Глава 4

Кузов убаюкивающе поскрипывает в такт неровностям дороги. Сэм устроился на задних сиденьях, свалив все наши припасы в угол. Он делает вид, что спит, но я периодически чувствую на себе его взгляд. Да и дыхание у него совсем не как у спящего.

А вот я бы сейчас с удовольствием ушла к Морфею, хотя бы на пару часов. Зеваю, прикрыв ладонью рот, и невольно потягиваюсь, разминая затекшие плечи. Макс, не отвлекаясь от дороги, бросает на меня короткий взгляд и тихо спрашивает:

– Устала?

– Немного, – отвечаю я, стараясь не выдать, насколько сильно на самом деле вымотана.

– Где‑то здесь должен быть лесничий домик, – Макс разминает шею, крутит головой, пытаясь снять напряжение. – Остановимся на ночевку. Мне тоже пора отдохнуть.

Смотрю вперёд. Кромешная темнота. Свет фар освещает накатанную колею между сосен и деревьев – желтая полоса вырывает из мрака то корявый ствол, то свисающие ветви. Периодически мелькают чьи‑то светящиеся в темноте глаза – то ли зверь, то ли что‑то похуже.

Чтобы Макс не вырубился от усталости, решаю отвлечь его.

– Ты бывал здесь раньше?

Он кивает, несколько секунд молчит, будто взвешивает слова, затем отвечает:

– Да. Довольно часто.

Так себе ответ, но я продолжаю:

– Как давно ты в корпорации? И вообще, как ты тут оказался? – я внимательно смотрю на его профиль: эмоции не меняются, сосредоточенный усталый взгляд прикован к дороге.

– Похоже на допрос, – его бровь дергается вверх, а губы кривятся в усмешке. – Давай поговорим об этом позже… Когда я придумаю душещипательную историю.

Макс поворачивается ко мне и улыбается:

– Ты меня в чём‑то подозреваешь?

Пожимаю плечом:

– Нет. Просто хочется получше тебя узнать.

Он растирает лицо ладонью и говорит:

– Я скучный интроверт, особо нечего тебе рассказать.

Зеваю и сквозь зевок говорю:

– Не скучный. И не поверю, что интроверт.

– Ха! Твой организм считает иначе.

Улыбаюсь, хочу возразить Максу, но тут Сэм вклинивается в наш разговор. Его голова неожиданно просовывается между передними сиденьями. Он наклоняется вперед, опираясь на спинки.

– Интроверт, когда привал? – хрипло спрашивает он. – Пуля в моем брюхе отчаянно хочет добраться до сердца.

Я резко оборачиваюсь к нему, сердце пропускает удар:

– В смысле?

Сэм чмокает меня в нос и улыбается, хотя в глазах читается боль.

– Клетки регенерируют, организм пытается избавиться от инородного предмета, – спокойно объясняет он, словно читает лекцию. – Мозг посылает сигнал в брюшину, мышцы сжимаются и толкают пулю вверх, – он убирает прядь волос с моего лица, и его пальцы на мгновение задерживаются у виска. – Но в целом всё отлично, ведь ты рядом.

Макс бросает взгляд в зеркало заднего вида, хмурится:

– Ты серьёзно? Почему раньше не сказал?

– А что бы это изменило? – пожимает плечами Сэм. – Ты бы выбрал дорогу по ухабистей и колесил по лесу ещё несколько часов, дожидаясь, пока я сдохну?

– Конечно, – Макс кивает вперёд. – Жаль, что поздно сказал об этом. Приехали.

В свете фар показывается маленький домик из сруба. Вокруг него густо посаженный кустарник, ветви которого цепляются за стены, будто пытаются укрыть строение от чужих глаз.

Макс глушит движок. Фары гаснут, и всё погружается во тьму. На мгновение мир становится абсолютно черным, но мое новое зрение неплохо справляется с отсутствием света. Я отчётливо вижу силуэт Макса – он наклоняется ко мне.

Замираю от неожиданности. Его руки скользят по моей ноге – сверху вниз, словно что‑то ищут.

Сэм мгновенно реагирует: хватает Макса за куртку и резко дергает на себя.

– Ты совсем охерел? – вспыхивает он между сидений. – Я предупреждал…

– Сэм, отвали! – Макс толкает его локтем, не отрываясь от поисков. – Да где этот чёртов бардачок?

Я наклоняюсь, давлю на кнопку – крышка открывается с тихим щелчком.

– Вот же он.

– Наконец‑то… – Макс рыщет рукой внутри, затем торжествующе восклицает: – Нашёл!

