая моё лицо.

– Ник… мистер Джонсон… он… я не знаю, он будто обезумел, и его лицо… Ник, старик выглядел как сама смерть. Он… он хотел меня укусить, и… – слёзы подступают к глазам. Я смотрю брату прямо в душу. Рядом с ним я могу позволить себе быть слабой маленькой девочкой.

– Что, Кейт? Что? Он тебя укусил? – дрожащим голосом, почти криком, спрашивает брат. Он судорожно вглядывается в мои глаза, пытаясь найти ответ.

– Я цела…

И тут я начинаю рыдать взахлёб. Ник крепко прижимает меня к себе. Осознание всего происходящего накатывает волной. Он выдыхает протяжно, с облегчением:

– Господи, спасибо…

– Хм… Вообще-то, меня зовут Сэм. У Господа в тот момент были другие дела, – Сэм подходит к зеркалу, осматривает своё отражение, поправляет брови, смахивает кровь с лица. – С дедом пришлось повозиться. Этот хрен явно был любителем жёстких прелюдий. Старик никак не унимался, – всё просил: «жёстче, жёстче». Начали с поводка, но, как оказалось, этого было мало – и в ход пошла трость. Когда она вошла в него по самую рукоять, старый пердун, наконец, прекратил домогательства к Кейт.

Он делает паузу, бросает на меня взгляд:

– Он даже преподнёс Кейт подарок, но дама оказалась неподкупной. Видимо, это его разозлило ещё больше.

– Кстати, ты забрала презент? – подмигивает он мне.

Мэгги и Ник непонимающе смотрят то на него, то на меня.

Всхлипывая, вытираю глаза и отвечаю:

– Какой презент?

Он суёт руку в карман:

– Вот, – протягивает её. – Твой трофей.

Я опускаю взгляд – и вижу вставную челюсть мистера Джонсона.

Мои глаза лезут из орбит, к горлу подкатывает тошнота. Не в силах сдержаться, я срываюсь с места и несусь в туалет.

За спиной слышу смех Сэма и возмущённый голос Мэгги:

– Твою мать, Сэм! Какой же ты идиот! Выкинь эту дрянь из дома!

Меня выворачивает.

Я цепляюсь руками за холодный край раковины, поднимаю голову… и вижу в зеркале лицо.

Бледная кожа, разводы крови на лбу и щеках.

Глаза – расширенные, наполненные страхом.

Мне нужно смыть всё это. Просто смыть.

Включаю воду.

Поток вырывается из крана, пар поднимается в воздух, будто пытаясь спрятать меня от самой себя.

Срываю с себя одежду.

Шаг под душ.

Горячая вода ударяет по плечам, течёт по волосам, по спине, по ногам.

Начинаю судорожно тереть себя губкой до красных пятен, словно смываю не грязь, а воспоминания.

Но это не помогает.

Страх не смывается.

Он прячется где-то глубоко, в каждом вдохе, в каждом биении сердца.

Я закрываю глаза и прижимаюсь лбом к холодной плитке.

Шёпотом, почти беззвучно, я произношу:

– Пожалуйста… пусть всё это будет сном…

Стук в дверь.

– Кейт, – голос Сэма глухо пробивается сквозь шум воды. – Тут пёс требует вечерней пайки. Поторопись, а то он как-то странно на нас смотрит… будто решает, кого сожрать первым.

Я замираю. Медленно выдыхаю.

– Нет… это не сон… – шепчу в пространство.

Так, Кейт, нужно собраться. Возьми себя в руки. Сейчас ты не одна – тебе есть на кого положиться, а это уже плюс.

Выдыхаю. Заматываюсь в полотенце и выхожу.

Запах, который встречает меня, заставляет глаза слезиться.

– Чёрт! В душ – быстро! – командую я. – Вонь стоит, аж глаза слезятся!

Сэм быстро проскальзывает в ванную.

– Ну… раз никто не хочет – я пойду первый, – бросает он.

Дверь захлопывается, и за ней слышно, как парень, чертыхаясь, скидывает с себя одежду.

Блэк стоит у миски и громко брякает ею о пол.

– Ох, дружище, прости. Я совсем забыла про тебя.

Пёс переступает с лапы на лапу, будто отплясывает, и что-то ворчит.

