Глава 5

Сэм мирно посапывает. Я сижу на стуле напротив печки. Дрова приятно потрескивают. Домик наполнился запахом костра – терпким ароматом сосновых поленьев, дымом, который не раздражает, а успокаивает.

Макс стоит напротив меня. Ему пришлось снять водолазку: она напрочь пропиталась потом и теперь сохнет около печки. На атлетичном теле – лишь черные штаны.

Голый торс невольно притягивает мой взгляд: мышцы играют под кожей при каждом движении. Отблески огня подчеркивают сильные, мужские черты лица – резкие скулы, линию подбородка, сосредоточенный взгляд.

Он тщательно обрабатывает руки антисептиком.

А я откровенно пялюсь на него. Пытаюсь отвести взгляд – и не могу.

Он подходит ближе, осторожно касается моей шеи – и бархатным голосом говорит:

– Ты меня смущаешь. Не смотри так на меня.

Мысленно смахиваю с себя наваждение, заставляю себя сосредоточиться.

– Я просто никогда не видела волосатых мужиков, – выдаю я, и сама удивляюсь, насколько легко срываются с языка эти слова.

Но при этом я сказала ему чистую правду. Мне действительно не доводилось так близко видеть мужчин с волосатым торсом. Почему‑то все, кого я видела раньше, не имели растительности на теле.

– Серьёзно? – Макс вскидывает брови.

– Абсолютно, – киваю я, стараясь не отвести взгляд.

– А я, грешным делом, подумал, что ты мысленно посягнула на мою честь, – он иронично ухмыляется. – Такой хищный взгляд…

Тыкаю его пальцем в живот – он сокращается от неожиданности.

– Если бы я хотела посягнуть на твою честь, то посягнула бы и не только мысленно.

Слышу, как его сердце стало биться чаще. Он взъерошивает волосы на голове, и этот жест делает его вдруг удивительно милым.

– Хватит этих развратных бесед, – резко говорит он, берёт ножницы и режет мою повязку.

Он так близко ко мне, что я чувствую запах его тела – смесь пота и чего‑то ещё, притягательного, мужского. И отвратительно то, что этот запах нравится мне до боли внизу живота. Моё дыхание учащается, пульс отдаётся в висках.

– Не бойся, – шепчет он возле моего лица, и от этого шёпота мурашки табуном несутся по коже. – Мне нужно только подцепить край.

Знал бы ты, Макс, что я дрожу совсем не от страха… Меня рвёт изнутри желание вцепиться в него – не убить, нет. А слиться с ним в единое целое. Что‑то внутри меня кричит: «Это твоё. Возьми его».

Видимо, я схожу с ума. Рядом на кровати лежит Сэм, его ровное дыхание напоминает о том, что мы здесь не одни. А я вместо того, чтобы волноваться за него, сижу и пускаю слюни по волосатому, «вонючему» мужику.

Ну, не вонючему, если честно. От него исходит волшебный аромат – не парфюм, нет. Это что‑то на тонком молекулярном уровне. Может, феромоны?

– Удивительно, – Макс наконец снимает повязку с моей многострадальной шеи и тут же проводит пальцами по коже. От этого я слегка выгибаюсь и, выпучив глаза, замираю на мгновение.

Он не заметил или просто сделал вид, что не заметил моей реакции.

– Что там? – выдавливаю слова сквозь пересохшее горло, стараясь говорить ровно.

– Небольшой шрам от пореза и синяки от пальцев этого мудилы, – отвечает Макс, внимательно осматривая кожу.

Откидываюсь на спинку стула и с блаженным облегчением двумя руками чешу кожу – она так свербила под повязкой, что терпеть больше не было сил.

– Может, хватит? – Макс наносит мазь на сбитые костяшки. – Раздерешь ведь в кровь.

– Плевать. Ты не представляешь, какой это кайф, – я продолжаю чесать шею, закрывая глаза от удовольствия.

Макс подходит к столу, снимает с плиты подогретое консервированное мясо. Аромат жареного мяса с пряностями разносится по комнате, смешиваясь с запахом костра. Мой желудок призывно урчит – я вдруг осознаю, насколько голодна.

– Давай поедим. На голодный желудок, лучше не колоть сильнодействующие препараты, – говорит он, ставя передо мной тарелку.

– Ты такой заботливый, – разворачиваюсь к столу, стараясь скрыть улыбку. – И кому такая красота достанется?

– Никому. Постригусь в монахи, – он двигает ко мне тарелку, слегка усмехаясь. – Ешь давай.

Оторвав кусок лепёшки, он кладет его возле меня. Я открываю рот, чтобы продолжить свои колкости, но Макс меня останавливает:

– Молча! Давай спокойно поедим, – закидывает кусок мяса в рот. – Я очень голодный и очень уставший.