Он включает фонарик. Яркий луч больно ослепляет глаза, заставляя меня инстинктивно зажмуриться.

– Твою мать, – шиплю, закрывая глаза ладонями.

– Извиняюсь, – бросает Макс через плечо и выходит из машины.

Дверь хлопает. Луч фонарика выхватывает из темноты неровную, заросшую тропинку к дому. Макс светит по сторонам, осматривается.

– Всё чисто, – наконец говорит он. – Но держите нос по ветру.

Сэм тяжело выбирается из машины, облокачивается на дверь и морщится от боли. Я выхожу следом. Холодный сырой воздух цепляется за лицо.

Неподалёку гулко ухает сова. Звук отдаётся эхом в ночной тишине.

Поднимаю глаза к небу: оно чистое, усыпано звёздами. На открытом пространстве кажется, что небо гораздо ближе – будто стоит протянуть руку, и вот ты уже держишь звезду в ладони.

Втягиваю в себя воздух, заполняя легкие до отказа. Свежий, с нотками хвои, мха, сырой земли. Удивительно, но трупной вони нет.

«Неужели твари сюда не добрались?» – думаю я, оглядываясь по сторонам.

Макс перекидывает рюкзак через плечо, быстро проходит мимо и подмигивает мне:

– Хватит мерзнуть, пойдёмте в дом.

Замечаю, как он бросает быстрый взгляд на Сэма.

Сэм приобнимает меня за талию, в руках держит рюкзак.

– Давай я понесу, – протягиваю руку к рюкзаку.

Он поднимает брови вверх, в его глазах мелькает привычная насмешка, но она какая‑то вымученная:

– Это прямое унижение, – притягивает меня к себе, – иди сюда, мой маленький абьюзер.

Его руки обнимают меня, и я утыкаюсь носом в его грудь. Ткань куртки пахнет дымом, металлом и его собственным запахом, который я так хорошо знаю. Он шепчет тихо, почти неслышно:

– Я не хотел, чтобы ты стала такой, как я. Прости, что не смог тебя защитить.

На мгновение замираю, а потом поднимаю голову, смотрю ему в глаза:

– Ты сделал всё, что мог, – честно отвечаю ему.

Сэм молчит, но его пальцы на моей спине чуть сжимаются, будто он хочет сказать что‑то ещё, но не находит слов.

Макс уже стоит у двери домика, ждёт нас. В свете фонаря его силуэт выглядит еще крупнее.

– Кейт, ты всё‑таки решила от него избавиться? Он ведь скоро грохнется, а я не собираюсь его тащить на себе.

Макс открывает дверь. Мы подходим и, преодолев пару старых, скрипучих ступенек, оказываемся рядом. Он щёлкает выключателем на стене. Свет внутри загорается. Лампочка мигает пару раз, будто пробуя силы, а потом разгорается ровным жёлтым светом. Макс победно выкрикивает:

– Да будет свет!

Заходим внутрь. Домик словно застыл во времени: у окна – старый деревянный стол с трещиной посередине, три покосившихся стула. Массивная печь в углу, покрытая слоем сажи, а рядом аккуратно сложенные дрова. На стенах – полки с пожелтевшими книгами, банками с засохшими травами, какими‑то инструментами. Две койки накрыты покрывалами с цветным орнаментом. На полу толстый ковер, но никаких следов борьбы, крови или хаоса. Только тишина и запах старого дерева, смешанный с лёгкой сыростью.

Сэм опирается на дверной косяк, осматривается:

– По крайней мере, тут есть крыша над головой.

Я сажусь на кровать упругие пружины приветственно скрипнули, радуясь гостю после долгого одиночества. Сэм запирает за собой дверь на засов, кладёт рюкзак на стол, перед этим смахнув с него рукой пыль. Макс закидывает дрова в печь и, не оборачиваясь, говорит:

– Кейт, ты как себя чувствуешь?

Прислушиваюсь к своему телу – усталость есть, но ничего критичного.

Пожимаю плечами:

– Всё хорошо.

– Тогда сначала займёмся подранком, а потом тобой.

– Принято, – поднимаюсь, утыкаю руки в бока. – Командуй. Что мне делать?

Макс на корточках поворачивается в мою сторону:

– На столе электрическая печь. Включи ее и поставь греть воду.

Киваю. Подхожу к столу, сдуваю с печки пыль, вставляю вилку в розетку. Красная лампочка индикатора загорается ровным светом. Озираюсь по сторонам, замечаю, что рядом нет ни чайника, ни кастрюли с водой.