Насыпаю ему корм – он с аппетитным хрустом начинает сметать свой ужин.

Голос Ника звучит хрипло:

– Кейт, Мэгги. Ваша задача сейчас – задёрнуть все шторы. Свет используем минимальный, а ещё лучше – свечи. Перед окнами не маячим, в окна не выглядываем. На улицу – без моей команды ни шагу.

Он на секунду замолкает, потом добавляет:

– В дом никого не впускаем. Никого. Поняли?

Мы с Мэг синхронно киваем.

– Да.

– Выполнять, – отдаёт приказ Николас.

– Ник… что происходит? – спрашиваю тихо.

Он выдыхает, устало проводит рукой по волосам.

– Кейт, потом. Сейчас просто сделай, что я сказал.

Киваю.

– Поняла.

Дверь в ванную хлопает.

– Я в душ, – бросает Мэг и скрывается за дверью.

– Ник, мы теперь тоже станем такими… как мистер Джонсон? – спрашиваю, смотря на серьёзное выражение лица брата.

– Нет, – тянет он слово, – с нами всё будет хорошо. Обещаю.

В его взгляде столько уверенности, что я решаю ему поверить.

– Запоминающийся день рождения, – ухмыляюсь я. – Впрочем, как и всегда. Всегда происходит какое-то дерьмо, – поджимаю губы.

– Это последнее дерьмо на твой праздник, – Ник слегка улыбается, – обещаю, принцесса… в следующий раз ничто не омрачит его.

Тяжело вздыхаю.

– Пойду выполнять приказ, – говорю брату. Поворачиваюсь, чтобы подняться наверх, – и замираю.

Передо мной Сэм.

На нём – только полотенце, небрежно намотанное на бёдрах. Капли воды скользят по его коже, по рельефу пресса, исчезая где-то у линии ткани. Свет лампы вычерчивает каждую деталь – мышцы, плечи, вены.

Ловлю себя на том, что просто стою и смотрю. Слишком долго. Просто пялюсь! Ещё немного – и слюна начнёт капать на пол.

Сэм, естественно, замечает это:

– Хорош, да? – ухмыляется, наклоняя голову. – Могу полотенце снять. Гарантирую, там тоже есть на что посмотреть.

Мои щёки моментально вспыхивают.

– Придурок! – выдыхаю. – Загородил весь проход, хрен тебя обойдёшь!

Толкаю его в грудь, успеваю заметить, насколько она твёрдая и горячая.

И бегом наверх.

Захлопываю дверь комнаты. Спина скользит по стене.

Выдыхаю. Потом – улыбаюсь.

Кого я обманываю?

Мне нравится его внимание.

Сэм – первый парень, который не отступил, когда я его отшила.

Первый, кто не испугался моего холодного тона, занудства и усталых глаз.

Я всегда говорила, что отношения – это боль. Что любовь ломает.

Я видела, как отец сломал маму – и поклялась, что со мной так не будет.

Так проще.

Не подпускаешь – не страдаешь.

Нет человека рядом – нет потерь.

Нет потерь – нет боли.

Но Сэм… в нём есть то… от чего внутри меня что-то дрогнуло.

– Боже… о чём я думаю. Совсем слетела с катушек.

Слышу за дверью тихий, жалобный скулёж.

Открываю.

– Входи, Блэк. Соскучился, малыш?

Он осторожно заходит, чувствует, что со мной что-то не так. Я опускаюсь на колени, обнимаю его за шею. Блэк кладёт тяжёлую голову мне на плечо, тихо фыркает.

– Ну что, друг, кажется, наш с тобой одинокий мир нарушен, – шепчу я. – Дом полон голосов. Непривычно, правда?

Он лижет мне щёку – будто говорит: «Я здесь. Всё будет хорошо».

– Странно, – шепчу я. – Но что-то внутри меня даже радуется. Это ужасно, да? Смерть, страх, а я… рада, что не одна. Я просто устала, Блэк. Устала от этой тишины.

Он наклоняет голову, внимательно глядя на меня, как будто действительно понимает.

Говорят, испытания даются человеку по силе.

Значит, я, наверное, слишком сильная.

Потому что мне досталось одиночество – холодное, цепляющееся за кожу.