Откусываю кусок лепёшки и с набитым ртом вклиниваюсь в его монолог:

– Ты сказал «молча», а сам болтаешь не замолкая.

Он выставляет передо мной ладони:

– Пару. Минут. Тишины.

Я смеюсь, чувствуя, как напряжение последних часов постепенно уходит. Мы едим в тишине – только треск дров в печи, сопение Сэма и редкие звуки столовых приборов нарушают покой.

Закончив ужин, Макс хлопает себя по коленям и, довольно потянувшись, говорит:

– Ну что, мисс Кейт, готовьте свою пятую точку.

Он откупоривает пузырьки с прозрачной жидкостью. Я морщусь, понимая, что мне предстоит сделать парочку дырок в заднице.

– А это обязательно? Я отлично себя чувствую.

Поршень затягивает лекарство в шприц. Макс сосредоточенно смотрит на деления, аккуратно отсчитывая нужную дозу.

– Мне было достаточно одного твоего приступа, – вытаскивает иглу из флакона и смотрит на меня прямо, без улыбки. – Я чуть не поседел. Лучше подстраховаться. Вдруг тебя накроет, пока я буду спать.

В его голосе слышится не показная забота, а искреннее беспокойство.

– Ты прав, – тяжело вздыхаю, встаю и поворачиваюсь к нему спиной. – Перспектива захлебнуться собственной слюной так себе.

Вспоминаю те болевые ощущения, которые испытывала, и ту беспомощность, когда ты не имеешь власти над своим телом. В памяти всплывают судороги, потеря контроля, липкий страх – и я решаю не сопротивляться. Лучше укол, чем снова пережить это.

Ставлю одно колено на стул, второй ногой упираюсь в пол для устойчивости. Макс подходит сзади – в руке два шприца.

– У меня складывается впечатление, что тебе нравится надо мной издеваться, – говорю ему с легкой иронией и отодвигаю край брюк. Руками упираюсь на спинку стула, стараясь не напрягать мышцы.

Макс протирает мою кожу влажной салфеткой.

– А у меня складывается ощущение, что я нянька в детском саду, – бормочет он.

Скрип половиц доносится до слуха. Не успеваю повернуться, как громкий голос Сэма разносится по комнате:

– Какого хрена тут происходит?!

Макс, ещё не успевший воткнуть иглу, резко разворачивается – в этот миг Сэм налетает на него. Они падают на пол с грохотом. Шприцы улетают куда‑то под стол, звякая о деревянный пол.

Сэм сидит сверху Макса, наносит удар в лицо – резкий, хлесткий. Второй удар следует почти сразу, в скулу.

– Сэм, ты с ума сошёл?! – ору я, подбегаю и тяну его назад за плечи. – Оставь его!

Он оборачивается ко мне с бешеными глазами – зрачки расширены, на лбу вздулась вена. Что‑то хочет сказать, но в этот момент Макс скидывает его с себя сильным ударом справа. Наваливается сверху, удерживает за руки, вдавливает в пол.

– Успокойся! – выкрикивает ему в лицо. – Приди в себя, Сэм!

– Приди в себя… – хрипло повторяет Сэм, лёжа на полу. Его дыхание прерывистое, голос дрожит от ярости. – Ты загнул раком мою женщину и говоришь мне успокоиться?

– Я дел… – начинает Макс, но не успевает договорить.

Сэм бьет его головой в лицо, Макс резко отпускает его руку и хватается за нос. Кровь проступает между пальцами. Сэм пинает его в живот – Макс сгибается, но тут же перехватывает ногу Сэма, резко дёргает на себя.

На полу – возня: они катаются, матерятся, хватают друг друга за одежду. Слышится тяжелое дыхание, глухие удары, скрип половиц.

Я застываю на мгновение, потом бросаюсь к ним:

– Хватит! – кричу, пытаясь оттащить Сэма. – Вы что, с ума посходили?!

И тут оно возвращается – это знакомое покалывание, будто тысячи крошечных муравьев бегут по коже.

Сначала кончики пальцев, затем, волна разрядов, пробегающая по мышцам, словно электрический ток. В ушах нарастает писк – не просто звук, а какая‑то всепроникающая вибрация, заглушающая мир.

Я хочу крикнуть: «Прекратите! Сэм, ты неправильно понял!», но язык онемел. Он лежит во рту, как кусок ваты, неподвластный мне.

Зрение сужается, превращаясь в тоннель – стены комнаты плывут, кружатся, перед глазами вспыхивают цветные разводы.