– Макс? А где взять воду?

Он не успевает ответить – Сэм открывает крышку бака у стены, нюхает содержимое:

– Не застоялась, – смотрит на Макса. – Тут фильтр?

– Ага, угольный.

Огонь в печи разгорается, бросая теплые отблески на стены.

Сэм снимает кастрюлю, висящую на гвозде, зачерпывает воду из бака, ставит ее на конфорку. А я стою, не зная, куда себя деть.

– А мне что делать? – развожу руки в стороны.

– Стоять и украшать это место, – Сэм улыбается.

– Я бы, лучше украшала его лёжа… – вздыхаю я.

– Теперь будет тепло, – Макс отряхивает ладони от копоти, отходит от горящих дров в печи. Берет рюкзак, бросает взгляд на Сэма и твёрдо произносит:

– Раздевайся и ложись на кровать.

Сэм демонстративно морщится:

– Кейт, ты слышишь, что он мне предлагает?

– Сэм, хватит шуток, – я подхожу ближе, осторожно расстегиваю молнию на его куртке. – Сейчас не до смеха.

Макс тем временем шуршит за спиной, раскладывает инструменты. Слышу звон стекла, шелест бинтов, и от одной мысли о том, что сейчас предстоит, у меня кровь стынет в жилах.

Помогаю Сэму снять куртку. Он остаётся в одних штанах, и я невольно замираю: весь его торс испачкан засохшей кровью, она смешалась с потом, подчеркивая рельеф мышц. Взгляд невольно задерживается на плече – там, куда вошла пуля, багровый рубец.

Осторожно притрагиваюсь пальцами к коже, провожу по груди, спускаюсь вдоль кубиков пресса. Чувствую, как под моими пальцами пробегает дрожь, вижу, как по коже бегут мурашки. Слышу, как учащается его дыхание, как ускоряется ритм сердца.

Останавливаюсь у второго рубца в районе бока. Поднимаю глаза – и тону в его взгляде. Его глаза – как два океана: глубокие, тёмные, с пляшущими в глубине огоньками – смесью боли, желания и дикости.

Сэм наклоняется ко мне, его губы почти касаются моих. Я тянусь навстречу, забывая обо всём – о ранах, о смерти, о мире за стенами этого домика…

– Кейт, держи, – голос Макса нарушает этот момент, будто специально вырывая нас из хрупкого мгновения.

Отстраняюсь от Сэма, оборачиваюсь. Макс протягивает пелёнку:

– Постели на кровати, не хочу запачкать тут всё кровью.

Сглатываю ком в горле, иду выполнять просьбу. Расстилаю пелёнку, разглаживаю складки. Закрепляю ее липучками.

– Готово. Ложись, Сэм.

Он укладывается на матрас. Макс подтягивает стул, на котором разложено всё необходимое для извлечения пули.

– Возьми спирт и салфетки. Сотри с него кровь.

Киваю. Наливаю спирт на тканевую салфетку – запах бьет в нос, от него слегка закружилась голова, и на мгновение перед глазами поплыло.

Быстрыми, но осторожными движениями тру кожу, убирая пот и кровь. Вижу, как напряжены мышцы Сэма, как он сдерживает дыхание. Понимаю, что нужно как‑то успокоить его.

– Всё будет хорошо, – смотрю на него, слегка улыбаясь, стараюсь, чтобы голос звучал уверенно. – Сделаем тебе наркоз, ты уснёшь и ничего не почувствуешь.

– Спешу вас разочаровать, – Макс набирает в шприц какое‑то лекарство. – Наркоза нет, лишь седативное.

– Как? – выдыхаю я, и глаза лезут на лоб. – Ты хочешь резать его на живую?!

– Не хочу, но придётся, – Макс смотрит на меня без эмоций. – Я не врач, Кейт, и мы не в госпитале.

Сэм берёт мои пальцы в ладонь, чуть сжимает:

– Всё будет хорошо. Слышишь? Мне не привыкать терпеть боль.

– Это какое‑то безумие, – я смотрю в одну точку, пытаясь унять дрожь в руках.

Макс щелкает пальцами:

– Кейт, посмотри на меня. Я сделаю всё максимально аккуратно. Я знаю, что делать – я вытаскивал пули и раньше. Просто помоги мне. Держи его руку, говори с ним.

– Хорошо, – протяжно выдыхаю через рот.

Макс нащупал вену – игла вошла под кожу, он ловко вводит лекарство. Надевает перчатки и смотрит на Сэма:

– А ты постарайся удержать своего демона и не убить нас.