Все вокруг живут, чувствуют, любят… а я будто просто наблюдаю.

Как будто стою по ту сторону стекла, и всё, что мне доступно, – отражение самой себя.

Я всё время чувствую боль – привычную, тягучую, постоянную.

Говорят, сильные выдерживают всё.

Но что, если я больше не хочу быть сильной?

Я устала держаться. Устала делать вид, что всё в порядке.

Устала просыпаться утром и натягивать на лицо улыбку, когда внутри только пустота.

Мне просто осточертело быть сильной.

Хочу хоть раз, чтобы можно было выдохнуть и позволить себе быть слабой.

Просто девушкой.

Не героиней.

Не спасительницей.

А обычной Кейт – той, что умеет чувствовать, ошибаться, бояться… и не стыдиться этого.

Выдыхаю и тихо говорю:

– Господи, что со мной не так… Люди превращаются в монстров, а я рассуждаю о своих душевных терзаниях. Кто из нас тогда чудовище?

Поднимаюсь, вытираю ладонью глаза.

– Блэк, это наш с тобой секрет, ладно?

Он потягивается, издаёт утробное «угу», словно соглашается.

– Всё, хватит лирики, – говорю тихо. – Пора заняться делом.

Открываю шкаф.

Начинаю рыться в сложенных вещах.

Так… где-то здесь был комплект постельного белья чёрного цвета.

А, вот он. Ткань грубая, плотная – идеальная, чтобы спрятать нас от лишних глаз.

Разворачиваю, быстро нарезаю ровными полосами.

Беру клей, наношу на гладкую поверхность. Одна за другой полосы ложатся на стекло, создавая темноту в помещении.

Когда последняя полоса закрывает окно, я делаю шаг назад и выдыхаю:

– Готово.

Спускаюсь вниз.

Захожу на кухню.

– Чёрт! – вырывается у меня, вижу три пары глаз, вопросительно смотрят на меня.

– Ник, все окна заклеены. Кроме этого, – указываю пальцем на окно над кухонной раковиной. Шторы задвинуты, но этого всё равно мало.

Поджимаю губы.

– Материал закончился.

– Ничего… – устало произносит Ник, проводя рукой по лицу. – Я что-нибудь придумаю.

Его голос звучит так, будто силы на исходе, но взгляд всё ещё твёрдый – тот, к которому я привыкла с детства.

– Но начинать нужно было именно отсюда, – говорит Ник.

Он указывает пальцем на единственное не закрытое окно – то самое, над раковиной.

– Дорога проходит прямо здесь. Мы – как на ладони.

Его слова повисают в воздухе.

Я невольно бросаю взгляд на стекло – за ним темнота, но кажется, будто кто-то уже стоит там, в нескольких шагах, и просто ждёт подходящего момента.

– Мы прячемся не только от зом… – Ник осекается, проводит ладонью по лицу. – От обезумевших.

Он переводит взгляд на меня, глаза потемневшие, усталые.

– Люди, Кейт… Когда страх берёт верх – человек способен на всё.

Он делает паузу, тяжело выдыхает.

– Ради собственной шкуры – на всё.

– Друг, давай просто забьём его досками. Это явно надёжнее, чем какая-то тряпка.

Сэм стоит, упершись в дверной косяк, руки скрещены на груди, в его голосе нет ни тени шутки.

– Идея хорошая. Где взять доски? – спрашивает Ник.

– Я всё организую, – оживляется Сэм. – Разберём покосившийся забор, от него всё равно никакого толку.

Он поворачивает взгляд к собаке:

– Как и от этого лохматого: лежит и воняет.

Блэк зыркнул на парня так, будто послал его куда подальше.

– Исключено! – встаёт Ник со стула, голос режет воздух. – На улицу ни шагу. Фонари не работают. Кто-нибудь может решить перекусить тобой. Я не собираюсь спасать твою задницу.

Он делает короткую паузу, глаза сверкают.

– Разберём старый шкаф. Вопрос закрыт.

Ник быстро бросает:

– Я в душ, освежу голову и расскажу вам дальнейший план.

– Так точно! – отвечает Сэм, чеканя слова. – Но не сегодня… – еле слышно добавляет Сэм, так тихо, что слышу это только я.