Падаю на пол, как мешок с костями, безвольным грузом. Судорога вытягивает тело дугой – мышцы напрягаются до предела, позвоночник изгибается. В этот миг мир сжимается до одной точки боли.

Вторая волна еще сильнее. Сдавленный крик вырывается из горла.

Тело бьётся, мышцы сводит, пена течет по щекам.

А потом – темнота. Не просто отсутствие света, а какая‑то мягкая, обволакивающая пустота. Боль уходит, растворяется, оставляя после себя невесомость. Сознание ускользает. Только тишина. И покой.

Глава 6

Чувствую запах бензина. Он пробивается сквозь дремоту и заставляет сознание медленно всплывать на поверхность.

Меня мерно покачивает в такт скрипу амортизаторов, будто я в лодке на тихой волне. Приоткрываю один глаз – свет режет по сетчатке, но картинка постепенно фокусируется.

Я лежу на заднем сидении. Спина упирается в жесткую обивку, под щекой – прохладная кожа сиденья.

Макс за рулем. Сэм рядом, на пассажирском сидении: они смотрят вперёд, в лобовое стекло, лица напряженные, скулы сжаты. Оба молчат.

В голове промелькает мысль: «Слава богу, все живы».

Пытаюсь вспомнить, что было до этого: вспышка боли, судороги, темнота…

И все.

Видимо, они перенесли меня в машину, пока я была без сознания.

Медленно сажусь, опираясь на спинку переднего сиденья. Макс бросает взгляд в зеркало заднего вида – наши глаза встречаются.

– Очнулась? – в его голосе слышится облегчение.

– Да, – хрипло отвечаю я.

Горло пересохло, во рту привкус металла.

Лицо Макса украшает синяк под глазом – темный, с фиолетовым отливом. Перегородка носа припухла и побагровела, на губах тонкая корка запекшейся крови. Кулаки сбиты.

Сэм оборачивается – он не менее «красивый». Благодаря регенерации повреждения на нём менее выражены, но всё равно заметно: под левым глазом – лёгкий отёк, на скуле – краснота, пальцы тоже сбиты, хотя уже начали заживать. Видно, что бой между ними был серьёзный, без оглядки на последствия.

Он протягивает мне бутылку с водой. Пару секунд молчит, разглядывая свои руки. Затем тихо произносит:

– Прости. Не знаю, что на меня нашло.

Откручиваю крышку, жадно пью воду.

Сэм продолжает смотреть на меня тяжелым взглядом.

А я не знаю, что ему ответить.

К Максу у меня нет претензий: он лишь защищался, как защищается любое живое существо, когда на него нападают.

В памяти всё ещё стоит тот образ – Сэм с диким взглядом, с кулаками, готовыми ударить кого угодно, даже меня. От этой мысли в районе солнечного сплетения неприятно жжет. Неужели я ошиблась с выбором спутника? Или это просто вспышка, которую можно погасить?

– Знаешь, Сэм, – откидываюсь на спинку сидения, закрываю глаза на мгновение, собираясь с мыслями, – я прощаю, но… Контролируй свои эмоции. Иначе однажды они могут привести к краху.

Он молчит, а я продолжаю, чеканя каждое слово:

– Рукоприкладства я не прощаю. Это табу.

Сэм вдыхает. Он отворачивается к окну.

– Я перегнул, – отвечает он через несколько секунд. – Признаю.

– Ты чуть не задушил меня, – я наклоняюсь вперёд. – Ты набросился на Макса, хотя он помогал мне.

Вижу, как его скулы напрягаются, жилы на шее вздуваются. Он сжимает и разжимает кулаки, будто борется с самим собой. В его глазах мелькает отголосок той ярости, что охватила его недавно.

– Кейт, хватит, – холодно бросает он. – До базы осталось около получаса. Приедем и поговорим наедине.

– Чего? – я подаюсь вперёд, смотрю на дорогу и вижу знакомые места. – Как? Как мы так быстро доехали?

Макс отвечает спокойно, не отрывая взгляда от дороги:

– Как‑как… Ты спала всю дорогу, пуская слюни, – он мельком смотрит на меня в зеркало заднего вида. – Выспалась хоть?

– Да, – тру лоб ладонью, чувствую, как затекли мышцы после долгого сна в неудобной позе. – Останови. Хочу размяться.

– Потерпеть никак? – бросает Макс, поглядывая в зеркало.

– Макс, тебе прямо сказать?

– Конечно.

– Мне нужно пописать!

– Так бы сразу и сказала, – он хмыкает, кивает и плавно поворачивает руль.

Машина сворачивает на стоянку возле уже знакомого мне супермаркета с вывеской «Равен».

Покидаем машину.