Сэмуэль немного замялся, взгляд его стал отстраненным, будто он прислушивался к чему‑то внутри себя. Поборов своё эго, хрипло говорит:

– Нечем меня привязать? – глаза скользнули по пространству, осматривая комнату в поисках чего‑то, что могло бы помочь. – Я не всегда могу справиться с ним.

– Значит, будешь практиковаться, – Макс берет скальпель в руки. – И практика начнётся прямо сейчас.

Я зажмуриваю глаза, сжимаю ладонь Сэма.

Вдох. Выдох.

«Не раскисать, – мысленно повторяю я. – И не через такое мне пришлось пройти. Прорвёмся».

Открываю глаза и смотрю на Сэма. Он встречает мой взгляд.

– Я с тобой, – шепчу я. – Дыши ровно. Смотри на меня.

Сэм кивает, делает глубокий вдох. Его пальцы сжимают мою руку в ответ.

Макс делает шаг ближе, скальпель блестит в свете лампы.

– Готов? – спрашивает он у Сэма.

– Да, – отвечает тот глухо.

– Начинаю, – произносит Макс и делает первый надрез.

Сэм резко выдыхает, но не издаёт ни звука. Я чувствую, как его мышцы напрягаются, как он борется с собой.

– Ты сильный, – шепчу я, гладя его по лбу. – Ты выдержишь. Я здесь.

Время тянется бесконечно. Макс работает сосредоточенно, его движения точны и осторожны. Я держу Сэма за руку, смотрю ему в глаза и говорю о чём угодно: о том, что зима скоро закончится, о том, как я скучала по нему, о том, что после всего этого мы найдем тихое место у реки и будем проводить там время вдвоем.

Наконец Макс вынимает пулю, бросает её в металлическую миску.

– Тут всё, – говорит он. – Сейчас зашью рану и приступим к самому сложному.

Сэм вытирает ладонью капельки пота со своего лба, улыбается мне:

– Ты молодец.

– Вообще‑то я должна тебя хвалить, – пытаюсь улыбнуться ему, но выходит криво.

Макс делает первый стежок на ране. Сэм морщится, облизывает пересохшие губы, его пальцы сжимаются на краю матраса.

– Мне понравилась твоя идея с рекой, – хрипло говорит он, стараясь отвлечься. – Будем купаться голыми и траха…

Макс делает второй стежок. Сэм дергается и сквозь зубы шипит:

– Да, блять, можно как‑то понежнее?

– Я тебе что, девица красавица исполняющая сексуальные желания? – Макс хмурится. Он подносит иглу с нитью и делает последний шов, аккуратно завязывая узел.

Макс снимает окровавленные перчатки, кидает их на пол и надевает новые. Наклоняется к боку Сэмуэля, скальпель касается кожи.

– Готов? – Макс смотрит на него исподлобья.

Вижу, как Сэм заметно нервничает. Он сглатывает, и ледяным голосом говорит Максу:

– Если что, выруби меня. Понял?

– С удовольствием, – тихо отвечает Макс, надавливая на скальпель.

Сэм выпускает мою ладонь, хватается обеими руками за край матраса. Пальцы на ногах натягиваются, скулы сжимаются.

– Мужик, я понимаю, что тебе больно, но не напрягай пресс, – Макс поджимает губы, стараясь сосредоточиться. – Это усложняет процесс.

У меня потеют не только ладони – я вся мокрая от напряжения. Подаюсь вперёд, беру руками лицо Сэма, заглядываю в его обезумевшие от боли глаза:

– Ты справишься. Я рядом. Держись. Смотри на меня.

Сэмуэль рычит, зубы скрипят, вены на шее вздуваются, глаза наливаются кровью. Его тело дрожит от усилия сдержать крик.

– Не могу! – выкрикивает он, голос срывается.

– Кейт, возьми на столе флакон с транквилизатором, набери пять кубиков. Живей! – командует Макс, не отрываясь от работы.

Подбегаю к столу, хватаю пузырёк. Пальцы дрожат, с трудом открываю крышку, набираю нужное количество. Руки трясутся, но я стараюсь действовать быстро. Возвращаюсь к Сэму, протягиваю Максу шприц.

– Коли, – звучит голос Макса.

Выпучиваю глаза, дергаю головой из стороны в сторону – паника накрывает.

– Я не умею!

– Учись, – пожимает плечами Макс. Его руки согнуты в локтях, белые перчатки все в крови. На лбу блестит бисер пота, капли скатываются по виску.