Воздух сразу бьет по рецепторам – резкий, гнилостный, совсем не похожий на чистый лесной. Он пропитан запахом разложения, въедается в нос, заставляет морщиться и дышать через раз.

На площадке перед нами – разложившиеся трупы, жуткие и обглоданные. Ветер подхватывает обрывки бумаг и пластиковые пакеты, гоняет их по закоулкам, швыряет в стены, будто пытается замести следы катастрофы.

– Наконец‑то, – Макс прогибает спину, упираясь руками в поясницу, громко хрустит позвонками. – Задницу вообще не чувствую.

– Не скули, – Сэм вальяжно облокачивается спиной на капот, пинает носком ботинка валяющуюся рядом жестяную банку. Та катится по асфальту, звякает о бордюр.

Я оглядываюсь по сторонам, оценивая варианты. Слева – полуразрушенная автобусная остановка, но она на виду. Справа – свалка мусора, но там может прятаться кто угодно. Впереди – только разбитые витрины магазинов.

Сэм замечает мои колебания, выпрямляется и кивает в сторону машины:

– Даже не думай отходить от меня. Зайди за машину – я прослежу, чтобы кроме меня за тобой никто не подсматривал.

Закатываю глаза, – но всё же решаю поступить по его совету. Хватит с меня похищений и приключений.

Быстро огибаю машину, делаю свои дела, попутно прислушиваясь к звукам вокруг: ветер шуршит мусором, где‑то вдалеке скрипит вывеска, Макс что‑то бормочет себе под нос, копаясь под капотом.

В голове крутятся мысли: теперь осталось доставить груз. Найти Николаса. Решить, останемся мы в Мроке или будем искать новое убежище.

Возвращаюсь к Сэму. Макс жует сухую корку хлеба, запивает водой.

– Приятного аппетита, – кидаю на него взгляд вскользь.

Он кивает, попутно стряхивает крошки с груди.

Подхожу к Сэму, останавливаюсь напротив него, машинально поправляю воротник его куртки.

– Как самочувствие? – решаю всё же поинтересоваться. – Болит?

Сэмуэль смотрит на меня сверху вниз, слегка опустив голову. Его взгляд такой, будто в нём уместилась вся усталость мира.

– Душа болит, а тело… На теле всё зажило как на собаке, – отвечает он тихо.

– Кто виновен в твоей душевной боли? – спрашиваю я, стараясь не выдать тревоги в голосе.

– Самый страшный враг, – он делает паузу, смотрит куда‑то вдаль. – Я.

Хмурюсь, пытаясь понять, что он имеет в виду. Обычно Сэм говорит прямо, а иногда даже слишком прямо. Сейчас – какие‑то поэтические загадки.

– Ты можешь разделить со мной свою боль, – касаюсь пальцем его лица и мягко поворачиваю к себе.

– Тебе достаточно своей, – шепчет он. – Я бы с радостью забрал её у тебя без остатка.

Его взгляд скользит мимо меня, теряется где‑то вдали, среди развалин этого мира.

– Между нами что‑то не так, да, Сэм? – спрашиваю шепотом.

Он вздрагивает – еле уловимо, но я чувствую это движение всем существом.

Теперь я понимаю: не только я гасну. Сэм тоже отдаляется – медленно, незаметно, но, верно. Как река, которая меняет русло, оставляя за собой высохшее дно. От этой мысли становится горько. Неужели после всех испытаний, после всех битв, которые мы прошли вместе, всё сойдёт на нет? Может, нам просто нужен отдых? Разговор в ночи, без спешки и страха. И тогда всё наладится. Всё станет как прежде…

Но он не отвечает. Вместо этого поднимает глаза к небу:

– Как думаешь, насколько сильно Мэгги будет визжать, когда увидит меня?

Сердце падает в пятки. Он не знает. Он думает, что Мэгги ждёт его в Мроке.

А я… я не знаю, где она. Не знаю, жива ли. Слова застревают в горле – я должна сказать правду. Но страх парализует: вдруг эта новость сломает его окончательно? Вдруг он снова потеряет контроль, и тогда…

– Может, поищем беруши? – кривая улыбка растягивает губы. – Визгу будет много.

Его взгляд меняется – он смотрит на меня с подозрением. Он почувствовал, что я вру. В воздухе повисает напряжение, как электрический разряд перед грозой.

Хруст ветки раздаётся из‑за машины. Я вздрагиваю, выхватываю пистолет из кобуры, резко разворачиваюсь и направляю дуло в лоб мужчине, оказавшемуся передо мной.

Старик лет семидесяти, в длинном сером пальто, на плечах черный рюкзак. Его помутневшие от возраста глаза изучают мое лицо. Седые брови сходятся на переносице. В его взгляде читается не страх, а скорее любопытство.