Сэм издает низкий, грудной звук, почти звериный рык, и резко подстегивает меня:

– Твою мать, Кейт, да уколи уже эту чертову херню! Давай, соберись!

– Куда? – я обращаюсь к Максу.

Он на пару секунд замолкает, бросает на меня быстрый взгляд:

– В руку.

Хватаю спиртовую салфетку. Наспех обрабатываю кожу на руке Сэма. Закусываю губу до крови, делаю глубокий вдох, собираю всю волю в кулак и резко ввожу иглу в бицепс. Нажимаю на поршень – жидкость мгновенно оказывается в теле Сэма.

– Готово, – шепчу я, выдыхая с таким облегчением, что чуть не падаю.

– Молодец, – Макс склоняется над Сэмом. – А теперь отойди от него.

Я хмурюсь:

– Почему?

– Кейт, пожалуйста, отойди от него, – настаивает Макс.

– Нет, – отрезаю я твёрдо, не собираясь отступать.

– Дьявол, – тихо шепчет Макс, качая головой.

Беру руку Сэма, подношу к губам и легко касаюсь ими его ладони. Его глаза прикрыты, дыхание частое, прерывистое – он борется с болью, с тем, что рвётся наружу.

– Терпи, мужик, – говорит Макс и запускает пальцы вглубь разреза, стараясь достать пулю.

Сэм распахивает глаза – в них дикая ярость и животная боль. Он резко хватает меня за горло и сжимает с такой силой, что мир перед глазами начинает темнеть, я чуть ли не сразу теряю сознание.

На его лице – выражение дикого зверя, который попал в капкан и пытается отбиться от охотников, причинивших ему боль. Я чувствую, как пальцы Сэма сжимаются сильнее, воздух перестает поступать в легкие.

– Сэм, – хриплю я.

Кулак Макса прилетает Сэму в лицо с одной стороны. Голова резко дёргается в сторону, хватка на моем горле ослабевает – я отпрыгиваю назад, цепляюсь за стул и падаю на пол.

Сэм пытается подняться, мышцы напряжены, в глазах бушует ярость. Макс тут же бьёт его с другой стороны – точный, выверенный удар. Наконец Сэм отключается, его тело обмякает.

Макс мгновенно подлетает ко мне, хватает за грудки и резко поднимает, ставя на ноги. Его лицо искажено тревогой и гневом:

– Я же просил тебя! Что ты за человек такой, Кейт? – он выдыхает, плечи опускаются. – А если бы он убил тебя?

Трогаю себя за горло – на удивление, повязка даже не слетела, держится крепко. Смотрю в его взволнованные чёрные глаза.

– Тебе разве не всё равно? – тихо задаю вопрос, голос звучит хрипло после пережитого. – Ведь ты просто выполняешь задание моего отца, верно?

Он прищуривается, смотрит на меня долго. Затем так же тихо отвечает:

– Дурочка ты, – качает головой. – Ничего так и не поняла…

– О чём ты? – шепчу я, не отрывая взгляда.

Макс отстраняется, быстро подходит к Сэму, склоняется над ним, проверяет пульс:

– Давай закончим с ним. Нужна твоя помощь.

Я делаю пару шагов. Горло пульсирует болью – каждый вдох отдаётся неприятным покалыванием, но я стараюсь не обращать на это внимания.

– Раздвинь края раны, – Макс указывает на разрез.

Медлю, собираясь с силами. В голове мелькает мысль: «А если я сделаю хуже?».

– Шустрей, – подгоняет Макс, слегка повышая голос. – Не знаю, насколько хватит моего нокаута. Сэм может очнуться в любой момент.

Беру себя в руки. Глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю и сосредотачиваюсь на задаче. Осторожно развожу края кожи в стороны – кровь струёй вытекает из раны, тёплая, липкая. Я сжимаю челюсти, но не отвожу взгляда.

Макс вводит внутрь всю кисть и буквально наощупь ищет злосчастную пулю. Его лицо напряжено, брови сведены к переносице, на лбу выступают капли пота. Проходит около минуты – кажется, что целая вечность, – прежде чем звучит победное:

– Есть!

Макс вертит в пальцах патрон, разглядывает его с каким‑то завороженным удовлетворением.

Шумно выдыхаю, чувствуя, как напряжение покидает тело:

– Мы молодцы.

– Отлично сработали, – кивает Макс, аккуратно кладёт пулю на стул рядом. – Зашью его и займусь тобой. Мы отступили от графика в инструкции. Тебе уже давно пора колоть лекарства.